Красный ковбой

До этого дня каждый вечер в салуне «Ржавый гвоздь» начинался одинаково: открывалась распашная дверь, запуская внутрь клубы рыжей в свете закатного солнца уличной пыли, и сквозь неё в заведение вваливался один из его завсегдатаев – обычно кто-то вроде хромого Джека.

Поначалу всё так и шло. Салун постепенно наполнялся привычной публикой. Но потом в дверном проёме появился человек в пыльном плаще и шляпе с широкими полями. Он просто вошёл, позвякивая шпорами, – и в салуне стало тесно. Человек подошёл к стойке. Деревянный пол жалобно скрипнул под ним.

– Водка есть? – спросил он.
Голос был низкий, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал. Такого акцента здесь ещё не слыхали. Бармен, старый добрый Клей, на секунду замер. Потом медленно вытер руки о фартук.
– Ватка? – переспросил он.
– Ватка у тебя в ушах! Слышишь хреново. Водка, говорю!
Клей растерянно обвёл глазами зал. Кто-то за спиной чужака весело хмыкнул.
– Дружище, – сказал бармен. – В стране действует «сухой закон». Но тебе повезло! В нашем забытом богом краю есть виски и самогон. А водки у нас нет. И никогда не было.
– Тогда принесите самогона, – сказал чужак. – И стакан воды.
– Наливаем в чайники и чайные кружки, не обессудь. Это для конспирации.
– Я непривередлив.
– Откуда ты, приятель? Не француз, случайно? Как тебя звать? – пытаясь поддержать вежливый диалог, спросил Клей.
– Степан. Я – русский.
 
В салуне наступила настолько плотная тишина, что стало слышно муху, бьющуюся в окно. Хромой Джек, который как раз собирался бросить кости, замер с кубиками в кулаке.
– Так это верно ты работаешь на ферме вдовы Салливан?
– Стало быть, я. Ещё вопросы есть?
– У меня есть! – громыхнуло где-то за спиной. – Какого чёрта проклятая коммунистическая собака потеряла в нашем милом, уютном закутке?
Вопрос задавал Вэнс, известный в этих краях громила и бузотёр. Он занимался выбиванием долгов, а также решением других, более щепетильных проблем. В тусклом свете керосиновых ламп зловеще сверкнул его передний железный зуб. Чужак повернулся, желая рассмотреть оппонента, но Вэнс тут же, с недюжинной силой, метнул в его сторону порожнюю бутылку из-под виски, целясь в лицо.
Далее произошло необъяснимое: русский молниеносно выхватил из кармана крупный угловатый пистолет, раздался оглушительный, трескучий выстрел. Бутылка, так и не долетев до цели, брызнула вокруг сотнями осколков. Пуля пробила навылет шляпу Вэнса, едва не задев его макушку, и вошла в стену прямо над портретом президента Калвина Кулиджа. Колени Вэнса предательски дрогнули, он тяжело опустился на стул. Его дрожащая рука потянулась к кобуре, но Степан, всё ещё держа палец на спусковом крючке, неодобрительно покачал головой:
– Ещё рыпнешься, кишки по стенке размажу!
Вэнс не стал дёргать судьбу за причинное место. Вместо этого он поправил жилетку, надетую прямо на потный торс. Бармен медленно убрал руку с дробовика под стойкой. Хромой Джек открыл наконец кулак, и кубики весело запрыгали по столу, разрядив напряжённую обстановку. Выпало 12, и Джек впервые за два последних месяца выиграл.
– Клянусь! Этот русский принёс мне удачу! Клей, я оплачу его самогон! А нам с ребятами подай-ка по кружечке бурбона!

Степан выложил на барную стойку своё оружие. Им оказался «Маузер С96», известный в народе как «боло», то есть большевистский. На чёрной рукоятке красовался орден Красного знамени, а на магазинной коробке бронзовая табличка с гравировкой: «Степану Афанасьевичу Ворону за вклад в борьбу с контрреволюцией. ВЦИК».
Степан не спеша поднес кружку с самогоном ко рту, опрокинул в себя содержимое и, громко крякнув, сказал:
– Значит так, товарищи!
Эти слова повисли в воздухе подобно пороховому дыму.

