Глава 67. Украинский буржуазный националист Гарань

        Взвод готовится к экзамену по политэкономии. Сосредоточиться не дает Гарань, который все время, раскаляя сам себя, доказывает Сергею Королеву, что Украина столько всего производит на душу населения, что чудесно обошлась бы и без Союза.
– Мы кормим половину Союза! – пронзительно кричит он. – Это непреложный факт! Мы бы жили намного богаче если бы жили сами!
Валерка Леонтьев делает Илье страшные глаза, показывая ему, чтобы тот помалкивал. Но Гарань с тупым упрямством продолжает доказывать свое. Наконец замкомвзвода не выдерживает и раздраженно бросает:
– Хватит тебе уже. Готовься лучше к экзамену.
– В сущности, это грабеж, – горячится Илья, – и это называется …
– Илья, – терпеливо говорит Лео, – замолчи. Не буди лихо, пока оно тихо.
Однако Илья, одержимый идеей самодостаточности экономики Украины, не унимается.
– Все, что ты говоришь – это антисоветизм. За это судят! – снова не выдерживает «замок». – Где ты этого поднабирался? Тлетворное влияние запада Украины? Ты передумал становиться офицером?
Но Гарань напротив, старается говорить еще громче.
– Украина могла бы жить не хуже республик Прибалтики, а то и лучше, но ее грабят! И нигде никакой благодарности, Украина как все другие дотационные республики.
– Неправда, – говорит Батя, – из пятнадцати союзных республик только три являются самостоятельными членами ООН, и среди них – Украина. Разве ты этого не знаешь? Это двенадцати другим республикам есть на что обижаться.
– Это мелочи, мыльный пузырь! Это еще ничего не значит!
– Отчего же? – нервно говорит  КорС. – А то, что страной продолжительное время руководили выходцы из Украины – Хрущев и Брежнев, это тоже мелочи?
– Опомнитесь! – предпринимает очередную попытку, навести порядок «замок». – Ну-ка быстренько замолчали!
– Скажи, а то, что после Гражданской войны и Великой Отечественной весь союз помогал Украине восстановить разрушенное хозяйство, это что, по-твоему, тоже мелочи? – горячится  Королев.
– Украина уже рассчиталась за это сторицей, – почти кричит Илья.
– Вот ведь упрямый, – укоризненно качает головой Лео, – что б ты всю жизнь брился лезвиями «Нева» и «Ленинград».
– Успокойтесь все! Смотришь на вас и понимаешь, что человек человеку – собака. Да замолчите же, вы все делаете ошибку, продолжая обсуждать эту тему, – снова взывает «замок».
Один Гарань упрямо не понимает, что пора замолчать.
– КорС! – позвал я, решив положить конец этому спору.
– Чего? – недовольно обернулся Сергей.
– Пересядь ко мне, будешь меня проверять по билетам.
– А ты меня! – встрепенулся КорС.
«Замку» еле-еле удалось унять всех дискутирующих. Дальше ситуация развивалась по обычному сценарию. На следующий день во время самоподготовки в аудиторию вошел ротный и очень серьезно сказал:
– Курсант Гарань, в кабинет к особисту бегом марш!
Уже у входной двери Илья оглянулся и даже нашел в себе силы пошутить:
– Если к ужину не вернусь – расход мне оставьте.
Он сглазил и вернулся к нам действительно после ужина. Был он бледен, и казалось, что он вообще похудел, почернел и осунулся. Во всяком случае, глаза его заметно впали. Ужинать он, отказался. На наши расспросы только и сказал:
– Кто-то из вас сдал меня гэбэшнику, а тот обвинил меня в украинском буржуазном национализме.
И больше ни слова. Илья лежал на койке, уставившись в потолок, и молчал.
– Птичку … жалко! – неудачно пошутил Алеша.
– Расслабься, – оборвал его КорС, – орлы не нуждаются в жалости колибри.
– Жалеет теперь о своем поступке, – предположил Алеша.
– Откуда воробьям знать, о чем думают лебеди? – продолжил развивать тему птичьих образов Лео.
– Чего, чего? – переспросил Бао.
– Назойливый ты, говорю, как муха. А мух за назойливость, как известно, бьют.
– А в морду? – пыжится Бао.
– Будешь нарываться, непременно получишь и в морду.
Леша отошел, хотя мы никак не ожидали такой быстрой капитуляции с его стороны.
– Однако дуракам везет. Мог ведь запросто и схлопотать!
В спальное помещение вошел ротный, и «замок» тут же подскочил к нему.
– Товарищ майор, что теперь будет с Гаранем? … Как зачем? Он ведь наш товарищ.
– Что ж вы не удержали товарища от недостойного поступка? А ведь присягали все, а? Будет учиться дальше. Если поймет, что он сам причина своих несчастий, и будет держать язык за зубами, – вынес вердикт ротный. – Гарань, ты сам причина своих печалей.
И по казарме прошелестел шепот: – Повезло. … Повезло…. Последствия могли быть просто ужасными!
Перед вечерней поверкой я отозвал в сторону КорСа.
– Хочу проэкзаменовать тебя немного.
– Мы же сегодня уже сдали экзамен?!
– Я не про политэкономию. Ты же сын профессора, чего же ты так горячился? Ты вел себя как …
– Как малокультурный человек. Думаешь, я не знаю, что бурное проявление эмоций, неуправляемое поведение присущи людям с низким уровнем культуры? Культурные люди всегда сдержаны в проявлении эмоций.
– Так значит, знаешь? – усмехнулся я.
– Просто захотелось попробовать быть непохожим на себя, – схитрил КорС, но потом признал: – Что ж, я снова потерпел поражение в соревновании с тобой. Как думаешь, что сейчас переживает Илья? Подавленность? Опустошенность?
– Разочарование. Он сегодня понял, что его вера в людей очень наивна. Он осознал свое бессилие. Надеюсь, что этот урок пойдет ему на пользу, и он впредь так опрометчиво поступать не станет.
Мне хочется верить, что пережитое на собственной шкуре так легко не забывается и хоть чему-то учит.
– Да уж, позолоту с него сегодня основательно стерли. Слушай, а ты чего даже не попытался доказать Илье, что он неправ?
– А я вовсе не уверен, что он не прав.
Мы обменялись длинным взглядом и Королев, молча, отошел. Он долго молчал, погрузившись в свои мысли, но мне больше так ничего и не сказал.