Иерусалим протестантский. И еще немного

Глава 1. Шаг в сторону от туристических троп

Экскурсия по Иерусалиму во второй половине пятницы сама по себе уже становится отдельной достопримечательностью. Обычно местные гиды загоняют тебя в жесткие рамки: либо утро пятницы, когда я работаю, либо суббота, когда половина самых интересных мест города предсказуемо не работает. На этот раз пазл наконец сложился идеально.

Вообще я как-то незаметно зачастил в Иерусалим. Листая вечером геотеги в Google Фото, поймал себя на мысли, что почти в каждой отмеченной сегодня точке уже бывал раньше. Казалось бы, чем меня еще можно удивить?

Оказалось, можно.

Есть города, которые невозможно узнать за одну поездку. Рим, пожалуй, лучший пример. Там существует особая каста гидов, без памяти влюбленных в свой город. Такой человек может идти по самой обычной улице, вдруг остановить тебя, слегка повернуть голову на десять градусов и тихо сказать:

- А вот за этим неприметным двориком скрывается церковь с фресками IV века.

Сегодня нам достался именно такой гид. Только в Иерусалиме.

Мы буквально на несколько метров сходили со стандартной туристической тропы и внезапно попадали в места, о существовании которых я даже не подозревал.

Глава 2. Томас Кук, кайзер и мальтийские рыцари

Началось все неожиданно. С рассказа… о Томасе Куке.

Сегодня его имя, не в последнюю очередь благодаря знаменитому стихотворению Самуила Маршака, ассоциируется с туристическими агентствами. Между тем первый организованный тур Кук устроил вовсе не ради отдыха.

В 1841 году активист общества трезвости заказал специальный поезд для нескольких сотен участников антиалкогольного собрания, договорился с железной дорогой о льготной цене в один шиллинг за билет и составил программу поездки. Экскурсанты не осматривали древности и не любовались пейзажами. Их везли на съезд общества трезвости. Но именно тогда родилась идея организованного путешествия, когда человек покупает не просто билет, а готовый маршрут.

Вряд ли сам Кук понимал, что в этот день фактически изобрел массовый туризм.

Спустя десятилетия его компания будет возить путешественников по всему миру и организует визит германского кайзера Вильгельма II в Святую землю.

История этого приезда прекрасна в деталях.

Еще раньше отец будущего кайзера, кронпринц Фридрих, получил от османского султана весьма необычный подарок: развалины крепости крестоносцев XI века.

Когда же сам Вильгельм II прибыл в Иерусалим, выяснилось, что торжественный въезд на белом коне через Яффские ворота вызывает у жителей слишком свежие воспоминания о крестоносцах.

Османы нашли блестящее решение.

Они просто разобрали часть городской стены рядом с воротами.

Так кайзер все-таки въехал в Старый город верхом, но уже через специально проделанный пролом.

По дороге вспомнили и Мальтийский орден.

После того как Наполеон изгнал госпитальеров с Мальты, Европа не слишком спешила предоставлять им новый дом. И тогда на сцену вышел человек, который вообще любил удивлять.

Российский император Павел I.

Православный. Дважды женатый. И при этом Великий магистр католического Мальтийского ордена.

Он принял рыцарей, выделил им резиденцию в Петербурге и навсегда связал их историю с Михайловским замком, где спустя несколько лет сам погибнет от рук заговорщиков.

Глава 3. Лютеранский гром

Главной целью прогулки стала немецкая церковь Спасителя («Эрлёзеркирхе»… в конце тура нам обещали устроить экзамен про произношению этого названия) 

Ее построили в конце XIX века и торжественно освятили специально к приезду Вильгельма II, причем выбрали символическую дату: 31 октября, День Реформации.

Кайзер прибыл с привычным имперским размахом. Из Венеции пришли три военных корабля, свита насчитывала около трех тысяч человек.

Но природа дипломатический протокол проигнорировала.

Иерусалим встретил монарха тяжелым хамсином. Жара стояла такая, что воздух казался густым от раскаленной пыли. Программу пришлось сокращать, а от дальнейшего путешествия в Египет венценосная чета и вовсе отказалась.

Внутри церкви нас ожидал получасовой концерт органной музыки.

Именно здесь окончательно понимаешь, что орган невозможно просто слушать. Его проживают всем телом.

В какой-то момент исчезает само ощущение источника звука. Кажется, будто музыка рождается где-то высоко под сводами, постепенно материализуется в воздухе и начинает стекать сверху, словно невидимый дождь.

Самым поразительным оказался низкий регистр.

