Глава 22. Первый завтрак

Попеременно переворачиваясь с одного бока на другой, словно принцесса на горошине, Тамила провела всю ночь в глубоких раздумьях. Ей то хотелось перед всеми извиниться и утром уйти, то её вдруг одолевало чувство вины перед всеми членами семьи, а особенно перед Кирюшей, маленьким мальчиком, которому она обещала остаться. Долго ли, коротко ли длилась ночь, но наступило долгожданное утро.

Она встала в 6:30 — умылась, оделась, прибрала постель и свою небольшую, но очень уютную комнатку. Ещё через полчаса послышался будильник в спальне супругов. Тамила вышла на кухню. Поставила чайник. Стала готовить завтрак, стараясь сделать всё как можно уютнее и тише, пока дом ещё спал.

— Тамила!? — заспанный Роман, таращась, изумлённо глядел на неё, замерев в дверях. — Ты что, не ложилась?

— Почему же, — улыбаясь, ответила она. — Просто я люблю рано вставать. Вот… готовлю вам и Кирюшеньке завтрак.

— Но ты не обязана…

— Я это делаю от души, — всё так же мягко улыбаясь, произнесла Тамила.

— Что здесь происходит? Можно ли и мне узнать? — через плечо мужа показалось растрёпанное лицо Эммы.

— Да вот… — смущённо ответил Роман, — у нас появилась Золушка.

— Ой! Как вкусно пахнет! — Эмма, потянув носом воздух, сладко зажмурилась. — Идём, Ромик, быстренько умоемся, а то вся наша вкуснятина выветрится.

Она щекоткой направила мужа в ванную.

— Ты что, с ума сошёл?! — зашипела она, едва включив кран. — Какая она тебе Золушка?

— Вот именно, — пытался держать осаду растерянный муж, намыливая лицо. — Она не служанка нам, а няня нашему сыну.

— Ну и что? Пусть делает, что хочет. Она должна чувствовать себя тут как дома.

— Да. Но она не обязана нам прислуживать, — не сдавался Роман.

— Она и не прислуживает. Просто заботится. Она же сказала тебе, что делает это от души? Разве тебе это неприятно?

— Да приятно, но...

— А почему «но», собственно говоря?

— Потому что… потому что я чувствую себя неловко в этом положении.

— Почему в неловком? Я никак в толк не возьму.

— Потому что у девчонки горе, а мы, получается, пользуемся этим.

— Да это ей и нужно сейчас, понимаешь? — голос Эммы стал мягче. — Ей нужно о ком-нибудь заботиться, чтобы не свихнуться. Ты же помнишь, что нам мама говорила?

— Помню. Но мне всё равно как-то не по себе…

— Ребятки! — Тамила тихонько постучала в дверь ванной. — Вы там не уснули?

— Идём-идём! — оба дружно откликнулись.

— Ну что… так и будешь идти с кислой миной? — снова зашептала Эмма, вытирая руки полотенцем.

— Да. Но если ты меня поцелуешь, — глаза Романа призывно заблестели, — я забуду про всё. И даже про то, как ты тут злобно на меня шипела!

— Это я шипела? — пощипывая мужа, кокетливо переспросила Эмма.

— Шипела-шипела…

— Не может быть, — томно прошептала она, и их губы слились в нежном поцелуе.

За завтраком много шутили, смеялись, обсуждали последние новости. Наконец-то все расслабились и почувствовали себя комфортно. Роман постоянно делал комплименты Тамиле, восхищаясь её стряпнёй. Эмма сетовала на то, что поутру она плохо соображает и не в состоянии готовить мужу вкусняшки. В общем и целом все сошлись на том, что забота Тамилы им сейчас необходима как воздух. Особенно для Кирюши, который целыми днями будет зависеть от неё.

Прикрыв дверь кухни, где взрослые продолжали тихо пить кофе, Тамила на цыпочках вошла в комнату Кирюши.

Малыш сладко спал на боку, поджав ножки. Маленькие пухленькие ручки были сложены под щекой. На лбу выступила лёгкая испарина, влажный ротик полуоткрылся. Дыхание было ровным и спокойным. Тамила, зачарованно глядя на ребёнка, осторожно села на пол рядом с его кроваткой. «Если ангелы существуют, они непременно должны быть в его обличии», — подумала она, глотая подступившие слёзы умиления. Молодая женщина робко дотронулась до шелковистых волос Кирюши, поправив прядь, упавшую на его личико. Мальчик, причмокнув, зашевелился и открыл глаза. На Тамилу уставились две огромные синие звёздочки. Она была поражена красотой его бездонных глаз. Таких она ещё никогда не видела: тёмно-синие, искрящиеся, с удивительным голубым вкраплением… не глаза, а настоящий космос! Они словно магнитом притягивали её к себе, завораживали и парализовали взглядом.

— Тётя Тамила… — хрипло спросонья проговорил он, — ты за мной?

— Да, котёнок… доброе утро. — Тамила слегка была смущена, как будто её поймали врасплох. — Ну что, мой хороший, проголодался?

Кирилл утвердительно кивнул головой, радостно улыбаясь.

— Ну, тогда быстренько вставай, умывайся, чисть зубки, — она нежно потрепала малыша за щёчку, — и за стол.

— Ура-а-а-а! — Кирюша моментально вскочил и отстреливаясь , побежал в ванную.

«Он просто чудо», — мелькнуло у неё в голове.

Оставшись на кухне вдвоём, Роман и Эмма какое-то время молчали, прислушиваясь к топоту маленьких ног и тонкому детскому смеху, доносящемуся из коридора. Эмма медленно помешивала ложечкой остывающий кофе, а Роман смотрел на прикрытую дверь так, будто сквозь неё мог видеть, как Тамила улыбается Кирюше.

— Знаешь, — тихо, почти шёпотом, сказал Роман, будто боялся спугнуть это хрупкое утро, — мне кажется, я зря переживал.

Эмма подняла на него глаза и чуть заметно улыбнулась.

— Я же говорила. Ей не нужно, чтобы мы её жалели. Ей нужно, чтобы её труд был кому-то важен.

Роман кивнул, постукивая пальцами по тёплой кружке.

— Раньше, когда Кирюша просыпался, он сразу бежал к нам. А сегодня…

Он потянулся через стол и накрыл её руку своей.

— У неё глаза… — он запнулся, подбирая слово, — они сегодня другие. Не такие пустые. В них что-то есть..

— В них есть Кирюша, — просто сказала Эмма. — И это самое главное.

Они снова замолчали, и в этой тишине не было ни напряжения, ни неловкости. Только тихое, благодарное понимание того, что в их доме стало на одно разбитое сердце меньше..