Исключение из правил. Глава 74. Разговор

        Подполковник Шульгин читает лекцию о том, как складывалась предреволюционная ситуация в России, про то, как обнищавшие массы не хотели, а зажравшиеся верхи уже никак не могли.
– Великая Октябрьская социалистическая революция была закономерным результатом развития мировой системы капитализма, – привычно излагает преподаватель, навевая скуку и сон.
Со всей роты только мы с Королевым не конспектируем: мы и сами знаем эту тему настолько, что можем выйти и такими же дежурными штампами прочесть лекцию не хуже преподавателя.
– Владимир Ильич Ленин отмечал, что для победы социалистической революции одних материальных предпосылок недостаточно. Необходимы также объективные социально-политические условия, совокупность которых составляет революционную ситуацию. Главными признаками революционной ситуации являются: невозможность господствующих классов сохранить прежними методами и в прежнем виде свое господствующее положение, обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов, значительное повышение активности масс, побуждаемых обстановкой кризиса к самостоятельному выступлению …
И вдруг привычный ход лекции был сломлен. КорС поднял руку и перебил преподавателя: «Товарищ подполковник! Курсант Королев. Разрешите вопрос?»
– Слушаю вас, товарищ курсант. Да вы не стесняйтесь, спрашивайте. Ни умных, ни плохих вопросов не бывает.
– Извините, товарищ подполковник, а сколько у вас детей?
– Двое, – машинально ответил подполковник Шульгин, а затем изумленно спросил: – А вам зачем? Какое это имеет отношение к нашей сегодняшней лекции?
– Самое прямое и непосредственное. А почему только двое? Ответьте, пожалуйста, – требовательно говорит КорС.
– Ну-у, средства не позволяют.
– Как так? – прищурился Королев. – Вот до революции Россия имела самые высокие темпы прироста населения, причем за счет русских! Тогда все могли позволить себе иметь по восемь-десять, и даже по двенадцать детей! Могли их одевать, обувать, кормить и выводить в люди. Что означает, что Россия вовсе не была такой уж «нищей». Российский рубль был свободно конвертируемым. За двадцать лет, предшествующих русско-японской войне, личные доходы рабочих, крестьян, служащих выросли почти в шесть раз! За тот же период вдвое увеличилась протяженность железных дорог, удвоился сбор хлеба. На Дальнем Востоке российские товары, в силу своей дешевизны и высокого качества, успешно вытесняли японские и английские товары. …
Своим выступлением Королев разбудил всех дремлющих. На подполковника жалко смотреть – он стоит бледный, ни живой, ни мертвый. Рота замерла, и, затаив дыхание, во все глаза слушает Королева. При этом, не спуская глаз и с подполковника Шульгина. Королев невозмутимо продолжает.
– Россия поставляла 50% мирового импорта яиц, 80% мирового производства льна. В 1913 году урожай зерновых в России был на одну треть больше, чем в США, Канаде и Аргентине вместе взятых!
– Россия была отсталой во всех отношениях страной, – все еще не оправившись от растерянности, сказал преподаватель. – Россия была неграмотной.
– Это тоже неправда, – спокойно произнес Сергей, – социальное законодательство России было самым совершенным в мире. Еще в ХVІІІ веке в России – впервые в мире – были приняты законы, защищающие условия труда! Был запрещен ночной труд женщин и детей, ограничена продолжительность рабочего дня и так далее. А кодекс императрицы Екатерины II, регулирующий условия труда, был запрещен к обнародованию в «цивилизованных» Англии и Франции, как «крамольный!» В 1912 году президент США Тафт сказал российским представителям: «Ваш император создал такое совершенное рабочее законодательство, каким ни одно демократическое государство похвастаться не может».
– Разрешите! – поднял руку и я. – Сержант Иванов!
Шульгин, находящийся в полуобморочном состоянии, слабо кивнул. Времена изменились, товарищ подполковник, раньше курсанты не посмели бы такого говорить в вашем присутствии!
– Известный экономист Эдмонд Тей утверждал в начале ХХ века: « ... в середине настоящего века Россия станет выше всех в Европе как в отношении политическом, так и в области финансово-экономической». Не в этом ли одна из причин неистребимого стремления Запада подорвать любой ценой мощь России, ослабить и поработить ее?
Преподаватель молчит, а Королев согласно кивнул мне и продолжил.
– Что касается неграмотности России: к 1923 году согласно «Программы народного образования», принятой задолго до революции, Россия должна была стать страной всеобщей грамотности.
– Где вы этого набрались? – наконец не выдержал преподаватель. – Вражеские «голоса» слушаете?
– Вовсе нет. Просто в нашем возрасте люди читают не только «Краткий курс истории ВКП (б)» в его разных вариациях. Мне моя бабушка много рассказывала о тех временах, а ей я верю!
– Давайте лучше поговорим о борьбе с пьянством, – опомнился и неуверенно предложил подполковник Шульгин.
Бао зевает так, что я диву даюсь, как он себе рот не разорвет?
– А чего о нем говорить? – удивился Королев, и тут же снова удивил всех присутствующих. – Первые церковные общества трезвости в России появились еще в 1858 году. В 1889 году Указом Святейшего Синода духовенству предложили заняться этим делом.
– Разрешите! – поднял руку Лео, и, не дожидаясь разрешения, поднялся. – Младший сержант Леонтьев. Пользуясь, случаем, хочу сообщить, что при употреблении 15 литров алкоголя на душу населения в год через тридцать лет наступает тридцатипроцентное повреждение генофонда нации. При употреблении двадцати литров – уже через двадцать лет наступает пятидесятипроцентное повреждение генофонда. Сегодня по официальным данным в СССР употребляется по двадцать пять литров на душу населения в год! Только за послевоенные годы в нашей стране от алкоголизма погибло тридцать миллионов человек! Вы только представьте себе!
– Откуда вы знаете? – удивился преподаватель.
– А у меня отец – врач, и занимается именно этой проблемой.
– Что касается царской, дореволюционной России, – невозмутимо продолжил КорС, – то там употребление алкоголя составляло всего пять литров! И это тогда, когда бюджет страны называли «пьяным», а страну – «пьющей!»
– А сегодня, сокращая производство алкоголя, вырубая виноградники, просто наносится сильнейший удар по бюджету, по экономике страны, – не поднимаясь, добавил я. – А значит, не только по настоящему, но и по будущему нашей страны.
Дальше разговор пошел еще острее и лекцию мы сорвали, но «разбирался» с нами почему-то не особист, как все ожидали, хотя наши «шептуны» наверняка ему обо всем доложили, а наш ротный. Так что ничего страшного не произошло. Мне показалось, что особист и наш ротный – друзья, и поэтому первый закрыл на это глаза.
– Слушай, – спросил меня Королев, после разговора с ротным, – чего это подполковник Шульгин так болезненно воспринял мое выступление?
– Думаю, он и сам пришел к тем же неожиданным выводам: что народ до революции жил не так уж и плохо, а, следовательно, в учебниках – ложь. Значит, ложь может быть и в других местах. …
– Ты мне этого не говорил, – оглянулся КорС и отошел от меня.
Удивило то, что отмолчался Вася, ведь все сказанное остро противоречит его убеждениям. Возможно, он уже научился относиться спокойнее к проявлению инакомыслия?