Повелители змеев

Повелители змеев

(Очерк из цикла «Отражения»)


По мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 19 от 25 января 1900 года.


Андрей Меньщиков

Двадцать четвёртого января 1900 года в исходе второго часа дня к строгому, величественному зданию Императорской академии наук в Санкт-Петербурге одна за другой подкатывали роскошные министерские кареты, взметая морозную снежную пыль.

В большом конференц-зале, под сенью академических сводов, в этот час сошлась уникальная, невиданная прежде интеллектуальная и технократическая элита, призванная решить задачу почти библейского масштаба — подчинить волю капризного климата нуждам огромного государства.

В президиуме, заняв председательское место, застыл Августейший Президент академии, великий князь Константин Константинович — тонкий поэт, скрывавшийся под скромным псевдонимом «К.Р.», которому в этот день предстояло дирижировать съездом суровых практиков и учёных.

В зале, шурша накрахмаленными картами и поправляя золочёные пуговицы вицмундиров, сидели люди, чьи ведомства задыхались от непредсказуемости природы: министр земледелия Алексей Сергеевич Ермолов, уставший от извечных крестьянских засух, министр путей сообщения Михаил Николаевич Хилков, чьи поезда на Сибирской железной дороге регулярно гибли в снежных заносах вокруг Байкала, и директор департамента торговли Владимир Иванович Ковалевский, понимавший, что цена на русский хлеб в Париже напрямую зависит от количества пролившихся над Поволжьем дождей.

Все они собрались здесь ради одной великой цели, утверждённой мнением Государственного Совета — навсегда лишить армию, флот и синодальные приходы права мерить погоду «на глаз», объединив тысячи разрозненных наблюдательных постов империи в единый, безупречно работающий организм.

Зачитывая свою торжественную речь, прерываемую дружными рукоплесканиями, великий князь обнажал тектонические сдвиги, происходившие в недрах государственной машины, где Военное министерство лихорадочно разворачивало метеорологические станции по мере расширения дальневосточных границ и при устройстве секретных воздухоплавательных парков, а директор Николаевской обсерватории генерал-майор Михаил Александрович Рыкачёв подчинял каждый флюгер и барометр страны эталонным приборам в столице.

Профессор Пётр Иванович Броунов, поднявшись на трибуну с докладом о новой постановке сельскохозяйственной деятельности, фактически презентовал революционную систему спасения аграрной России от голодных лет, основываясь не на крестьянских приметах, а на точных графиках давления и температур.

Но, пожалуй, самым фантастическим, пророческим аккордом этого съезда стало мимолётное упоминание великим князем организации наблюдений в верхних слоях атмосферы с помощью «летучих змеев».

В этих словах, звучавших в залах девятнадцатого столетия, уже угадывалось неизбежное приближение нового века — эпохи, когда на смену шёлковым воздушным змеям, запускаемым Рыкачёвым для прощупывания облаков, придут стратостаты, метеорологические ракеты и космические спутники, беспрерывно сканирующие планету с орбиты.

И в этот хмурый январский вечер, когда Первый съезд метеорологов завершил свой первый рабочий день, а министры разъезжались по своим ведомствам, над заснеженным Петербургом смыкалось небо, которое отныне переставало быть для человека слепой и грозной стихией, превращаясь в строго расчерченную, верифицированную карту государственных прогнозов.