***

Уроженец Енисейской губернии, Степан Афанасьевич Ворон прошёл всю Германскую войну, от рядового до прапорщика. Многократно поднимал свой эскадрон в атаку под шквальным огнём немецких пулемётов. Трижды был ранен. Полный георгиевский кавалер, в 1917 году он вступил в ряды ВКП(б). В Гражданскую командовал кавалерийским полком. Участвовал в обороне Петрограда. С бойцами своего полка одним из первых ворвался на Турецкий вал Перекопа. После этого по заданию Реввоенсовета отправился на Дальний Восток ликвидировать банды атамана Семёнова. Однажды под Владивостоком его отряд попал в засаду, и Ворону пришлось спасаться бегством. Переодевшись, он тайно проник на судно, следующее в Сан-Франциско. Ему удалось пронести с собой в украденном на рынке чемоданчике маузер и будёновку, которую возил с собой со времён Перекопа.

Безрезультатно посовавшись туда и сюда в Калифорнии, не знающий английского языка Степан Афанасьевич оказался в штате Нью-Мексико. Он страстно мечтал вернуться на Родину. Будущее мировой революции, по разумению Ворона, находилось в опасности. Чтобы заработать денег на дорогу домой, Степан Афанасьевич нанялся в работники к молодой вдове крупного местного фермера Салливана. Вдова, увидев его статную фигуру, а также то, как умело он обращается с лошадьми, взяла его в конюхи, положив неплохое жалование. Надежды на возвращение перестали быть призрачными. По ходу работы на ферме он начал успешно осваивать язык, хотя и перемежал его, особенно когда сердился, страшными для работников иностранными ругательствами, похожими на рычание тигра:
– Мироеды проклятые! Я вас научу Родину любить! Морды буржуйские!
А когда мимо проходила хозяйка, то комментировал по-русски:
– Ничего вдова! Вполне!

Степан уже почти скопил достаточную сумму для возвращения в Советскую Россию, но на ферму Салливан пришла беда: появился таинственный кредитор по фамилии Моррисон, который, размахивая пачкой долговых расписок с подписью покойного хозяина, потребовал вернуть неподъёмный долг, иначе угрожал отнять ферму, землю под ней, а также стада коров, лошадей и всё остальное имущество.
Кредитор не стал дожидаться решения суда. Нанятые им люди принялись угонять скот вдовы Салливан, запугивать её людей, совершать поджоги хозяйственных построек. Однажды ночью трое всадников прибыли, чтобы сжечь хозяйскую конюшню. Они привязали лошадей к старой сухой сосне в пятистах футах от цели, спешившись, подкрались поближе и зажгли факелы. Сухая постройка вспыхнула мгновенно. Живший в каморке возле конюшни Ворон услышал лошадиное ржание, первым прибежал на пожар и успел выпустить лошадей. Измазанный сажей, дымящийся, он выбежал из конюшни вслед за последним жеребцом. Напрасно работники фермы бегали туда-сюда с вёдрами, через пару часов от строения остались лишь дымящиеся головёшки. Сгорели вместе с каморкой и Степановы сбережения.

Единственное из своих вещей, что успел спасти Ворон, был украденный им во Владивостоке чемоданчик, в котором хранились маузер, будёновка и пачка писем. В одном из них, полученном уже на Дальнем Востоке, сестра Катерина отписала ему о том, что отца с матерью раскулачили, забрали дом и весь скот, а младший брат Иван ушёл воевать с красными под командованием Колчака. Это письмо он знал наизусть, но часто перечитывал вечерами при свете масляной лампы, словно надеясь, что его содержание изменится:
«Дорогой мой братец, Степан Афанасьевич!
Пишу Вам из нашей родной деревни Масловки, по которой вы, наверное, дюже сильно скучаете! Мать и отец, слава Богу, живы! Но опосля того, как дом наш забрали комбеды, папаня сильно запил и сейчас хворает нервною тряской. А брат Иван ночью отвязал нашего коня Ветрю и ускакал до Колчака. Говорят, он сейчас в самом штабе у них служит. Как же теперь нам всем быть? Вы, Степан Афанасьевич – красный командир, а брат наш Ваня – беляк. Я теперича каждый день молюся и плачу, лишь бы только вы оба живыя осталися! Спаси Христос! Кланяюсь вам! Ваша младшая сестрёнка Катерина.»

