Исключение из правил. Глава 77. Впечатления

        С увольнением мне сегодня не повезло: к Лео приехал отец, и мне пришлось вместо него заступить в наряд по роте. Мама Жора лично подошел ко мне и спросил:
– Иванов, ты еще не пьяный? Нужно заступить в наряд.
Вот я и заступил за своего товарища. Уже вечер, и довольные курсанты возвращаются из увольнения. Рома, Лис и КорС делятся своими впечатлениями.
– Чего вы такие довольные? Пельменей что ли объелись? – завистливо интересуется Веня, стоящий на тумбочке дневального.
– Нет. В жизни есть и другие удовольствия. Панков отмолотили! – беззаботно сообщил Лис. – Знаешь, как приятно?
– Где вы их нашли? – не скрывая своего любопытства, спросил кто? Правильно – Бао. По-видимому, потенциал его природной глупости еще далеко не исчерпан.
– Разве их нужно искать? Они теперь повсюду, – недоумевая, отвечает Лис. – Проходили мы мимо магазина «Океан», а в сквере через дорогу этих панков, как грибов после дождя. Рома сказал: «Глядите – гордые панки нахохлили ежики!» Прямо, как Асмолов пропел, чем нас насмешил. Мы сначала посмеялись, а потом решили повоспитывать их немного. Тем более, как оказалось, у всех нас руки чешутся, так что удержаться от соблазна мы не смогли!
Ребята сделали то, что считали правильным, и горды этим. А вообще, что-то слишком часто стали наши курсанты «скрещивать шпаги» с панками, металлистами и рокерами, и даже дважды с наци!
– Побили их? А сколько их было?
– Привирает Лис, – серьезно объяснил КорС, – их и было-то всего семеро, а нас  трое. Конечно, побили.
Тут вернулся из увольнения Вася Россошенко, чем-то явно расстроенный. Это не осталось незамеченным, и Лис сразу поинтересовался:
– Вась, чего ты такой хмурый? Не удалось подвиг совершить? – подмигнул Лис расстроенному Васе.
– Не удалось, – грустно подтвердил Вася, и шумно вздохнул.
– О каком подвиге идет речь? – заинтересовался я, и выжидающе посмотрел на Васю.
Вася тяжело вздохнул и принялся рассказывать: «Были мы с девушкой в видеосалоне. Когда уже выходили после фильма, то кто-то ногой задел шнур и телевизор упал. Я бросился вперед, и загородил собой девушку от осколков. Но телевизор упал экраном вниз, так что никаких осколков не было».
И Вася снова шумно и печально вздохнул. Потом еще раз.
– Вот чудак! – удивился Миша. – Ничего-то ты не понимаешь. Радоваться нужно, а ты огорчаешься из-за того, что не поймал десяток-другой стеклянных осколков в спину и ноги! Поверь, твоя девушка и так оценила твою жертвенность, в смысле готовность к самопожертвованию, поскольку ты ее собой загородил! В самом деле – не твоя же вина, что телевизор упал экраном вниз!
– Ты так думаешь? – с огромной надеждой спросил Вася.
– Тут и думать нечего – так оно и есть! Тем более что другие просто шарахнулись в стороны, а ты загородил собой свою даму!
Мой приятель Генка Чернов из увольнения вовсе вернулся «без лица». В том смысле, что лица на нем не было. Был он обут в грязные, прохудившиеся носки, и вообще, имеет бледный и потерянный вид.
– Гена, ты, где был? – удивился я, разглядывая его.
– Да-а, – неопределенно махнул рукой он. – Представляешь, Толик, познакомился я с девушкой. Полтора месяца уже встречаемся – очень она мне понравилась. Встречались все время на нейтральной территории – кафе, танцы, концерты, посиделки на свежем воздухе. Фамилией ее я как-то не интересовался, и она сама тоже не говорила. Сегодня пригласила она меня к себе домой. Я пришел, разулся, вошел в комнату, а там …, – Гена потрясенно замолчал, не в силах совладать со своими пережитыми эмоциями и впечатлениями. Как говорится, в зобу дыханье сперло.
– Кто там оказался? Привидение? – пошутил я.
– Хуже! В тыщу раз хуже! Там наш начальник училища газету читает! Оказывается, она дочка нашего генерала! Ну, я сразу ходу оттуда! Вот – всю дорогу бежал.
– Заходи не бойся, выходи не плачь! – шутит Столб.
– И что теперь? – с любопытством спросил я, а сам попытался представить, чтобы чувствовал я, оказавшись в такой ситуации – лицом к лицу с нашим генералом.
– Не знаю. Она мне, конечно, очень нравится, но нашего начальника училища я панически боюсь. Еще подумает, чего доброго, что я специально с его дочкой познакомился, чтобы себе карьеру сделать. Тьфу! – Гена сокрушенно качая головой, пошел переодеваться и мыть ноги. Генка Чернов искренен, так уж он воспитан.
