Полуостров. Глава 229

Глава 229
- Твои братья сказали мне, что ты скверно спишь по ночам... - рука отца нетвёрдо сжимала кубок, в котором плескалось вино, норовя выпрыгнуть за её пределы. - Это не радует меня, дурные сны одолевают тех, кто открывает свою душу дьяволу... Ты, верно, мало молишься, Пауль...
- Я до крови стер колени, простаивая на них часами в часовне... - я остановился, не дойдя пару шагов до его кресла, так было меньше шансов получить по первое число, если я в очередной раз его разозлю. - Сдается, Бог отверг меня и препоручил нечистому....
Кубок полетел мне в голову, вино расплескалось по каменном полу.
- Хотел бы я узнать, кто учит тебя подобной дерзости! Неужто этот старый осел, что вдалбливает науки в ваши пустые головы?! Я выпущу из него кишки...
- Моя голова не пустая, отец, учитель сказал, что я преуспеваю в овладевании знаниями! В отличие от братьев...
- Ты, видно, полагаешь это своей особой доблестью, Пауль? - нахмурился отец. - Так знай, что в роду Клейнмехеров не находилось места книжникам! Не нужно чересчур усердствовать в упражнении ума, сие путь к ереси и прямиком в подвалы Инквизиции...
- Учитель говорит, что в городах строят университеты, и лишь одно умение держать в руке шпагу...
- Закрой свой рот, паскудник! - отец потянулся было к подлокотнику кресла, но, ожидаемо не нащупав там кубка, с раздражением махнул рукой. - Ты должен не дерзить, а возносить благодарения Господу за то, что я покуда содержу тебя, проклятое отродье, в своём доме, наравне со своими отпрысками...
- Так отчего же вы не желаете изгнать меня из своего дома, отец?.. - слезы перехватили мне горло, я отчаянно боролся с ними, зная, что, если он их увидит, я получу вдвойне, но потерпел сокрушительное поражение. - Отчего не желаете уподобиться вашим крестьянам, которые отводят в неурожайный год детей в лес на съедение диким зверям?..
-  Раз я столь беден, что не могу прокормить вас всех?.. - он недоуменно покрутил головой по сторонам, видимо, пытаясь обнаружить местонахождение кубка. - И ты опять ревешь, Пауль! Ты - потомок рыцарей, и должен быть крепок духом, а, вместе с тем, братья часто замечают, что ты предаешься слезам в тот час, когда примерный христианин должен видеть сны!
- А вы опять пьяны, отец! - воскликнул я. - И, когда вы велели конюху высечь нас за драку, замечу, отнюдь не я тогда предавался слезам! Вы, верно, очень рады тому, что из ваших сыновей растут доносчики! Хотя мой дед, Карл Клейнмехер, перевернулся бы с того в гробу...
Удары посыпались на меня, но они были вполне переносимы, обычно он лупил под хохот и улюлюканье братьев.
- Господин барон...
Слуга в нерешительности остановился на пороге.
- Ну, что, что, что... Что нужно от меня еще?.. Когда ж я обрету покой... Останься, Пауль! - завопил он, заметив, как я пытаюсь незаметно проскользнуть в открытую дверь. - Мы ещё не закончили урок!..
Слуга что-то вполголоса пробормотал. Я знал, что он благоволит мне, хотя никогда не показывал виду. Наверное, это было потому, что я - один из всех детей отца не смеялся над его хромотой...
Река, разлившаяся в половодье, подпирала стену замка. Я сломал его отражение в черной воде, опуская в нее ковшиком руки. Их быстро свело от холода, но я продолжал подносить их к глазам до тех пор, пока не осталось ни малейших следов от слез.
Впервые я подумал о том, глубока ли она, и как быстро могли бы найти моё тело...
- Пауль, ты опять торчишь здесь!.. Вот же я расскажу отцу!
Он был старше меня всего на два года, но шире в кости и крепче мускулами, похожий на свою мать, плотную коренастую даму, чьей портрет висел в замковом зале. Моя мать портрета не удостоилась, брак был заключён скоро и почти сразу же завершился...
- Попробуй, расскажи!..
Я сделал движение, подсмотренное у крестьян, которые мутузили друг друга на ярмарке. Я превосходил его в росте, но склон реки уравновешивал эту разницу, и удар пришёлся аккурат в зубы. По-видимому, не ожидав такого мощного опора, брат оступился и, сползя на заднице по склону, ухнул в реку.
- Пауль, помоги мне!..
Он не умел плавать, им, чей досуг заключался в верховой езде и упражнениям с клинком, подобные занятия представлялись развлечением простолюдинов.
- Пауль...
А, если оставить все, как есть, стучало у меня в висках. Если не помогать ему, не протягивать ему руку... Все быстро кончится, и хотя бы он не будет меня изводить. Хотя бы одной скотиной на свете станет меньше...