***

Элизабет Салливан, вдова безвременно ушедшего Уильяма Салливана, собрала на крыльце хозяйского дома своих управляющих и прочих работников для проведения совета:
– Джентльмены! Я собрала вас по известному вам поводу. У меня больше нет возможности платить вам жалование. Судья Локридж постановил арестовать мои счета в федеральном банке на время судебной тяжбы. У меня есть большие сомнения в подлинности долговых расписок. Уильям никогда не говорил мне о долге, но он успел рассказать мне одно: а именно, что, когда он бурил водопойную скважину в северо-восточной части нашего владения, из неё вместо воды пошла нефть!
– По нынешним временам, мэм, это дело может принести вам больше, чем золотые прииски! – сказал Пит Ченнинг, помощник управляющего ранчо Рональда Грэма.
– Предположительно, это продолжение Техасского нефтяного пояса. Тогда запасы нефти огромны. Кроме меня, Уильяма и мистера Грэма, – продолжала вдова, – об этом знал только геолог из Техаса, которого муж нанял для обследования месторождения. Я полагаю, что тот был тайным агентом «Стэндард Ойл». Дело в том, что Уильям умер от сердечного приступа на следующий день после того, как отказался продать наш участок компании. Уверена, что его кончина не была случайной!
– Ей-богу, миссис Салливан, это рука компании! Ему, наверное, подсыпали яд! – сказал дородный чернокожий повар по имени Мозес Джонс. – Но на моей кухне не нашлось бы человека, способного на такую низость!
– Знаю. Я доверяю моим людям, Мозес. Муж ездил на переговоры в Мидленд. Яд могли подсыпать там.
– Бьюсь об заклад, что именно так и было! – воскликнул Грэм, снимая золотое пенсне. – Я отговаривал мистера Салливана от этой поездки! Видит Бог!
– Простите, что вмешиваюсь, – начал Степан. – Но у нас в Сибири за такие дела спуску не дают!
– А что нам делать? – повернула на него свои блестящие карие глаза Элизабет. – За спиной Моррисона стоит нефтяная компания, у него сотни вооружённых людей. Они купили судью, который наверняка вынесет решение в его пользу.
– Численный перевес – это, конечно, преимущество, но оно не обеспечивает безоговорочную победу. Надо оценить наши ресурсы и возможности, поискать союзников. Мы должны какое-то время продержаться, а потом, глядишь, дело дойдёт и до федеральных властей. В общем, требуется организовать оборону.
– Вы рассуждаете, как полководец, мистер Ворон.
– А я и есть, в каком-то смысле, полководец, мэм! – сказал Степан, вспомнив, как с бойцами своего эскадрона первыми врывались на вал Перекопа.
– Ну тогда я прошу вас взять формирование отряда самообороны в свои руки. Мистер Ченнинг вам поможет, он целый год воевал на востоке.
– Не на Дальнем Востоке, надеюсь? – нахмурился Степан Афанасьевич.
– Нет, сэр! Я воевал в Европе, на Западном фронте, – пояснил Пит, потирая плечо, на котором под рубахой был шрам от немецкого штыка.
– Слушай сюда, дружок, – добавил Ворон на ухо Питу. – Нам бы проехаться в город и пообщаться с местными ковбоями. А ещё в резервацию апачей да к лидерам мексиканской диаспоры. Нет у меня надежды на одних ваших ранчеро. Ленин говорил, пролетариям надо объединяться.

***

– Значит так, товарищи! – сказал Степан Афанасьевич, занюхав самогон рукавом. – У меня есть к вам дело!
– Товарищи? Ты, слышишь, Тони? – сказал владелец ранчо «Кордерито» Майкл Макбрайд, обращаясь к своему компаньону Тони Хикоксу.
– Эй, мистер, вы всё же не дома в России. Здесь у нас принято обращение «джентльмены», на худой конец «приятели» или просто «парни». Товарищей здесь отродясь не водилось. – Хикокс отложил в сторону нож, которым до этого чистил ногти.
– Вот об этом я и хотел поговорить. – сказал Степан, запихивая маузер обратно в карман. – Вы что-нибудь слышали о компании «Стэндард Ойл»? Вижу, что да. Дело в том, что эта компания вот-вот наложит лапу на ваши ранчо. Да и сама земля вокруг скоро станет не ваша.
– Чёрт возьми, ребята! Как это? – возмутился Макбрайд.
– А так, что на вашей земле открыто огромное месторождение жидкого золота, то есть нефти! И это, говорю вам, большое несчастье.
– Но ведь это наша земля! Значит, и нефть под ней наша! – крикнул Тони Хикокс.
– Какие наивные вы всё-таки, парни! Маркса вы не читали, я полагаю? А я читал одну толковую книжку, там говорилось, что ради прибыли капиталист пойдёт на любое преступление. Уильям Салливан был убит! На его ферму уже пытаются наложить лапу! Угоняют скот! Прошлой ночью сожгли конюшню. Смекаете?
– Давайте говорить по делу. Какие у вас предложения? – наконец спросил Макбрайд.
– Объединяться! Создать что-то вроде рабочей ковбойско-фермерской армии.
– Я смотрю, тут уже формируются воинские подразделения, – со стороны входа послышался сочный, хорошо знакомый всем сочный баритон шерифа Бенсона. – Вы не забыли, кто здесь представляет закон? Здесь я, Гаррет Бенсон, решаю, что, где и как будет!

