Июль-макушка лета-18. Светлый день

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава 18. Светлый день

Афанасьев день
Утро выдалось таким ясным, будто сама природа извинялась за вчерашнюю бурю. Небо было чистым, глубоким, без единого облачка — настоящая голубизна бесконечности, в которую хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. Солнце поднималось неторопливо, но уверенно, и его лучи скользили по мокрым после дождя крышам, по прибитой траве, по лужицам, превращая каждую в маленькое золотое зеркальце.
В избе Кудрявцевых первым звуком нового дня стал тихий, но такой дорогой вздох — Анна Арсентьевна открыла глаза. В них ещё была усталость, но уже не та тяжёлая, непроглядная, а светлая, будто сквозь неё пробивался рассвет.
— Мама… — прошептала Рая, которая всю ночь просидела у маминой постели, и слёзы сами покатились по её щекам — но теперь это были слёзы радости. — Ты проснулась! Ты видишь меня?
Анна чуть улыбнулась, и эта улыбка была дороже любого золота:
— Вижу, моя хорошая. И слышу. Как же сладко вы пели… Я будто издалека слушала, а теперь подошла ближе.
Саша бросилась к маме, осторожно, чтобы не сделать больно, обняла её за плечи:
— Ты поправилась! Ты теперь будешь здорова, правда? Мы с Раей всё-всё сделаем: и печь растопим, и воду принесём, и скотину накормим…
Вячеслав, стоявший в дверях, вдруг сорвался с места и кинулся к маминой кровати, сел на край и прижался к её боку, будто хотел убедиться, что это не сон:
— Мама, ты больше не будешь болеть?
Анна притянула его к себе, поцеловала в макушку, пахнущую травой и сном, и тихо сказала:
— Не буду, мой хороший. Я теперь буду беречь себя, чтобы всегда быть с вами.
Бабушка Варвара стояла у окна, смотрела, как солнце льётся в избу, и шептала про себя: «Спасибо, что вернул её нам. Спасибо, что дал нам ещё один день вместе». Потом она подошла к кровати, потрогала мамин лоб — и улыбнулась: жара не было.
— Вот и ладно, — сказала она, будто подводя черту под самой страшной ночью. — Теперь главное — не торопиться. Пусть силы возвращаются по капельке, как роса по травинкам.

Деревня встаёт на ноги
А за околицей уже кипела работа. Буря оставила после себя много дел, и люди не сидели сложа руки. Иван Дмитриевич вместе с Вячеславом и другими мужчинами деревни чинили крыши, поднимали покосившиеся заборы, обрезали поломанные ветки.
У дома тёти Дарьи они ставили новую обрешётку там, где ветер сорвал кровлю. Доски стучали, топоры звенели, но в этих звуках не было злости — только спокойная уверенность: мы справимся, мы починим, наш дом будет стоять крепко.
Иван Дмитриевич вытирал рукавом пот со лба и говорил:
— Главное, что люди целы. А крышу мы новую сделаем. Даже лучше прежней.
Вячеслав, поднимая тяжёлую доску, кивал:
— Да. Дом — он не только из брёвен. Он из того, что внутри: из голосов, из смеха, из заботы. А это буря не сломает.
Женщины тоже не сидели без дела: собирали ветки, убирали мусор, помогали тем, у кого не было мужчин в доме. Дети бегали между взрослыми, подавали гвозди, держали доски, старались быть полезными. Даже Карлуша кружил над деревней, будто проверял: «Всё ли тут в порядке? Не нужна ли помощь?» — а потом садился на забор, нахохливался и важно наблюдал за работой.

Угощенья в форме месяца
В доме  бабушка Варвара хлопотала у печи. Она решила, что раз день такой светлый, раз беда отступила, а Анна потихоньку возвращается к жизни, надо испечь что-то особенное.
Она замесила тесто, раскатала его и вырезала лепёшки в форме полумесяца — тонкие, золотистые, будто маленькие солнышки, только изогнутые, как луна на ночном небе.
— Это на Месяцев праздник, — объясняла она девочкам, пока посыпала лепёшки щепоткой соли и чуть-чуть мёдом. — В Афанасьев день месяц будто празднует свой день. Говорят, он в эту ночь «играет»: прячется за облаками, меняет цвет, будто перебегает с места на место. Кто увидит такую игру — тому весь год удача будет, силы прибавится, урожай будет добрым.
Рая смотрела, как бабушка ловко лепит эти лунные лепёшки, и думала: «Как же хорошо, когда в доме пахнет хлебом, когда мама дышит ровно, когда бабушка рассказывает про старые обычаи, а за окном светит солнце».