Господь покарает тебя, Пауль! У него и так к тебе остаются вопросы...
Я не виноват, что я родился таким! Нет моей вины в том, что при приближении чьё-то смерти меня охватывает невыразимый ужас, за что меня полагают её вестником...
- Пауль, что ты стоишь, как дорожный столб!.. - вода доходила ему до горла, но дно было илистое, и он оскальзывался, и течение тянуло его вглубь реки...
- Проси прощения за то, что доносил на меня...
- Прости меня, Пауль! - охотно заверещал брат. - Отец сказал, чтобы мы сносили ему все, что происходит в доме... Он совсем окосел от пьянства, ему везде мерещатся черти... Пауль, прости! Прошу тебя... Ну, что ты стоишь? - в глазах в него был откровенный ужас. - Пауль...
Я зашел в воду по колено. Течение было быстро, и, если он начнёт цепляться за меня, то мы оба можем пойти камнем на дно. У меня не так много сил, за обедом не мне достаются лучшие куски...
Не рискуй понапрасну, пусть подыхает, Пауль...
Боль вступила мне в затылок. Так было, когда я расшевелил загасший очаг. И когда смотрел на другого брата, и он свалился с лошади. И когда...
Я, словно подтолкнул его, и ему удалось выбраться на твердую поверность. Сам же я повернулся и пошёл прочь. Щеки вновь были мокрыми, и проведя по ним пальцами, я с удивлением обнаружил, что из носа течёт кровь.
... - Нет! - видимо, в подкрепление своей решимости Арсений сдвинул взглядом на край стола англо-русский словарь, и он со стуком соскользнул на не покрытый ковром пол. - Нет, Павел Александрович, я не хочу к другому Наставнику! Вы мне обещали, что сами будете со мной заниматься! Вы меня обманули, да?..
- Я обещал тебе, что тобой будут заниматься в принципе, не ври!.. - я поднял взглядом с пола словарь, и еле удержался, чтобы пару раз не дать им мальчику по шее.
Этот бессодержательный диалог продолжался уже добрые сорок минут.
- Вы начали со мной заниматься! Вы сами говорили, что Наставника меняют только, если он недоволен учеником! Значит, вы мной недовольны! Почему вы тогда не сказали?
- Я доволен тобой, - простонал я. - Вернее, не так, чтобы очень доволен! Ученик должен полностью подчиняться Наставнику и принимать все его решения, а что творишь ты? Ты мне устраиваешь часовую истерику, и, вместо того, чтобы наказать тебя, я трачу на тебя свое личное время! Личное, понимаешь, Кондратьев? Его мне никто не компенсирует! У меня язык уже нарвал тебе объяснять, обстоятельства изменились, и я могу оставить себе только одного ученика!
- И вы выбрали Айгуль?.. - буркнул Арсений. - Она же е...я!..
- Все, надоел!.. - я мысленно охарактеризовал недобрым словом демократичного мастера Якоба, придумывавшего мне это развлечение.
Сам бы ты просто развернулся и пошёл, правда, Пауль?
А что, он сделал примерно то же самое...
Только было тебе не девять лет, а семнадцать...
Не имеет роли, не играет значения!
- Положи руки на стол! - приказал я Арсению.
- А что вы собираетесь делать? - в его глазах появился испуг.
- Как минимум, научить следить тебя за языком! Мастеру Якобу претит брань, тем паче, в устах отроков!
Я поднял с его письменного стола плассмассовую линейку, опробовал её на поверхности стола, а затем, стараясь на смотреть на его вытянувшуюся физиономию, несколько раз сильно врезал ему по пальцам.
- Больно же, Павел Александрович! - возопил Арсений.
- Конечно, больно! - согласился я. - Поэтому ты только приобретешь, перейдя к мастеру Якобу. Он никогда не бьёт учеников...
- Вы просто не хотите со мной заниматься... - Арсений всхлипнул и отвернулся от меня к окну. - Я вас выбешиваю... Я всех выбешиваю, мама говорит, что нужно доплачивать тем, кто решит со мной общаться... Я с одним дедом шахматам занимался, он тоже отказался от меня. Сказал, что больше не берет учеников...
- Такое вполне возможно, - вставил я.
- Только он пиз...л! - яростно выкрикнул Арсений. - Он их и дальше брал, других! Я его на улице встретил, мы с мамой шли, он с ней поздоровался, а на меня посмотрел, как на пустое место... Я его просто выбешивал. И вас тоже...
- Не буду скрывать, это правда! - сказал я. - Только дело совсем в другом...
- В чем, Павел Александрович?.. - Арсений пытался удержать слезы, из-за чего лицо его кривилось, как у паралитика.