Публика недовольно загудела. Для убедительности шериф поднял «винчестер» себе на плечо:
– Имейте в виду все, особенно ты, краснопёрый! Если устроите на моем округе беспорядки, городская тюрьма будет набита вами, как жестяная банка маринованными халапеньо! Мне показалось, или вы тут пьёте?

***

Закат опускался на прерию заливая всё вокруг багровым светом, словно кровью. С северо-востока тянулись тяжёлые, мрачные тучи. Жители ранчо Салливан собрались во дворе перед хозяйским домом.
– Поставим дозоры, – распоряжался Ворон. – Разместим людей со всех сторон.
– Ты, Джим, – сказал он, обращаясь к работнику, ранее помогавшему ему с лошадьми. Возьми лошадку порезвее, например Долли, привяжи её к сухой сосне, что к северу от бывшей конюшни, да полезай на дерево. И смотри за горизонт. Благо здесь такая равнина, что если у тебя убежит овца, её видно ещё целые сутки. Привяжи себя веревкой, чтоб не упасть. А если что, мигом дуй к нам на ранчо!
– Мистер Ворон, сэр, – сказал Пит Ченнинг. – Я служил в артиллерии. Пару лет назад у одного фермера, родом из Пенсильвании, я увидел старое орудие времён войны Севера и Юга. Это хорошая скорострельная пушка под названием «Кофемолка Эйджера». Задала она жару нашим конфедератам в своё время! Покойный мистер Салливан разделял мою страсть к истории, и мы купили её. У старика нашлось и несколько ящиков с боеприпасами. Их мы тоже забрали. Всё это бережно хранилось в большом амбаре и находится в исправном состоянии. Мне нравилось следить за ней.
– А ты толковый парень, Пит! – сказал Ворон с восхищением. – Так постарайся, чтобы её в нужный момент было сподручно выкатить на огневой рубеж. А чтобы вас там не перестреляли, возведите перед сараем стену из мешков с песком, вроде редута.
– Да, сэр! Будет исполнено, сэр!

***

Ближе к часу ночи прискакал дозорный Джим:
– Тревога! Там огни! Они едут на двух автомобилях! И еще около дюжины скачет верхом!
– Занять позицию! Огонь вести с упора! – взревел Ворон. – Без команды не стрелять!
Вскоре показались автомобильные фары. Первое авто врезалось в ворота и, выбив их, вскоре остановилось. Второй автомобиль въехал сквозь освободившийся створ на территорию ранчо. Конные бандиты стали обходить ранчо по сторонам. Прибывшие на автомобилях были вооружены «томпсонами» и тут же накрыли позиции оборонявшихся шквальным огнём.
– Ложись! – скомандовал Степан Афанасьевич.
Пули молотили по постройкам и мешкам с песком. Как только стрельба стала реже, а нападающие подошли поближе, Ворон снова скомандовал:
– Пит, выкатывай орудию! Огонь! И потом ещё добавил пару слов по-русски.
Ченнинг распахнул ворота сарая и двинул пушку на позицию. «Адская кофемолка» заработала, озаряя ранчо яркими сполохами. «Бум! Бум! Бум! Бум!» – заговорила она, отрывая обшивку с автомобилей, круша лобовые стёкла, разрывая части двигателей. Взорвались один за другим бензобаки. Нападавшие бросались в стороны, пытаясь укрыться.

В это время Ворон и остальные защитники ранчо, включая вдову Салливан, вели стрельбу, обороняясь от конных бандитов, пытавшихся зайти с флангов. Каждому выстрелу «маузера» Степана Ворона вторило громкое эхо. Гулко ухали винтовки из окон-бойниц каменного хозяйского дома. Атакующие поняли, что их план провалился. Забрав раненных, они отступили. Пятеро мёртвых бандитов остались лежать на земле. Их тела оттащили ярдов на триста в прерию. Поле боя осталось на этот раз за защитниками ранчо.

