Только очень убедительная случайность, Штирлиц

Одна из причин бурного роста анекдотов про Штирлица, наверное, просто анекдотическая ситуация с тем, как Штирлиц убедил Мюллера в том, что он не имеет никакого отношения к чемодану с рацией.
Вспомним беседу на эту тему.
«Мюллер: Я всегда относился к вам с симпатией, Штирлиц, и я бы очень хотел получить ответ.
Штирлиц: Случайность исключена?
Мюллер: Ну почему же? Только очень убедительная случайность».
Мюллер заранее подкинул Штирлицу идею о том, что если его оправдания будут очень убедительными, то обвинения с него будут сняты.
Сначала Штирлиц пропустил это мимо ушей, не осознал, что ему дана подсказка. Мюллер как бы сказал фразу Пушкина: «Ах, обмануть меня не трудно, я сам оправдываться рад!»

Почему Мюллер рад обманываться?

Получается, просто потому, что ему остро нужен Штирлиц для того, чтобы через него выйти на Бормана и «стать ему полезным».
Даже Борман впоследствии скажет: «Мюллер всё время пытается оказать мне любезность» и когда Штирлиц настойчиво до бестактности говорит: «И всё же, в какой мере я могу опираться на Мюллера», говоря это, разумеется, для самого Мюллера, это его дань новому хозяину (то есть Мюллеру, который его таковым считает). Борман отвечает: «В своё время поговорим и об этом» и тут магнитофонная плёнка заканчивается.

А на самом деле рановато зритель фильма выдыхает облегчённо, мол-де замечательно, выкрутился Штирлиц! И родится целая гроздь анекдотов о том, что «Штирлиц всё равно выкрутится». Рано радуется зритель, и так и не узнает об этом из фильма.

Потому что фильм кончается тем, что Штирлиц возвращается обратно, в Берлин, где он пока ещё «штандартенфюрер СД» и где Мюллер относится к нему с расположением, во всяком случае, внешне, потому что нуждается в нём как в мостике к Борману.

Зритель верит в то, что Штирлиц ещё может принести пользу разведке СССР в силу своего особого положения в руководстве Третьего Рейха.

Но на самом деле по написанному продолжению «Приказано выжить», выходит, что Мюллер не обманулся насчёт Штирлица.

Мюллер убеждён, что Штирлиц – советский разведчик. Он просто решил его использовать многократно, с дальним прицелом. Сначала – как мостик к Борману. Потом – как средство связи с ним. И, наконец, в конце – как личный контейнер с подрывными сведениями для разведки СССР, дезинформационную бомбу.

И он его почти уже использовал так. Он изготовил заранее два чемодана с компроматом на важнейших советских военачальников, подстроил ситуацию так, что будто бы в помещение, где перепечатывались эти документы, попала бомба, да так удачно, что перепечатывающие машинистки и адъютанты погибли, а Штирлиц выжил, и, естественно, решил завладеть этими ценными документами и передать их в руки представителей советской разведки. С этой целью он почти в бессознательном состоянии пошёл с чемоданами навстречу наступающей Красной Армии, даже не понимая, что делать такое в форме штандартенфюрера СД никак нельзя. Его ранили, гусеницы советского танка раздавили провокационные чемоданы, крышки чемоданов лопнули, подрывные документы разнесло ветром, случайность спасла военачальников.

Надо сказать, вся эта концепция слишком шаткая, неправдоподобная, и, наверное, хорошо, что эта часть задумки Юлиана Семёнова так и не экранизирована.

Читать, конечно, интересно. Когда читаешь, принимаешь книгу, или не принимаешь. Критическое осмысление приходит после, и не обязательно приходит.