Во время второй пьесы храм неожиданно наполнился грохотом, удивительно похожим на раскаты настоящего грома. Это не спецэффект, а чистая физика. Огромные тридцатидвухфутовые трубы создают частоты почти на границе слышимости. Их уже не столько слышишь, сколько ощущаешь грудной клеткой. Воздух словно меняет свою плотность.

А потом внезапно все замолкло.

Осталась одна-единственная басовая труба, на которой органист играл исключительно ногами.

Никогда бы не подумал, что одна-единственная нота может звучать настолько величественно.

После концерта нам даже устроили небольшой экспресс-урок. Мне удалось подойти к пульту и самолично извлечь из этого гиганта несколько звуков и руками, и ногами.

Разумеется, я не удержался от дилетантского вопроса:

- А здесь ведь клавиши как у фортепиано?

Органист улыбнулся.

- Нет. Это у фортепиано клавиши как у органа.

Пока спускались вниз, узнали еще две любопытные вещи. Каждую субботу ровно в полдень здесь проходят бесплатные органные концерты. А самому древнему органу на Земле уже больше двух тысяч лет. Это был знаменитый гидравлос, работавший вовсе не от мехов, а благодаря давлению воды.

Глава 4. Марониты и один очень мудрый отказ

После концерта мы поднялись на крышу соседней маронитской церкви.

Марониты вообще удивительная ветвь христианства. Они до сих пор используют в богослужении арамейский язык, близкий к тому, на котором говорил Христос. Их священникам разрешено вступать в брак, но сами они остаются частью Католической церкви.

С крыши прекрасно видно еще один символ Иерусалима.

Практически вплотную к храму Гроба Господня стоит мечеть Омара.

Когда мусульманский халиф Омар ибн аль-Хаттаб вошел в покоренный город, ему предложили совершить молитву прямо внутри главного христианского храма.

Он отказался.

Не потому, что не уважал святыню. Наоборот: Омар прекрасно понимал человеческую природу.

Если однажды халиф помолится внутри храма, спустя поколения обязательно найдутся люди, которые скажут: «Здесь молился Омар. Значит, здесь должна быть мечеть».

Поэтому он вышел наружу и совершил молитву рядом с храмом.

Позже именно там и появилась мечеть его имени.

Иногда один вовремя сказанный отказ оказывается важнее десятков побед.

Глава 5. Лестница стабильности

В храме Гроба Господня мы заглянули в армянский придел, где сохранились древнейшие свидетельства почитания этого места еще со II века.

Но самым известным экспонатом Старого города остается вовсе не древняя святыня, а обычная деревянная лестница на фасаде.

Во время османской переписи имущества ее случайно внесли в официальный реестр.

Позже султан закрепил знаменитый статус-кво между шестью христианскими конфессиями: ничего нельзя переставить, передвинуть или изменить без единогласного согласия всех сторон.

Лестница тоже оказалась частью этого соглашения.

Поэтому уже почти два столетия она неподвижно стоит под окном третьего этажа.

Говорят, саму древесину за это время меняли уже несколько раз. В отличие от фрагментов того самого креста. Но это уже тонкости статуса-кво.

Главное, что лестница по-прежнему не имеет права сдвинуться ни на сантиметр.

Пожалуй, это самый иерусалимский памятник из всех существующих.

Глава 6. Шаббат

Дальше мы прошли по крышам Старого города к Котелю.

Сверху открывался удивительный вид.

Внизу медленно собиралось человеческое море.

Сотни и тысячи людей одновременно встречали наступление Шаббата.

Мы честно попытались попасть в знаменитую подземную синагогу возле Стены Плача, но это оказалось физически невозможно. Свободного места внутри просто не существовало.

Эпилог. Штрудель

После такого дня спасает только Австрийский хоспис.

Кофе.

Венский Штрудель.

Шикарный Чизкейк.

Наташа, попробовав десерт, совершенно безапелляционно объявила его лучшим чизкейком в своей жизни.

А финальной точкой прогулки стала случайно услышанная фраза в обратном автобусе.

Женщина увлеченно рассказывала подруге о посещении ультраортодоксальной свадьбы:

- Представляешь, еврейская мама одной рукой выдает старшую дочь замуж, а другой грудью в это же время кормит младенца!

И вдруг окончательно понимаешь, как именно устроен Иерусалим.

Здесь в одном пространстве совершенно естественно существуют римские камни и современные автобусы, фуги Баха и крики муэдзина, армяне, марониты, лютеране, хасиды, туристы с фотоаппаратами и матери с младенцами на руках.

История здесь не лежит под музейным стеклом.

Она продолжает жить, шуметь, спорить, молиться, пить кофе и печь штрудель.

И, кажется, совершенно не собирается становиться прошлым.