– Чудак-человек, – сказал вслед ему Костя Морозов, который слышал его рассказ, – понравился дочери генерала и готов от нее отказаться! А я бы с удовольствием женился на такой девушке. А что? Хочешь – в Крыму оставайся, а хочешь, куда сам хочешь! Только мечтать о такой возможности! Нет, я бы на его месте оказаться не отказался бы. Но не мне в калачный ряд, – искренне вздохнул он.
Здесь с ним трудно не согласится – до рослого темноволосого, синеглазого  симпатичного Чернова невысокому, лысому и кривоногому Косте далеко, как до Луны.
– Ну, теперь уже поздно, – злорадствует Костя, – нашему генералу такой робкий зять не нужен! Ему бы такого уверенного и решительного, как наш Иванов!
Курсант Хасанов из второго взвода, узбек по национальности, возбужденно рассказывает, как он в увольнении избил двоих гражданских. Никто не сомневается, что на самом деле он не смог бы постоять за себя.
– И я вступил с ними в кулакопашный бой! – размахивая тонкими руками, горячо рассказывает он. – И показал им, что такое наши военные войска!
– Врешь ты все! – потешаются над ним курсанты. Надо отметить, что худее и слабее Хасанова в нашей роте курсанта нет. Конечно, врет. – Так что не морочь нам голову!
– КорС, – спрашиваю я, – а ты где увольнение провел?
– У Светки. Помнишь, я тебе рассказывал о ней?
Я пристально следил за Серегой, и мне кажется, что он чем-то расстроен. Мне казалось, что этой девушке удалось растопить лед в сердце Королева, но сейчас он снова выглядит как Кай после того, как ему в сердце угодил осколок волшебного зеркала Снежной королевы. Надо же, меня на лирику потянуло!
– Учитель русского языка? – вспомнил я и тут же проявил острый интерес. – Помню. И как?
– Нескромный ты, Иванов, а проще говоря – нахал. Разве о таком спрашивают?
– А если не о таком? – насмешливо поинтересовался я.
Королев вытащил из тумбочки печенье «полумесяцы», которое я очень люблю, и протянул его мне, сказав, что это мне к сегодняшнему чаю. Я отказываться не стал, а денег у меня Королев брать не захотел, пообещав, что вместе чаю попьем, ему все равно не спится.
– Да, знаешь, был забавный момент. Она перепечатывала на пишущей машинке сценарий какого-то праздника и говорит мне: «Сосчитай, сколько там строк. Я пока это место пропущу, может, потом другой сонет сюда подберу!» А я ей и говорю…
– Чего их считать, это же сонет, а значит в нем четырнадцать строк, – перебил я Королева.
Точно, КорС так и ответил. А Светлана смутилась – учитель, а забыла. Да и не ожидала она, что курсант военного училища может это помнить. Заметно, что Сергей немного разочарован Светланой, но, по-видимому, уже смирился.
– Молодец! – шутливо хлопнул я его по плечу, и, пытаясь говорить как наш комбат, сказал: – Не уронил честь курсанта СВВПСУ! Но, все-таки, вы, же не весь вечер сценарий переписывали?
– Нет, конечно. Было кое-что поинтересней, – сдержанно говорит Королев, хотя это стоит ему неимоверных усилий.
– Ну не тяни, она довольна осталась?
– Все пучком! Сказала: «Я тебя съем!», а я ей: «Не ешь, я тебе еще пригожусь!» Она посмеялась и говорит: «Врешь ты все – наверняка не пригодишься. Ну, да ладно, так и быть – живи!»
Сам не свой вернулся на этот раз из увольнения Мирзоян. Как сказал Веня, ни на что не похожий, и в первую очередь на себя.
– Ну, а ты чего не весел – буйну голову повесил? – спросил его Веня. Причина оказалась банальна и проста.
– Девушку увидал – само совершенство, да! У меня даже голова немного закружился. Давно я мечтал именно о таком. Можно сказать, о ней и мечтал.
– Да, вечно волнующая тема! Ну и познакомился бы с ней!
– Я хотел, очен хотел! Но повода придумат не мог. Тогда вытащил свой носовой платок, догнал ее и говорю: «Девушка, ви платочек уронили!» Она толко посмотрела, что он м-м-м не совсем первой свежести, и ушла. Даже не глянула на меня и не сказала ничего. Я очен смутился. Эх, не повезло, да.
– Будешь теперь свои платочки чаще стирать и гладить, – не очень дружелюбно подытожил Миша. – Видишь, даже от несчастного, но чистого носового платка бывает очень много зависит!
С синяком под глазом вернулся любимец женщин Литин. Он старается не попадаться никому на глаза, но в тесной казарме, где живут сто двадцать курсантов, это просто невозможно. Пришлось ему на радость всем поведать о своих любовных злоключениях. То ли его очередная пассия немного полновата, то ли платье ей тесно, но Литин ей брякнул, что это платье на ней, как шкурка на колбасе. И вот результат – вместо приятного времяпрепровождения синяк!
Возвращаются из увольнения наши курсанты, и у каждого свои впечатления. Мне тоже остро захотелось в город, где массово гуляют влюбленные, надолго и на этот вечер. А я в наряде, блин.