Приближался рассвет. Степан снова расставил посты и сидел на крыльце хозяйского дома, обдумывая дальнейшие действия. Все остальные защитники ранчо, сражённые усталостью, спали там, где смогли устроиться. Из дверей вышла миссис Салливан:
– Я очень признательна тебе, Степан. Только благодаря тебе, твоему опыту и смелости мы выстояли сегодня.
– Да что там, леди. Ваши ребята тоже не промах!
Она немного помолчала и продолжила:
– Я должна вам признаться. Моррисон делает это не только ради земли и нефти, он делает это ради меня.
– Что? – удивился Степан.
– Десять лет назад он искал моей руки, сделал мне предложение. Уже тогда он начинал вести грязные дела с банкирами. У него появились связи, он думал, что ему всё подвластно. А я, девушка из благородной семьи, выбрала Уильяма, простого ранчеро из Мидленда. Но Уильям любил меня и ради меня готов был идти вперёд, чтобы добиться успеха. Моррисон же хотел взять меня как трофей. Сейчас он стал ещё богаче, и его аппетиты увеличились.
Степан схватился одной рукой за перила и сделал шаг на крыльцо по направлению к ней:
– Я не дам вас в обиду, леди Элизабет!
Элизабет положила свою белую ручку на грубую, темную от загара руку Ворона.
– Я знаю это.
И Степан Ворон, давно не обнимавший ничего, кроме своего коня и винтовки, вдруг обнял леди Салливан свободной рукой. На мгновение он замер, как бы не осмеливаясь, но, увидев в глазах ответ, решительным движением привлёк её к себе и поцеловал в губы.
Она отстранилась первой, но не убрала рук с его плеч. Её глаза блестели в темноте.
 – Степан... Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня я хочу быть с тобой. Он обнял её крепче и посмотрел на гаснущие звёзды над прерией.
– Завтра будет война, Элизабет. Но сегодня... сегодня – только мы!

***

Утром прискакали Майкл Макбрайд и Тони Хикокс. С ними Хромой Джек, Вэнс и ещё четверо. На двух свободных лошадях были навьючены мешки.
– Вот! Привезли два ящика патронов! Один с винтовочными, другой с револьверными, – сказал Макбрайд. – Теперь мы сможем хорошенько показать зубы! Он засмеялся, не выпуская изо рта сигару, и показал золотой оскал, засверкавший на солнце.
– Джефф! Билли! Разгружайте! – крикнул он своим людям.
– Тащите их в дом! – распорядился Пит Ченнинг. – Мы расположим стрелков, включая женщин, у всех окон дома, вкруговую! Одни будут вести стрельбу, другие заряжать. Эта тактика хорошо сработала в прошлый раз.
Макбрайд наклонился к Степану и сказал:
– Старый добрый Клей просил передать тебе: ему чирикнула птичка, что Моррисон вне себя от ярости после того, как вы надрали задницу его людям. Он злее, чем гремучая змея, которой наступили на хвост подкованным каблуком. Клянётся, что отправит тебя в ад!
– Я буду ждать мерзавца там, если у него это получится, – ответил Ворон, сплюнув на пыльную землю. – Но мы ещё поглядим.

***

– Пятьсот долларов тому, кто застрелит русского! Тысячу – если захватите его живьём! Нарежем из него ремней! – объявил Моррисон. – И не смейте даже близко подходить к вдове Салливан! Тому, кто хоть пальцем её коснётся, я лично откручу голову!
Его «армия» представляла собой любопытное зрелище: пёстрая толпа из мафиози с северо-востока, наёмных убийц, фермеров-неудачников, попавших к нему в зависимость, и разномастного отребья, желающего заработать звонких монет неправедным трудом.
– Ничего, гордая белая голубица! Твой орёл добьётся тебя! – думал Моррисон, впихивая рассыпанные по столу патроны в барабан «кольта». – Вэнс вырвет у них жало. Я вернул ему закладную на землю его отца, да ещё пообещал 5000 долларов сверху! Он умрёт, но сделает работу! Возьмём их голыми руками!

***

Пит – это по-нашему Петька, – разъяснял боевую задачу Ворон. – Ты, Петька, зря под пули не лезь. Вот когда они поближе подойдут, тогда свою пушку из сарая снова и выкатишь. Жди моего сигнала!
– Хорошо, Степан Афанасьевич, сэр! – Ченнинг за последние дни выучил длинное имя-отчество Ворона и обращался к нему только так.
– Джек, ты и Вэнс, помогайте Питу в обслуге орудия. Майкл Макбрайд и Тони Хикокс! Вы займете со своими людьми левый и правый фланги.
– Теперь ты, шеф, – сказал Степан, обращаясь к повару. – Твоя задача, чтобы мы, прежде всего, не умерли с голоду во время осады. И заготовь пару-тройку бочек воды в доме. А потом, на твоё усмотрение, можешь помочь нам отстреливаться.
– Я буду подавать Мозесу сначала продукты, – сказала его жена Руфь. – А потом патроны!
– Вот это по-нашему! Молодец! – похвалил женщину Ворон.
– Я тоже умею стрелять, – сказала миссис Салливан. – Я приготовила винтовки Уильяма. Он был ценителем оружия. И научил меня с ними управляться.

