Дом сердца Глава 27-28

Часть третья
Возвращение


Глава двадцать седьмая
Вера


Есть люди,
рядом с которыми
становится спокойно.
Не потому,
что они знают ответы.
И не потому,
что умеют прогонять боль.
Просто рядом с ними
сердце
почему-то перестаёт бояться.
Я долго не понимала,
почему так бывает.
Пока однажды
не встретила её.
В тот вечер
шёл дождь.
Я вышла
на крыльцо.
Там уже
кто-то сидел.
Женщина
спокойно кормила птиц.
Будто дождь
совсем ей не мешал.
Я хотела
пройти мимо.
Но почему-то
остановилась.
Что-то заставило
меня вернуться.
Я не могла объяснить,
что именно.
Рядом с ней
было удивительно спокойно.
Будто ветер
переставал шуметь.
А сердце —
спешить.
Я села рядом.
Она улыбнулась.
Так тепло,
словно знала меня
всю жизнь.
— Здравствуй.
— Мы раньше встречались?
Она кивнула.
— Каждый день.
Я удивилась.
— Не помню...
Она тихо рассмеялась.
— Потому что люди
редко замечают меня,
когда у них всё хорошо.
И начинают искать
только тогда,
когда становится страшно.
Я внимательно
посмотрела на неё.
Простое льняное платье.
Светлая коса.
И глаза.
Очень спокойные.
Такие бывают
у людей,
которые много плакали...
Но давно перестали
спорить с жизнью.
Я вдруг
заметила лист бумаги.
В его уголке
светило
смешное детское солнце.
Совсем простое.
С неровными лучиками.
Рядом
лежал
обыкновенный карандаш.
Я улыбнулась.
— Теперь...
я знаю,
кто вы.
Она кивнула.
— Да.
Я протянула руку.
Она взяла её.
И почему-то
в этот момент
мне впервые
за долгое время
перестало быть страшно.
Мы слушали дождь.
Потом
я тихо спросила:
— Скажи...
Откуда ты знаешь,
что всё будет хорошо?
Она улыбнулась.
Очень светло.
— Не знаю.
— Совсем?
Она покачала головой.
— Нет.
Я просто
выбираю верить.
Она осторожно
достала из кармана
сложенный вчетверо лист.
Бумага была
совсем старой.
По сгибам
она уже начала желтеть.
Она долго
разглаживала её ладонью,
словно боялась
порвать.
— Когда мне
становится страшно...
Я всегда
перечитываю эти строки.
Я молча
взяла лист.
На нём было написано:
В моём сердце — дорога белая...
...
Я не знаю... но карандашиком
в уголке я рисую солнце...
Я долго
не могла
поднять глаз.
Почему-то казалось,
что этих нескольких строк
было достаточно.
Будто всё,
что нужно было сказать,
уже было сказано.
— Это молитва? —
тихо спросила я.
Вера улыбнулась.
Покачала головой.
— Нет.
— Тогда что?
Она посмотрела
на маленькое солнце,
нарисованное
в уголке листа.
— Это обещание.
— Кому?
Она задумалась
лишь на мгновение.
Потом
очень тихо
ответила:
— Себе.
Чтобы однажды,
когда станет
совсем темно,
не забыть
дорогу обратно.
Я осторожно
сложила лист
и вернула его.
Она спрятала его
в карман
так бережно,
словно это была
не бумага,
а карта.
Наверное,
она уже
не раз
возвращалась
по ней домой.
Дождь
понемногу
стихал.
Сквозь облака
пробился
тонкий лучик солнца.
Он лёг
прямо
на её ладонь.
Я посмотрела
сначала
на маленькое солнце,
нарисованное карандашом.
Потом —
на настоящее.
И вдруг поняла...
Наверное,
вера начинается
не тогда,
когда появляется солнце.
А тогда,
когда человек
всё ещё рисует его,
даже под дождём.
Дом молчал.
Птицы
снова начали петь.
И мне вдруг показалось,
что иногда
маленький карандаш
может оказаться
сильнее
самой длинной ночи.