- В том, что я, отныне и до особого распоряжения Отцов, Хранитель Города, ты способен понять это, или перевести тебе на английский, по которому у тебя "пятёрка"?! - заорал я. - А Хранителю положено иметь не более одного ученика, у него другие цели и задачи, нежели воспитательная работа, твою же мать, Арсений! Либо мы сейчас достигаем консенсуса, и ты сможешь обращаться ко мне, если у тебя возникнет такая потребность, или я делаю все то же самое, но в приказном порядке и без малейшего снисхождения! В компетенцию Хранителя не входят разговоры с детьми в неадеквате!
Хорошо, что Виталий Валентинович этого не знал, правда, Пауль?..
- Вы меня обманываете! - Арсений подошёл к окну, распахнутому до половины, и долбанул по створке, отправляя её в движение к косяку. - Вы не будете со мной больше никогда общаться! Папа тоже говорил, что будет приезжать ко мне из Питера каждые праздники...
- Я же общаюсь с Коноваловым...
- С Коноваловым вы курите вместе, я видел! И потом он взрослый...
- Коновалов-то? - усмехнул я. - Ну-ну... Короче, все, Арсений, - я, встал со стула. - Не хочешь по-нормальному, придётся силой! С завтрашнего дня переходишь под иное наставничество! Вопрос закрыт. И, если я услышу от мастера Якоба...
- Павел Александрович... - разрыдался Арсений. - Пожалуйста... Ну, может быть, они разрешат больше одного... Я все, что хотете, делать буду... Хотите, я в этот дом опять схожу?.. На третий этаж... Хотите?..
- Арсений, прекрати! - рявкнул я. - Я не собираюсь тебя жалеть, потому что не вижу для этого ни малейшей причины! Мастер Якоб - достойный человек, и другой бы за честь считал...
- Я не буду подписывать Договор! - Арсений давился слезами, и воздух со свистом поступал у него в легкие. - Я не хочу быть Избранным!..
- Ты что мне тут несёшь?! - оторопел я. - Сейчас уже нельзя! Мы раскачали Потенциал, он довольно сильно  поднялся, у тебя хорошо пошли заклинания, а ты намериваешься все бросить?! Ты что, дурак, у тебя же психика не выдержит... Она у тебя и так на грани балансирует, ты же в психушку попадёшь...
- Не хочу - и не подписываю! А вы не можете заставить!
Я начал читать заклинание утешения, но на середине остановился. Мы сейчас пойдём другим путем...
- Подойди ко мне...
- А вот это вы видели? - он продемонстрировал мне известную конфигурацию пальцев.
- Подойди, сказал!.. И встань на колени...
- На х... пошли!..
Я воздействовал, применив силы больше, чем требовалось в данный момент. Пожалуй, я с ними всеми тоже скоро в дурдом попаду... А ещё существует регион.
Арсений рухнул на пол, продолжая безутешно рыдать.
- На колени встань, заклинание обязывает! - я сам установил его в требуемое положение, и простер руку с кольцом над его головой.
Интересно, получится ли вообще хоть что-нибудь? Виталию Валентиновичу не закатывали таких припадков...
Арсений вдруг замолчал, уставившись на мою руку.
- Это кольцо Хранителя, Павел Александрович?..
- А ты думал, я тебе туфту тут впариваю?.. Нет, друг мой...
Я прочитал заклинание.
- И что теперь будет?..
- Теперь у тебя будут заблокированы способности до конца недели. Это не наказание, а демонстрация того, что с тобой произойдёт при отказе от сотрудничества. Ты до конца недели белугой взвоешь, а ты собираешься всю жизнь в таком формате прожить... Вставай! И приведи себя в порядок, иначе мама вынесет тебе мозг на тему, кто тебя летом умудрился обидеть...
Арсений в несколько глотков осушил банку с кока-колой, стоящую на письменном столе.
- Я их на улице встретил, Павел Александрович... Их трое было, еще Савчук подвалил... Я только Васильеву врезал, а потом сбежал... Я - ссыкло, Павел Александрович?..
- Ты же имеешь право применять силу, если к тебе её тоже применяют, я же тебя учил, - с досадой произнёс я. - Не ссыкло, но не нужно теряться в таких ситуациях... Единственно, нужно дождаться, пока тебя ударят первым, и это не всегда бывает просто... А вообще, - я вспомнил систематические драки Коновалова, - нужно держать себя так, чтобы к тебе не лезли. У Избранных это лучше получается, у нас взгляд тяжелый...
- Айгуль говорит, я смотрю на неё так, как будто совсем с катушек слетел...
- Айгуль много чего будет тебе говорить... - вздохнул я. - Я бы на твоём месте поменьше обращал на её высказывания внимания...
- Павел Александрович, - робко спросил Арсений. - А я, правда, смогу к вам обращаться?
- Если в этом возникнет необходимость, - подчеркнул я. - Мастер Якоб добр с учениками. Если они не совершают поступков, выходящих за его представления о чести...