Исключение из правил. Глава 69. Медаль

        Для моей коллекции Мишка сам, безо всяких моих просьб или намеков, принес старинный серебряный рубль с дырой.
– Интересно, кому и зачем здесь понадобилось проделывать дыру?
– Ну-ка, ну-ка, покажи, – заинтересовался Батя. – Да ведь это же медаль! Я хотел сказать, что эта монета использовалась как медаль.
– Не понял? – удивился я. – Как это, как медаль?
Батя, рассматривая монету, стал терпеливо объяснять:
– Солдаты Суворова часто использовали монеты как медали. Точнее, генералиссимус Суворов часто менял свое жалование на серебряные рубли и после битвы награждал ими храбрых солдат. Солдаты считали честью сделать в монете дырочку и носить монету на груди! Похоже, тебе досталась именно такая медаль. Поздравляю, дружище, и где-то даже завидую.
– А, ну, покажь, – бесцеремонно забрал медаль Бао.
Курсанты стоят в очереди, потому что никому не хочется выпускать ее из рук.
– Надо же, – засопел Миша, – знал бы, не отдал бы. Так прямо и хочется выругаться шершавым языком плаката!
– Ты хотел сказать корявым языком? – переспрашивает Веня.
– Точно, – соглашается Миша, – я тебе сейчас покажу как это!
– Не надо! – «просит» Батя. – Что люди подумают?
– Здесь нет людей, одни курсанты, – не сдается Миша.
– На, – протянул я Мише его подарок, – и не переживай.
– Да ты что? – демонстративно обиделся и возмутился Миша, и даже руки спрятал за спину. Он уже успокоился. – Елы-палы, я же пошутил! Монета твоя.
Возникла пауза, и Лео спросил:
– Бать, может, ты еще что-то интересное о монетах можешь рассказать?
– Ну, ты сказал! – захлебнулся от возмущения Батя. – Монеты это ведь целый мир! А ты: «что-то»! О монетах можно рассказывать годами! Да, представь себе, годами!
Пока все молчали и разглядывали монету, я сказал Бате, что любопытно было бы проследить историю этой медали. Батя ответил, что именно эта мысль и занимает его сейчас больше всего.
– А вот я слышал, – сказал Рома, – что у Ленина и Крупской были обручальные кольца, отчеканенные из медных пятаков. Специально к их венчанию в Шушенском для них эти кольца отчеканил какой-то ссыльный рабочий.
– Так они венчанные были? – удивился Королев. – Я был уверен, что уж они-то были последовательными атеистами.
– Конечно, они венчались, а ты и не знал, – с видом знатока важно сказал Веня. – Эх ты, провинция!
– «Про» это «первый после кого-то» плюс «венец, корона», – рассудительно ответил КорС, – так что не так уж плохо быть провинцией. Понял, ты, столица?!
– Эх, – мечтательно сказал Лео, – жаль, нет под рукой стекловаты. Очень жаль.
– Стекловата тебе зачем? – удивился Миша.
– Натер бы Вене шею, а заодно и язык!
– Ну, Валерий, будьте снисходительнее к человеческим слабостям! Он просто не отдает себе отчет в том, что говорит! А, впрочем, могу для такого благого дела сгонять на ближайшую стройку!
Из увольнения прибыл Литин, и, сделав всем картинный жест рукой, сказал:
– Hello!
– Сам ты! – пришел в восторг Веня.
Всем весело, а Литин смутился и с неудовольствием спрашивает:
– Вы это чего?
– По-русски говори, будущий офицер страны советов. Так что ты подумай, подумай над этим!
– Потом стану думать, – отмахнулся Литин, раздеваясь.
– Во, во! А знанием английского языка блесни на занятиях.
В общем веселье не принимает участия один Гарань. Я заглянул ему через плечо – оказывается, он изучает работу Ленина «О происхождении украинского сепаратизма». Однако надо признать, очень сильное на него произвела впечатление встреча с нашим особистом! Кто бы мог подумать?
– Слышали новость? У майора Смолина дочка родилась! Говорят, точная его копия!
– Бедная девочка, – первым притворно вздохнул Батя, – такая же толстая, лысая и краснолицая?!
И грустные мысли покинули даже Литина, так и не успевшего начать думать. Я сказал Бате, что было бы здорово собрать полную коллекцию наград, которые были отчеканены за все время истории России и СССР.
– Да ты что? – удивился он. – И не мечтай! Это даже теоретически невозможно.
– Как это не возможно? – не сдаюсь я, потому что очень уж, не хочется расставаться с такой приятной и красивой мечтой.
– Есть такие награды, которые существуют в единственном экземпляре. Не будешь же ты грабить государственные музеи или монетный двор?
– Не буду, – поскучнел я, – а что это за медали такие?
Батя с охотой стал рассказывать.
– Например, орден Иуды, учрежденный Петром І специально для Мазепы.
– Орден? – не поверил я. – Для Мазепы?
– Точнее антиорден, который должен был носить этот предатель и корыстолюбец. Весит он пять килограмм. Изображен на нем Иуда, повесившийся на осине, а внизу лежат тридцать серебряников с мешочком. И надпись: «Треклят сын погибельный Июда еже за сребролюбие давится». Жаль, носить его предателю Мазепе не пришлось, умер от страха и треволнений за свою драгоценную шкуру. Хотя после его смерти этот орден еще долго на разных мероприятиях носил придворный царский шут Юрий Шаховской. 
– Не пропал, значит, «орден»? – усмехнулся я.
– Не пропал. Послужил еще для острастки другим, чтобы все помнили, какой был конец предателей Иуды и Мазепы. 
– Слушай, Игорь, – спрашивает Зона, – и как это в твоей башке удерживаются такие тонны информации?
– В том то и дело, друг Зона, что не в башке, не в башке, а в голове! Разницу ощущаешь? – вроде шутит Батя, а сам смотрит на Зону с таким пренебрежением, что у того всю веселость как рукой сняло. – Башка это у тебя, поэтому ты и знаешь мало.
Зона разницу ощутил, это понятно из того, что он испытал сильное раздражение по поводу слов Бати.