Зачем Мюллер держал Штирлица в форме штандартенфюрера СД, если он уже объявил ему, что он арестован, и что он точно знает, что он – советский разведчик? Неужели для того, чтобы вот так в этой форме Штирлиц пошёл с чемоданами навстречу русским танкам? А чего он ждал в таком случае? Довёл Штирлица с помощью медикаментов до почти бессознательного состояния, разыграл сцены о том, что его держат там, где срочно перепечатывают эти документы и позволил сбежать – это ладно, но почему не распорядился переодеть его предварительно в гражданскую одежду? Неужели считал, что такой мундир защитит Штирлица, приведёт к тому, что он попадёт в руки советской разведки, где его будут допрашивать и выяснят, что он – советский разведчик?

Неужели же Мюллер настолько глуп? Красная Армия штурмовала Берлин, уничтожая врага. Такое количество высших чинов СС и СД, какое попадало в плен, не требовалось, да и вряд ли простые солдаты, пехота, танкисты и артиллеристы, думали о необходимости сохранять каждого военнопленного, каждого вражеского офицера для допроса.

А для того, чтобы чемоданы нашли в руках трупа, одетого офицером СД, не обязательно было использовать реального советского разведчика. Можно было любой труп подбросить. Или просто оставить картотеку, позволить её захватить.

И даже если Штирлиц, находящийся на грани потери сознания, мог бы поверить в то, что в том же здании, где содержат пленного советского офицера, срочно производится копирование секретных сведений о предательстве советских офицеров, да ещё и копирование таким странным способом – офицер Гестапо вслух читает документ машинистке, то едва ли в подобную историю поверили следователи из СМЕРШ. Ну конечно, больше нечем заняться гестапо в последние дни их существования, как только копированием документов, которые никак не нужны в увеличенном количестве экземпляров. Наоборот! Мюллер должен был бы поступить ровно так, как поступил генерал Гелен! А именно: забрать все наиболее ценные документы о резидентах в СССР в как можно более компактные, удобные для транспортировки багажные единицы, и всё это вывести в тайные места, там надёжно спрятать для лучших времён. Чтобы затем ценой предоставления этих документов купить себе не только прощение и свободу, но ещё и высокую должность во вновь организуемой структуре разведки и контрразведки в заново создаваемой под контролем США стране – в данном случае ФРГ. Сначала была просто «Оккупационная зона под контролем США и Англии», затем через несколько лет – формально независимое немецкое государство.

Гелен это сделал, Гелену удалось получить желаемое – он возглавил так называемую «Организацию Гелена», то есть на деле военную разведку, полностью нацеленную на Восток, прежде всего – на СССР, во вторую очередь – на ГДР, а также косвенно на все страны социалистического блока, Восточной Европы.

Если Мюллеру нужна была информационная бомба, отправленная в руки СМЕРШ, надёжнее всего было бы сделать аналогичный тайник где-то в малолюдной местности или в подвалах какого-то замка, а потом допустить утечку информации о том, что Гестапо секретно что-то свозило и прятало вот там. Позволить разведчикам найти эти документы в тайнике. А не вот так вот отправлять Штирлица через линию боевого соприкосновения с чемоданами компромата в руках, да ещё в форме штандартенфюрера СД.

В общем задумка Юлиана Семёнова была в том, что Мюллер лишь сделал вид, что принял объяснения Штирлица о чемоданах.

Это и показано, но зрителю это не очевидно. Зритель ошибочно думает, что Мюллер поверил Штирлицу и уже никак не считает его связанным с русской радисткой.

Но Мюллер не так прост. Получается, что мы смотрим сцену, где Мюллер переиграл Штирлица. Но не склеивается. Откуда Мюллер мог знать, что Штирлиц придумает такую хитрую отмазку, которая на самом деле шита белыми нитками? Да ниоткуда!

В данном случае надо просто принять допущение автора книги и не париться. Да, невероятно, невозможно, чушь и дичь. Ну и ладно, всё равно интересно, всё равно будем читать или смотреть, будем переживать за нашего Штирлица.

 Надо только понять, что вовсе не всегда у автора Штирлиц выигрывает, вовсе не всегда он оказывается умнее и сообразительнее своего врага. Он совершает проколы.

И по отношению к самому Штирлицу Юлиан Семёнов очень жесток.

