Исключение из правил. Глава 62. Тактика

 
«А в кипящих котлах прежних воен и смут,
Столько пищи для маленьких наших мозгов».
В. Высоцкий
Началась лекция по тактике. С таким нетерпением я ожидал этот предмет, но первые слова преподавателя подполковника Мокрицина меня разочаровали. Я, было уж, поднял руку с ручкой, чтобы начать конспектировать лекцию, но писать так и не стал.
– КПСС и Советское правительство последовательно и настойчиво проводят миролюбивую ленинскую внешнюю политику, направленную на разрядку международной напряженности, всеобщее разоружение, обеспечение мира и безопасности всех народов.
Лицо Мокрицина светится неподдельной гордостью и радостью. По всему видно, что ему очень нравится то, что он читает.
– Реакционные империалистические круги стремятся сорвать разрядку, не допустить полного разоружения, спровоцировать новую мировую войну.
Глаза у Васьки чуть из орбит не вылезают, а грудь так и ходит ходуном от праведного гнева. Дима тоже серьезен в соответствии с моментом, закусил губу и даже побледнел. Надо же, какие они у нас мнительные!
– В резолюции ХХVІІ съезда КПСС по Политическому докладу подчеркнуто: «Всемерное повышение боевой готовности Вооруженных Сил СССР, воспитание воинов армии и флота, всех советских людей в духе бдительности и постоянной готовности к защите великих завоеваний социализма должно и впредь оставаться одной из важнейших задач партии, государства и народа».
Все курсанты наклонились и пишут, надо и мне склонить голову, чтобы не выделяться. Однако Мокрицин уже заметил, что я не работаю: «Товарищ сержант! Да, вы, вы. Вы пишите, это очень важно».
– Архиважно, – не поднимая головы, негромко шутит КорС.
Я, молча, киваю и делаю вид, будто собираюсь писать.
– Укрепление обороноспособности страны, совершенствование Вооруженных Сил СССР, поддержание их боеготовности на высоком уровне, обеспечивающем решительный и полный разгром любого агрессора,  КПСС, Советское правительство уделяют неослабное внимание.
– Да, уж, – ворчит недовольно КорС, – а с «дедовщиной» ничего сделать не могут. Или не хотят?
– Вот ты придешь в войска и сразу сделаешь, – подтрунивает над ним Лис.
– «Партия будет и впредь неизменно заботиться о том, – говорится в новой редакции Программы КПСС, – чтобы боевой потенциал Советских Вооруженных Сил представляли собой прочный сплав воинского мастерства и высокой технической оснащенности, идейной стойкости, организованности и дисциплины личного состава, его верности патриотическому и интернациональному долгу». Записали? Товарищ сержант? ... Сержант Иванов, покажите свой конспект.
Я показал. Преподаватель посмотрел,  показал его всем и добавил с нескрываемым удовольствием.
– Девственно чист! Так я, признаться, и думал.
Рота хохотнула, особенно первый и второй взводы.
– Сержант Иванов, почему Вы не конспектируете?
Тут очень некстати в аудиторию заглянул ротный. Нюх у него на такие дела отменный, что и говорить.
– Товарищ подполковник, разрешите присутствовать на вашем занятии? – спросил ротный.
– Проходите, товарищ майор, очень кстати. Вот, посмотрите, – и преподаватель протянул ротному мой чистый конспект. Ротный зверски глянул на меня, и его взгляд твердо обещал: «Ну, я тебе покажу!»
Мне удалось выдержать его острый взгляд, чем я ротного несказанно удивил, так как вина моя очевидна, а командира роты у нас боятся. Про его несдержанный темперамент и вспыльчивый характер у нас легенды слагают. Да я и сам был свидетелем того, как дежурный по училищу сделал замечание ротному за то, что наша рота идет в столовую как-то не так, на что ротный обозвал полковника козлом и пообещал сделать тому что-то такое, что тот долго будет жалеть и отплевываться от последствий своей глупости.
– Сержант Иванов, – напомнил преподаватель о себе, – я жду ответа. Что с вами творится? Вы знаете, вернее, вы еще не знаете, что войну можно выиграть не только своим умом, но и чужой глупостью! Я здесь для того, чтобы у вас этой глупости было меньше!
– Товарищ подполковник, – краснея, и, тем не менее, упрямым тоном сказал я, – я буду конспектировать, когда речь пойдет собственно о тактике.
– Но это тоже очень важно! Вы это понимаете? Это очень важно! Или, может, вы это все уже знаете?
– Так точно, – как-то само собой вырвалось у меня, и по аудитории снова прокатился смешок.
– Это, по меньшей мере, странно. Тогда выходите сюда и продолжайте, а я послушаю, – с издевкой предложил подполковник Мокрицин, и уселся за стол.