В ожидании атаки бандитов Джек, сидя рядом с Питом Ченнингом в теньке у стены дома, решил погадать – бросил кости и тут же помрачнел: выпало четыре. Четвёрка означала смерть.
– Да плевать! – сказал Джек, подбадривая себя. – Ерунда это всё!
Он достал из-за пазухи плоскую фляжку с виски, хлебнул и добавил:
– В любом случае, помирать на сухую я не согласен! Хлебнёшь, Пит?

Подкрадывались сумерки. Подвывая, задул западный ветер. Где-то далеко загрохотал гром, озаряя горизонт сполохами света. Мозес отправил Руфь в сарай за фасолью для ужина.
– А что это вы делаете? – удивилась она, увидев, как Вэнс с помощью лома курочит механизм подачи боеприпасов у картечницы Эйджера. Вэнс бросился на неё и принялся душить. Руфь не могла закричать, она пыталась вырваться, но Вэнс всё сильнее сжимал ей горло. Внезапно хватка ослабла, и Вэнс, сам захрипев, повалился на пол. Позади, сжимая в руках окровавленный топор, стоял Мозес.
– Я подумал, что мешок с фасолью слишком тяжёлый, и тебе его не дотащить, – сказал он жене.

Тем не менее, основная единица боевой техники была испорчена. Прибежал дозорный:
– Мистер Ворон! Они едут! Их очень много! Три автомобиля, грузовик и еще всадники. Дюжины три!
– Без пушки нам придётся туго, – сказал Ворон. – Все отходим в хозяйский дом! Стены там толстые, каменные. Сделаем из него крепость! Используем окна как бойницы. Пит, хватайте с Джеком мешки с песком и тащите туда!
Хромой Джек как раз брал один из мешков, когда позади него показались бандиты. Джек, припадая на больную ногу, побежал к дому.
– Бросай мешок! – крикнул ему Пит Ченнинг. Раздался выстрел, и Джек, выронив свою ношу, упал на землю.
– Чёртовы кости! – успел воскликнуть он.
Ченнинг рванулся к Джеку, но было уже поздно. Губы азартного игрока и любителя выпить сомкнулись навсегда. Пит бросился обратно в дом, но следующий выстрел настиг его. Истекая кровью, он ввалился в холл, где женщины сразу принялись оказывать ему медицинскую помощь.
– Петька! Живой? – крикнул прикрывавший его отход Ворон.
– Пока что да, Степан Афанасьевич… Вот и второе плечо мне пометили.

Бандиты, окружившие дом, начали делать осторожные вылазки, прикрывая своих сообщников интенсивным огнём из винтовок и томпсонов.
Обороняющиеся вели ответную стрельбу. Помощник Макбрайда Билли Майлс зазевался у окна после выстрела и поймал две пули в грудь и ещё одну в голову. Он упал на подоконник, заливая его кровью. Его тут же сменил Джефф Мэдсен.
– Не высовывайся, Джефф! – крикнул Степан, толкая тяжёлый шкаф к дверному проёму. – Элизабет, осторожно!
Элизабет уверенным движением перезарядила винтовку и выстрелила в щель между шкафом и дверным косяком. Руфь зарядила и подала Мозесу револьверную винтовку, одновременно принимая из его рук разряженный ремингтон.
– Отведайте-ка это на ужин! – комментировал тот, стреляя. – Что, слишком остро?
В ответ ударил ещё более мощный залп. Потом выстрелы стихли, и зазвучал голос Моррисона:
– Сдавайтесь! Тогда мы поступим с вами по-христиански! Вам всё равно долго не продержаться!
– Это мы ещё посмотрим! – усмехнувшись, крикнул в ответ раненный Ченнинг. – У нас, благодаря Мозесу, тут столько тушёных бобов и вяленой говядины, что можно протянуть хоть до Дня Благодарения!

Спустя два часа осаждённые увидели, что бандиты привезли на грузовике бочку с нефтью. Они стали заливать её в бутылки и бросать их, целясь в дом, по которому стали расплываться чёрные, пахучие кляксы. Ранчеро пытались подстрелить бросающих, но те, наученные опытом, научились находить укрытия и бросать из положения лёжа. Наконец, дом стал чёрным от нефти. Нефтяная жижа капала с крыши и текла по стенам, собираясь в лужи. На стороне противника, едва загоревшись, потухли после выстрелов два факела.

– Эй, Степан! Пусть Элизабет выйдет из дома! Скоро мы всё равно подожжём его! Ты же не хотел бы, чтоб она сгорела там вместе с тобой?
– Я не выйду к тебе, Крис Моррисон! К сожалению, ты снова не лучший выбор! – ответила через окно Элизабет и выстрелила из ремингтона в сторону говорившего.
– Ладно! Тогда есть второй вариант! – голос Моррисона захрипел. – Если вы не хотите, чтобы этот дом превратился сейчас в жаровню, пусть выходит чёртов коммунист! Поговорим с ним по душам, как мужчины!