Словно бы какой-то злой рок в его судьбе всегда присутствует. Внешняя удачливость – никогда ни одному разведчику не удавалось в реальности продержаться так долго в тылу врага, как это удалось книжному Штирлицу.

Но на деле несколько фатальных словно бы проклятий.

«Вы никогда не сможете защитить ни одну из своих женщин» -  так было сказано в одном из фильмов Голливуда.

Подобное проклятье тяготеет над Штирлицем. Его жена, ожидающая его в СССР, была не единственной женщиной в его жизни. Но всех ожидала страшная смерть. И его сына тоже. И отца. Получается ещё хуже: «Вы никогда не сможете защитить тех, кто вам дорог».

Ну, кроме Родины в целом. Которая затем поступила с ним очень жестоко и несправедливо.

Сказалась вековая обида Юлиана Семёнова на ЧК-КГБ-НКВД. Удивительно! Всю жизнь писал книги, прославляющие работу ведомства, созданного Ф.Э. Дзержинским, даже посвятил ему трилогию «Горение», а под конец обильно облил грязью всё это ведомство в лице его руководителей. Особенно, генерала Владимира Георгиевича Деканозова. 

По-видимому, Семёнов выбрал его фигуру по причине того, что хотя он и был репрессирован в значительной степени необоснованно, но всё-таки грехи за ним водились. Этот человек вошёл в плеяду деятелей ЧК-КГБ-НКВД, хотя Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации при пересмотре дела Деканозова 29 мая 2009 года вынесла решение об отказе ему в реабилитации.

Полагаю, что причина в том, что дело разбиралось ещё при Ельцине, который, безусловно, ненавидел КГБ. Ведь он поручил Бакатину возглавить эту организацию с одной целью – с целью её развала. С чем Бакатин успешно справился. За что был обласкан Ельциным.

И вот очень странное постановление мы имеем от Военной коллегии. Поскольку Деканозов был человеком Берии, его арестовали, объявили германским шпионом и расстреляли с конфискацией имущества в 23 декабря 1953 года. А Военная коллегия в реабилитации отказала, но заменила приговор – отменила обвинение в шпионаже, приговорила к заключению на срок 25 лет и отменила конфискацию имущества.

Это как? Ну отменить смертную казнь в отношении уже расстрелянного гражданина – это как ни крути реабилитация! Ах, да, надо было бы в 1953 году не конфисковать его имущество и посадить человека в возрасте 55 лет на срок 25 лет, и тогда в 1978 году восьмидесятилетнего Деканозова следовало бы выпустить на свободу. Тогда он, отсидевший своё, пользовался бы всеми правами гражданина СССР, ну несколько лет до развала СССР. Но ведь его всё-таки расстреляли в 1953 году. Весь вопрос о реабилитации состоит в том – считать ли, что его расстреляли незаконно, или признать, что расстреляли законно? Если не должны были расстреливать по законам того времени по совокупности доказанных деяний, то, следовательно, расстреляли незаконно. То есть человек пострадал не заслуженно. Ну если он заслужил 25 лет заключения, да ещё мог за примерное поведение раньше выйти, то расстрел – незаконно. А если незаконно, то, наверное, следовало бы реабилитировать.

Ни в коем случае не ставлю под сомнение решение уважаемой Военной коллегии, хотя во времена Ельцина не все исторические оценки были верными. Это же факт. В отношении советской власти в целом к концу 20 века мнение сложилось необъективное, под сильным влиянием Запада. Это же надо признать, это же факт. Так что я не могу исключить, что если бы дело о реабилитации Деканозова было начато, например, в 2008 году, то решение могло бы быть иным, не таким, которое принято весной 2000 года.

А не может ли быть так, что роман «Отчаяние» косвенно повлиял на этот приговор? Уверен, что те, кто изучал дело Деканозова, знали, кто такой Штирлиц (всеми любимый киногерой-разведчик) и, возможно, и кто такой Деканозов литературный. Именно не подлинный, а литературный.