Легенды бабушки Варвары о лунном празднике
Когда лепёшки подрумянились, бабушка Варвара достала их из печи, положила на чистое полотенце, чтобы чуть остыли, и села на лавку рядом с девочками.
— В старину, — начала она тихо, так, что даже Вячеслав притих и придвинулся поближе, — к месяцу относились с большим почтением. Считали его «мужским» светилом: он давал юношам силу, мужество, решительность. В Афанасьев день старцы выводили парней на улицу, ставили их лицом к луне и говорили: «Смотрите на месяц. Пусть его свет войдёт в ваши глаза, пусть его тишина укрепит ваши сердца. Будьте твёрдыми, но добрыми. Пусть ваша сила служит не для того, чтобы ломать, а для того, чтобы беречь».
Саша тихо спросила:
— А девушкам что делали?
Бабушка улыбнулась:
— Девушки тоже обращались к луне, но по-своему. Они расплетали косы, выходили на крыльцо, поворачивались под лунным светом и шептали про себя: «Месяц-батюшка, покажи мне дорогу к счастью. Пусть придёт ко мне тот, кто будет меня беречь, а я буду беречь его». Верили, что лунный свет помогает найти свою судьбу.
Рая задумалась:
— А в дом лунный свет пускали?
— Ещё как пускали, — кивнула бабушка. — На такую ночь окна не зашторивали. Верили, что лунный свет очищает дом от всего дурного, приносит удачу и покой. А если в доме был маленький ребёнок, его осторожно поворачивали под этим светом, чтобы он крепче спал и рос здоровым.
Анна, слушая эти рассказы, чуть приподнялась на подушках и тихо сказала:
— Как же хорошо… Слышать твой голос, Варварушка, видеть, как девочки слушают, чувствовать, что мы все вместе.
Бабушка Варвара подошла, поправила ей одеяло, поцеловала в лоб и сказала:
— Вот и пусть будет так. Пусть в нашем доме всегда будет место и солнцу, и луне, и ветру, и тишине. Пусть мы будем помнить старые обычаи не потому, что так надо, а потому, что в них — наша память, наша любовь, наша сила.

«Месяцев праздник»
День прошёл в заботах, но в этих заботах было столько света, что даже усталость казалась доброй. К вечеру деревня будто выдохнула: крыши были подлатаны, заборы стояли ровно, улицы расчищены. Люди возвращались в свои дома, умывались, садились за столы, и в каждом доме пахло хлебом, травами и покоем.
В избе Кудрявцевых на ужин ели те самые лепёшки-месяцы, пили тёплый травяной чай, и даже котёнок Павлуша сидел тихо, будто понимал: сегодня особенный вечер.
Когда стемнело, бабушка Варвара сказала:
— Давайте не будем закрывать ставни. Пусть лунный свет войдёт в дом. Пусть он посмотрит, как мы живём, как любим друг друга, как бережём свой очаг. Пусть он знает: здесь живут добрые люди.
Они вышли на крыльцо все вместе: Анна, опираясь на руку Ивана Дмитриевича, бабушка Варвара, Рая, Саша и вместе со всеми Павлуша. Небо было чёрным и глубоким, и в нём, как драгоценный камень, висел молодой месяц.
И вдруг он будто ожил: на секунду потемнел, потом снова стал ярко-серебристым, будто вспыхнул изнутри, потом чуть сдвинулся, будто действительно «перебежал» на другое место.
— Смотри, мама! — шёпотом воскликнула Рая, схватив Анну за руку. — Он играет! Месяц играет! Значит, нам всем будет удача, и силы прибавятся, и урожай будет добрый!
Анна улыбнулась, притянула Раю к себе и тихо сказала:
— Да, моя хорошая. Значит, впереди у нас только хорошее.
Саша стояла рядом, смотрела на месяц и думала про себя: «Пусть он даст нам всем сил. Пусть мама больше никогда не болеет. Пусть наша деревня всегда будет такой — тёплой, родной, полной голосов и смеха».
Даже Карлуша, сидевший на заборе, будто склонил голову, посмотрел на месяц одним глазом и проскрипел что-то своё, воронье, будто сказал: «Я видел, как вы трудились. Я видел, как радовались. Пусть луна будет вам доброй покровительницей».