Глава двадцать восьмая
Тишина


После его молчания
я долго боялась
самого слова
«тишина».
Стоило кому-нибудь
произнести его,
как внутри
становилось холодно.
Однажды Разум
тихо сказал:
— Ты всё время
их путаешь.
— Кого?
— Молчание
и Тишину.
Мне стало обидно.
— Разве это
не одно и то же?
Он покачал головой.
— Совсем нет.
— Тогда где
она живёт?
Разум улыбнулся.
— А почему ты решила,
что у неё
есть своя комната?
Я растерялась.
И действительно...
Почему?
В тот день
я замечала её
снова и снова.
Сначала
увидела её
рядом с Болью.
Она ничего
не говорила.
Просто была рядом.
Потом
заметила её
у окна
в комнате Памяти.
Она молча смотрела,
как ветер
качает ветви
старого дерева.
Позже
встретила её
возле Камина.
Она не трогала
угли.
Только смотрела
на пепел,
в котором
когда-то
жил огонь.
Она нигде
не задерживалась
надолго.
Но почему-то
после неё
становилось легче
дышать.
Только к вечеру
она присела
на скамейку
в саду.
Я подошла.
Она немного
подвинулась,
словно давно
ждала меня.
Я села рядом.
Сначала
мне хотелось
что-нибудь сказать.
Потом...
расхотелось.
Зацветали розы.
Где-то далеко
смеялась Радость.
Под самой крышей
сонно
шевельнулась Крылья.
Дом
спокойно дышал.
И вдруг
я поймала себя
на мысли,
что впервые
за много месяцев
слушаю
не свои мысли.
А ветер.
— Ты...
Тишина?
Она улыбнулась.
— Да.
— Почему
ты ничего
не говоришь?
Она посмотрела
на меня.
Очень спокойно.
— Потому что сейчас
слова были бы
лишними.
Я опустила глаза.
— Но...
меня ведь
молчанием
очень сильно
ранили...
Она долго
смотрела
на розы.
Потом
тихо сказала:
— Это была
не я.
Я подняла голову.
Она улыбнулась.
— Ты встретила
Молчание.
Мы с ним
совсем разные.
— Правда?
Она кивнула.
— Он закрывает двери.
А я...
просто
остаюсь рядом.
Я долго
молчала.
Потом спросила:
— Как же
вас различить?
Она не успела
ответить.
Разум,
проходивший мимо,
улыбнулся.
— Очень просто.
После Молчания
хочется кричать.
После Тишины...
становится легче
дышать.
Я посмотрела
на неё.
И вдруг
поняла,
что это правда.
Рядом с ней
не исчезала
ни боль.
Ни память.
Ни любовь.
Но исчезала
спешка.
Будто сердце
наконец переставало
бояться
самого себя.
— Почему раньше
я тебя
не замечала?
Она посмотрела
на качающиеся
ветви роз.
— Потому что
ты всё время
ждала,
что тишина
будет похожа
на молчание.
А я совсем
другая.
Я ничего
не отнимаю.
Я просто
оставляю место,
где человек
снова может
услышать себя.
Я закрыла глаза.
Ветер
осторожно
коснулся лица.
Где-то рядом
шелестели листья.
Дом
дышал.
Спокойно.
Ровно.
И впервые
эта тишина
не пугала меня.
Она была
живой.
Когда я поднялась,
она осталась
сидеть
на скамейке.
Я оглянулась
у самой калитки.
Рядом с ней
уже сидела
Боль.
Они молчали.
И почему-то
мне показалось,
что этого
достаточно.
Теперь я знала...
Тишина
никому
не принадлежит.
Она просто
приходит туда,
где сердцу
нужно
немного места,
чтобы снова
научиться
дышать.


Рецензии