А роман «Отчаяние» написан в 1990 году – в полном соответствии с тогдашней линией государства на обличение преступлений КПСС в довоенные и в послевоенные годы. Тут уж Семёнов оттянулся на Деканозове по полной. Естественно, роман сразу же был опубликован.

Действие романа происходит в 1952 – 1956 годах. Штирлиц противостоит Деканозову, который расстрелян в 1953 году. 

Думайте сами. А я резко встаю, выхожу из комнаты и хлопаю дверями. Потому что когда я вспоминаю содержание романа «Отчаяние», меня разбирает если не злость, то глубокая обида на Юлиана Семёнова – и за судьбу Штирлица, и за его такой резкий и жестокий выпад против КГБ, и за его такую историческую неточность, и за всё, за всё. Юлиан Семёнов использовал своего героя, когда он уже стал народным героем, ведь фильм «Семнадцать мгновений весны» уже давно вышел и полюбился зрителям. И сцена встречи Штирлица с женой была (в романе её не было), она стала частью мифа о Штирлице.  И сын Штирлица, Александр, служил в разведке, помогал спасти Краков. За что же он с ними так? Очень хотелось показать жестокость аппарата НКВД-КГБ? Что ж… Получилось! Но ещё и получилось вот что. Получилось показать всему народу, что разведка-контрразведка в СССР – это было такое гнусное «заведение», с которым никому никогда ни при каких обстоятельствах дела иметь не следовало бы.

И это вам не мнение Фаины Раневской, которая сталкивалась с этим ведомством только тогда, когда ей хотели предложить «стучать» на других. А это – мнение человека, который всю жизнь посвятил созданию положительного образа советской разведки. А под конец вот такие финты. И работа в собственном альманахе «Совершенно секретно», где ой не всё, что опубликовано, заслуживало публикации. Нет, не всё. Сам не осознавая, что делает, он услужливо помогал перестроечной пропагандистской машине огульно очернять историю КПСС и советской разведки-контрразведки.

Я ухожу от темы романа «Отчаяние», в следующих главах мы вернёмся к Штирлицу только из «Семнадцати мгновений весны». Сам Штирлиц вопросов не вызывает, он во всех романах идеален, ну а отношении «Центра», Семёнов переусердствовал, слишком жесток оказался «Центр» к «Юстасу». А мы знаем из реальной истории, теперь уже рассекреченной, что к своим резидентам аппарат КГБ всё же относился очень бережно.

Да, я понимаю, что любой разведчик, проработавший несколько лет без провала – это уже ситуация сомнительная. И эту ситуацию надо детально и тщательно проверять. Тем более – если бы был собственный резидент в таких высоких кругах третьего рейха.

Но, во-первых, такого человека на таком уровне не было. Во-вторых, кое-где – не в Третьем Рейхе! – конечно, были и такого уровня люди, и к ним было совсем не такое отношение, совсем не такое. Возвращались на Родину при первой возможности. Получали квартиру, работу, обеспечение.

Получить работу на Родине – это очень важно. Не просто заслуженным почётным пенсионером, но хотя бы на какое-то время встроиться в обычное служение Родине. В качестве консультанта, эксперта, преподавателя – не важно. Но получить работу очень важно. По себе знаю. Фигура, снятая с доски, ощущает себя очень плохо и, думаю, долго не живёт. Особенно, когда физически и умственно такая фигура вовсе не должна быть отправлена в утиль. Она ещё может работать – полезно, эффективно, творчески. Её опыт ещё очень может пригодиться. Поэтому, когда я пишу о том, что возвратившиеся на родину резиденты получают работу, я именно подчёркиваю, что такая работа нужна не для получения средств к существованию, а для ощущения полноты счастья, которая невозможна без ощущения нужности. Не каждый может стать «писателем на фрилансе», как Судоплатов, и десятилетиями хранить мемуары, чтобы всё-таки дождаться их опубликования.

Когда я вижу обложку книги Юлиана Семёнова «Отчаяние», меня охватывает… Отчаяние.