Легенда о Месяце и Ясном Солнышке
Когда все вернулись в избу, бабушка Варвара уселась у окна с прялкой и начала свой новый рассказ:
- Давным-давно, когда небо было ближе к земле, а звёзды разговаривали с травами, жили на свете двое: юноша Месяц и девица Ясно Солнышко. Они были родными, но такими разными, что сама природа будто специально создала их, чтобы мир не знал ни вечной тьмы, ни невыносимого зноя.
Месяц был тихим и задумчивым. Он любил слушать, как шепчут деревья, как переговариваются ночные птицы, как река Шача рассказывает свои бесконечные истории. Его глаза были серыми, как предрассветное небо, а голос — тихим, будто ветер, который не ломает ветки, а только гладит их. Он носил плащ из серебристого тумана и ходил по небу так осторожно, что даже самые чуткие цветы не просыпались от его шагов.
А Ясно Солнышко была яркой, горячей, смелой. Она не умела ходить тихо — она бежала по небу, и от её шагов загорались облака, а трава тянулась к ней, будто хотела дотянуться до её света. Её косы были золотыми, в них звенели искорки, а смех был таким звонким, что даже камни улыбались, услышав его.
Сначала они не встречались. Месяц приходил, когда Солнышко уходила, а Солнышко возвращалась, когда Месяц прятался за краем неба. Так было заведено: чтобы земля не устала ни от жары, ни от темноты, чтобы у каждого живого существа было время и для труда, и для сна.
Но однажды случилось так, что оба оказались на небе одновременно. Это была ошибка одного старого ветра, который перепутал дороги и толкнул их навстречу друг другу. И когда они встретились посреди неба, над самой высокой горой, оба замерли.
— Ты такой тихий, — сказала Ясно Солнышко, прищурившись от собственной яркости, чтобы разглядеть его. — А я всё время шучу и смеюсь. Наверное, я тебя слеплю.
— А ты такая яркая, — тихо ответил Месяц. — Я думал, что ночь — это просто отсутствие света, но теперь вижу: свет бывает разным. Твой — как праздник, мой — как тишина после праздника.
Они стояли и смотрели друг на друга, и небо между ними становилось то золотым, то серебристым, будто само не знало, какого цвета ему быть.
И тут пришёл грозный бог грома и сказал:
— Так нельзя. Если вы будете вместе, мир сгорит от жара или замёрзнет от холода. Вы должны быть врозь.
Ясно Солнышко хотела спорить, хотела кричать, что она умеет быть тише, а Месяц хотел сказать, что он может стать ярче, но они поняли: дело не в них, а в земле, в людях, в траве и деревьях, которым нужно и тепло, и покой.
Тогда они договорились.
— Пусть я буду приходить, когда ты уходишь, — сказал Месяц. — Но перед тем, как ты скроешься за краем земли, я буду ждать у горизонта, чтобы увидеть, как твои косы становятся розовыми. А перед тем, как я уйду, ты будешь подниматься чуть раньше, чтобы увидеть, как мой плащ из тумана тает в твоих лучах.
— И пусть в те минуты, когда мы встречаемся, — добавила Ясно Солнышко, — небо будет особенным. Пусть это будут рассветы и закаты — самые красивые часы на свете, когда золото и серебро смешиваются и дарят миру чудо.
Бог грома послушал их и кивнул. Он понял, что настоящая сила — не в том, чтобы разделять, а в том, чтобы уметь договариваться.
С тех пор так и повелось. Ясно Солнышко ходит по небу днём, согревает землю, будит птиц, помогает колоситься хлебу. А юноша Месяц приходит ночью, укрывает мир серебристым плащом, бережёт сон, слушает тишину и ждёт той минуты, когда на краю неба снова мелькнут золотые косы Ясно Солнышка.
А рассветы и закаты остались как память об их встрече. В эти часы небо будто замирает, и каждый, кто смотрит на него, чувствует: в мире есть и сила, и нежность, и труд, и покой, и самое главное — умение беречь друг друга, даже если вы ходите по разным дорогам.

Вечерний разговор
В избе Соловьёвых бабушка Варвара досказала легенду и тихо прикрыла ладонью свечу, чтобы свет не мешал смотреть на месяц, который снова «играл» в небе — то прятался, то выглядывал, будто сам был тем самым юношей из сказки.
Рая сидела, прижавшись к маме, и думала: «Вот и у нас так: мама — как Ясно Солнышко: она всё согревает, всё видит, всё успевает. А бабушка — как юноша Месяц: тихая, спокойная, всё слышит, всё бережёт. А вместе они делают наш дом таким, где не страшно ни днём, ни ночью».
Саша тихо сказала:
— Значит, рассветы и закаты — это когда они встречаются?
— Да, — улыбнулась бабушка Варвара. — И каждый раз, когда ты видишь, как небо становится розовым или золотым, помни: это не просто солнце садится или месяц встаёт. Это они здороваются друг с другом. И дарят нам самую красивую минуту дня.
Анна обняла девочек, притянула их к себе и тихо сказала:
— И мы тоже будем так жить. Днём будем трудиться, радоваться солнцу, а вечером — беречь тишину, слушать ночь, смотреть на месяц и помнить: самое дорогое — это когда вы все рядом.
За окном тихо шелестела трава, река Шача шептала своё вечное «всё хорошо», а звёзды зажигались одна за другой, будто маленькие добрые фонарики, чтобы никто не заблудился в темноте.
И в эту ночь в Жеребилово действительно было всё хорошо. Не потому что не осталось следов бури, а потому что люди знали: они могут всё починить, всё пережить, всё преодолеть — главное, чтобы они были вместе.

Продолжение следует