Ворон ответил:
– Этот вариант мне подходит, Моррисон! Убери факелы, прикажи своим людям сделать шаг назад. Я выйду!
Открылась дверь, и Степан Афанасьевич Ворон, бывший красный командир, медленно, но твёрдо вышел вперёд, навстречу собственной вероятной смерти, как он не один раз делал в своей жизни до этого. Его голову покрывал невиданный доселе местными ковбоями головной убор – будёновка с синей звездой, а поверх неё горела, отражая свет факелов, звезда красная. На боку висел в самодельной кобуре его единственный шанс – маузер «боло».

Крис Моррисон вышел ему навстречу, сжимая в руках блестящий золотом кольт.  Его рать полукольцом окружила двор, ощетинившись винтовками и пистолетами. Соперники почувствовали рубеж и встали на нём, замерев. Чёрная, густая тишина накрыла двор, лишь далеко в прерии послышался вой койота. Два выстрела почти слились в один. Моррисон нажал на спусковой крючок на долю секунды раньше. Его пуля оцарапала щёку Степана и пробила левое ухо будёновки. Выстрел из маузера попал в правую руку Моррисона. Золотой кольт брякнулся о землю. 
– Убейте его! – хрипя от боли, закричал главарь банды.

Но двор с двух сторон вдруг озарился залпами. Под крики и улюлюканье туда хлынула многочисленная конница, сметая противника. С одной стороны конная лавина была индейской, с другой – мексиканской. Вслед убегающим летели жужжащие стрелы, раздавались выстрелы.

Но отступающим некуда было бежать: навстречу им двигался шериф Бенсон в сопровождении депов, а также федеральный маршал и отряд конной полиции, вооружённой винчестерами. Они начали разоружать сдающихся бандитов и заковывать их в наручники. Понемногу из чёрного, побитого пулями дома стали выходить защитники ранчо. Вынесли на двор убитых.

К Степану подъехал крупный индеец с чёрно-белой раскраской на лице. Волосы его были схвачены кожаным ободом, с которого свисали орлиные перья. Подняв вверх правую руку, он сказал:
– Вождь апачей Белое Перо приветствует тебя, Красный ковбой! Мы пришли помочь тебе. Ты сказал, что поможешь защитить нашу землю от жадных бледнолицых. Однажды они явились сюда и сказали, что здесь нам не будет счастья. Сказали так и забрали наши земли. Нам очень жаль, что большой красный вождь в твоих краях умер, не закончив своё дело. Пусть великий Усен* теперь поможет новому красному воину! (примечание: Усен – верховный бог у апачей)

Следом подъехал усатый мексиканец в сомбреро, на котором красовалась маленькая красная звездочка, вырезанная из жести:
– Меня зовут Хуан Бонилла! Мы пришли помочь Бакеро Рохо*! (примеч: красный ковбой) Проклятые гринго потеснили нас отсюда. И теперь мы вроде как второй сорт, хуже нас для них только индейцы и чёрные. Под предводительством Бакеро рохо мы докажем им, что это не так! Тьерра и либертад!* (примеч: Земля и свобода!)
– Спасибо, товарищи! – ответил им Ворон.
– Но как ты организовал всю эту подмогу, Степан? – спросила Элизабет. – Вот уж от кого я не ждала помощи!

– А зря! Я был не только в салуне. Мы с Питом съездили в индейскую резервацию, повстречались с мексиканцами, заехали в китайские рестораны и прачечные. Словом, встретились со всеми, кого тут ущемляют в правах. Я рассказал им о том, что буржуям выгодно, чтобы мы все перессорились. А когда мы вместе, мы – огромная сила, которая может менять мир!
– Никогда не думал, что буду сражаться за идеалы большевизма! – сказал Макбрайд, сплёвывая табак.
– Будь я проклят! – добавил Хикокс.

Элизабет Салливан вышла вперёд:
– Предателем был не только Вэнс! Не правда ли, Рональд Грэм? Ведь это ты убедил меня, что агентом «Стэндард Ойл» был техасский инженер. А на самом деле, агентом являешься ты! Кто ещё мог помочь Моррисону подделать долговые расписки с подписью моего покойного мужа? И мне кажется, я знаю, кто отравил Уильяма! Подлый убийца!
Управляющий Грэм затрясся и попятился назад.
– Стреляли вы тоже не особенно активно и, кажется, совсем не целились. – Добавил Пит.
– Но моя сфера – бумаги! Я же не солдат… Я невиновен! – попытался оправдываться Грэм.
– Бумагами можно нанести не меньше вреда, чем оружием и ядом! Вяжите его, товарищи! – скомандовал Степан.

