Зеленоград

Я родилась и выросла в Зеленограде — городе, который официально является частью Москвы, хотя и удалён от центра на сорок километров. В советское время это был уникальный, чудесный, зелёный город — настоящая «кремниевая долина» СССР, центр микроэлектроники. Здесь располагались легендарные предприятия: «Микрон», «Ангстрем», «Элион», НИИМЭ. И в самом сердце этой науки работал мой папа. Он работал на «Ангстреме».

Я помню Зеленоград советского периода идеальным: чистые широкие улицы, обилие деревьев, интеллигентные, увлечённые своим делом люди. Каждый второй житель города был связан с микроэлектроникой, и это чувствовалось во всём — в разговорах, в гордости за свою работу, в том, как здесь ценили знания и труд. Папа иногда приносил домой маленькие платы с золотыми дорожками и говорил: «Смотри, это мозг для спутника. Мы его сделали». Для меня это было волшебством.

А потом наступили девяностые. Заводы, которые ещё вчера обеспечивали космос и оборонку, в одночасье стали никому не нужны. «Ангстрем», «Микрон» — всё пошло с молотка. Уникальное оборудование вывозили или сдавали в металлолом, цеха превращались в склады и рынки, а люди — целые династии инженеров и учёных — потеряли работу, смысл жизни, надежду. Микроэлектронную промышленность Зеленограда тогда фактически добили. Но нашлись и те, кто не сломался.

Мой папа  не ушёл в отчаяние. Он поступил иначе. Когда завод рухнул и люди остались без зарплат, он начал писать письма, ездил в американское посольство и начал фурами  возить гуманитарную помощь.  Огромные фуры с продуктами, одеждой, самым необходимым приходили в Зеленоград, и он вместе с другими неравнодушными людьми организовывал раздачу. Раздавали зеленоградцам, спасали от голода в те страшные годы. А потом папа пошёл ещё дальше — он открыл Дом милосердия. Место, где кормили, обогревали и поддерживали тех, кому было совсем тяжело: стариков, инвалидов, потерявших всё людей. Он построил свой собственный «Ангстрем» — из милосердия и помощи ближнему.

Я же в то время была далеко от дома. В девяностые я не сидела, наблюдая за разрухой — я гастролировала по миру. Я вокалистка, и моя сцена была необычной: я пела в ансамбле РВСН «Красная звезда». Мы выступали по миру и России.
Работали  для военных, ездили по гарнизонам, поднимали дух людей в самое непростое время. Пока папа кормил и спасал людей в Зеленограде, я несла своё искусство тем, кто служил Родине.

Сейчас, оглядываясь назад, я вижу два Зеленограда. Один — прекрасный советский город микроэлектроники, чистый, зелёный, полный учёных и инженеров, которым гордилась вся страна. Другой — город девяностых, где рухнула промышленность, но выстояли люди. «Ангстрем» разрушили, уникальные технологии ушли, но не разрушили душу моего папы. И не разрушили мою душу — я пела, я несла свет и надежду, как умела.

Я храню одну из тех маленьких плат, которые папа приносил с завода, как самую дорогую реликвию. И я храню память о его Доме милосердия и о своих выступлениях с «Красной звездой». Для меня это две стороны одной медали: город, который дал нам воспитание, папе профессию, и время, которое проверило нас на прочность. Зеленоград остался в моём сердце навсегда — и как чудесный город моего детства, и как место, где мой папа совершил свой главный подвиг: не дал людям умереть с голоду и от отчаяния.