Пришлось мне выйти к доске.
– Товарищи курсанты, записывайте, – начал я, вызвав новый прилив смеха. – В современных условиях и в будущем решающая роль в бою будет принадлежать человеку-воину, обладающему высокими морально-политическими, боевыми и психологическими качествами, в совершенстве владеющему современной боевой техникой и искусством подготовки и ведения боя в сложных условиях современной войны. Это все больше повышает требования к обучению и воспитанию советских воинов.
Рота больше не смеется, ротный улыбается и согласно кивает головой, а преподаватель все больше багровеет. Лео не без зависти наблюдает, как я отвечаю.
– Личный состав Советских Вооруженных Сил должен быть воспитан в духе беспредельной преданности Родине, Коммунистической партии, глубоко понимать справедливые цели войны, быть готовым выполнить свой воинский долг, не щадя самой жизни …
– Ну, хватит, – ударил подполковник Мокрицин рукой по столешнице. – Это неслыханно! Вы что, издеваетесь надо мной? Да за подобные вещи партбилет можно положить!
– Позвольте, товарищ подполковник, – перебил его ротный. В его голосе и во взгляде звенит сталь. – Разрешите ваш конспект.
– Что? – не понял преподаватель, а когда понял, то нахмурился. – То есть, как это, мой конспект?
Но ротный, не дожидаясь разрешения преподавателя, взял его конспект, и стал листать.
– Никогда не нужно судить поспешно. Нашел, – радостно сообщил он, и лицо его сразу посветлело. – Вот, товарищ подполковник: «В современных условиях и в будущем решающая роль в бою...», и далее по тексту: «Личный состав Советских Вооруженных Сил должен быть воспитан в духе…» Чем же это сержант Иванов издевается? – перехватил инициативу в свои руки ротный. – У вас же в конспекте лекции все абсолютно то же самое – причем слово в слово!
Мокрицин не нашелся, что сказать и еще больше побагровел. Потом посадил меня на место и продолжил лекцию. Ротный сел за первую парту, а после лекции подошел ко мне и с интересом спросил:
– Объясни, Иванов, как это тебе удалось?
– Товарищ майор, да они все, ну, преподаватели, одно и то же рассказывают. И нас обязали законспектировать материалы съезда, так что я это все уже наизусть выучил. И не только я, спросите, вам каждый второй, ну третий курсант сможет все, то же самое повторить.
– Запомнить, может, и другие запомнили, но набраться наглости и выступить вместо преподавателя?  Нет, это мог быть только ты! Знаешь, а ведь я тебя еще на абитуре рассмотрел. То есть разглядел твой своеобразный ум, редкостную любознательность и склонность к нестандартным поступкам. Мне приятно, что я в тебе не ошибся, – по его лицу скользнула скупая улыбка. – Ладно, надеюсь, ты не рассчитываешь, что преподаватель тебе поставил пятерку?
– А почему бы и нет? – спросил вдруг Батя. – Нормальная практика: курсант …
Ротный глянул на Батю так, что того, словно ураганным порывом ветра сдуло.
– Не увлекайся и не нарывайся больше, – сказал ротный, и отпустил меня с миром. – Свободен! Хотя нет! Рассади весь ваш взвод, и законспектируйте результаты заседания всесоюзного добровольного общества борьбы за трезвость. Они в прошлом году провели всесоюзный рейд «За эффективную работу и здоровый быт», вот вы все изучите материалы и запишите: сколько человек приняли участие в рейде, сколько устранено разных нарушений и так далее, понял? А я в конце самоподготовки приду и проверю. Вот теперь можешь идти.
На самоподготовке КорС не удержался и съязвил в мой адрес.
– Иванов у нас в чем-то «неправилен», но в целом, бесспорный гений. Все бы ему повыпендриваться.
На его слова не последовало абсолютно никакой реакции, и Королев, заволновавшись, стал что-то еще говорить о том, что я, дескать, чересчур экстравагантен, но его больше никто не стал слушать. Вниманием взвода полностью завладел Миша, который стал травить необидные анекдоты. Хотя нет, Батя все-таки решил ответить Королеву.
– Сергей, – доброжелательно сказал он, – подумай над следующим утверждением: «Гении – самовыражаются, а не гении – самоутверждаются». Запомнил или еще раз продиктовать? Попытайся найти в этой схеме себя.
Миша отвлкся от своих анекдотов и добавил:
– Королев, ты меня извини за прямоту…
– В смысле, за грубость? – сразу догадался, откауда и, главное, куда ветер дует, КорС. – Все молчу.
И правильно, а иначе отгреб бы от Миши по самое первое число. Как говорится, гарантия – сто пудов!