К крыльцу дома подъехали несколько всадников, среди которых был шериф Бенсон:
– Представляю вам, леди и джентльмены, господина федерального маршала! Крис Моррисон является фигурантом федерального расследования. Мы арестовали его и отправим в окружную тюрьму в Санта-Фе. Судья Локридж отстранён от вашего дела, миссис Салливан! С ваших счетов, а также имущества снят арест. А теперь давайте восстановим здесь порядок: слишком много вооружённых людей в одном месте – мексикашки, индейцы, узкоглазые и чёрт ещё знает что!
– Но ведь они спасли нас, шериф Бенсон! – сказала Элизабет.
– Замечательно! А теперь пусть залезут обратно в те норы, из которых выползли!
Степан вытер рукавом кровь со щеки и посмотрел на шерифа. Это был взгляд классовой ненависти.
– Они для вас не люди!
– Парень, ты лезешь со своим уставом в чужой монастырь. Я здесь представитель государства, смекаешь? В своей работе предпочитаю систему противовесов. Я мог бы давно уже упрятать в тюрьму старину Клея, но по мне, пусть лучше наши парни хлебают в салуне виски, чем начнут увлекаться марксизмом и читать «Капитал». Мы давно следили за Моррисоном. Ублюдок давно перешёл все границы и стал угрозой государству. Ты, конечно, помог нам взять его. Но твои «хороводы» с индейцами и мексиканцами могут создать мне проблем на десятилетия вперёд, а для меня главное – это порядок. Не пора ли тебе заняться проблемами своей страны, дружище?

***

Прошли три дня. Дом был всё также чёрен и разбит, но по периметру двора уже стояли новые столбы для ограды, которые Степан изготовил прошлым вечером. Нашли последнее упокоение Хромой Джек и Билли Майлс. У остальных начали затягиваться раны. Степан и Элизабет сидели на крыльце дома в креслах и пили чай, глядя на уголёк заходящего солнца. У ног Ворона стоял его потертый чемоданчик.
– Мне надо ехать на Родину, Элизабет. Понимаешь, я сестренку давно не видел. Родители старые уже. Как их бросить? Ну и революция… Столько крови пролито за неё. Я там нужен.
– Ты нужен и здесь. А ты не думал, как тебя встретят там свои? Что ты им скажешь, как объяснишь, что делал здесь? Думаешь тебе поверят? Отец твой для них враг, брат ещё хуже…
– А вот это не ваше дело, леди! – вспыхнул Степан. – Я вот здесь с тобой чай пью, а они может там голодают!
– Прости! Прости меня! Я не хотела! Я просто… очень переживаю за тебя… Вот здесь, в этом свёртке, деньги. Их хватит на дорогу в Россию. И даже немного, чтобы ты не нуждался первое время. Это моя благодарность за твою помощь, самое малое, что я могу сделать для тебя. Пароход из Сан-Франциско отходит через неделю. Ты успеешь добраться.

Степан взял свёрток с деньгами, но не сунул его в карман, а положил на стол, прижав чашкой с чаем.
– Зацепила ты меня, Лиза! Места себе не найду! Ей-богу! Влезла в душу Америка эта ваша проклятая! Глаза закрою – тебя только вижу!
Ворон опустился перед ней на колени, схватил её руки и прижал к своему лицу.

– Степан! Бороться за справедливость можно не только с оружием в руках. Не обязательно проливать кровь. Ты можешь помочь индейцам и всем остальным по-другому. Я не знаю, какое решение ты примешь, но я буду ждать. Столько, сколько смогу.
Она замолчала, лишь ветер шевелил её волосы.

Он открыл лежавший у ног чемоданчик, достал из него пожелтевшее письмо и сквозь замутневший взгляд тихо прочёл вслух:
«А ещё, дорогой Степан Афанасьевич, хочу сказать, что нету у нас другой надёжи, кроме вас одного! Кланяюся вам! Ваша младшая сестрёнка Катерина.» 
– Понимаешь? Она пишет, у них никого нет, кроме меня.
Элизабет увидела, как его грубые, мозолистые руки, привыкшие держать маузер, дрожат, касаясь смятого листа бумаги. И спросила тихо:
– Ты её очень любишь?
Он не повернул головы. Только кивнул, молча.
– Тогда поезжай, – сказала она совсем тихо. – Ты вернёшься. Я знаю.