Ева и Фридхолд, гл. 3. Я нашла тебя, Адам...

           Если бы нашелся в мире такой смельчак, который осмелился бы заявить Фридхолду, что любовь всей его жизни придет к нему вместе с первым плачем его первенца, то, наверняка, это заявление было бы воспринято им как оскорбление и точно не осталось бы без достойного ответа. Но так случилось, что Ева вошла в его судьбу именно в тот день, который ознаменовался рождением его сына. А он на протяжении всей жизни благодарил своего друга Удо, который оказался невольным виновником их встречи.
           В тот праздничный для советских людей майский вечер Фридхолд пребывал в состоянии нежной грусти. Поговорив накануне по телефону с Клаудией, он вновь казнился тем, что не настоял на своем и не уехал вместе с ней на роды в Германию.
           Неожиданно в дверь его комнаты громко и требовательно постучали. Фридхолд, взглянув на часы, нехотя открыл непрошеному гостю, раздражаясь тому, что его отвлекают от милых воспоминаний о Клаудии. Это был его друг Удо — и, как всегда, в прекрасном расположении духа.
— Тоскуешь без Брунгильды, будущий папаша? — бросил с порога Удо, и бесенята в его глазах просто ошалели от тех соблазнов, которые он собирался предложить другу. — Прекращай тосковать, без пяти минут отец, и благодари небеса, что наше общежитие находится всего в паре шагов от Дома культуры! А сегодня там триумфальное событие! Пролетарии всех стран объединяются в вихре танцев! Так что давай, быстро собирайся! Наши все уже там! И, пожалуйста, не делай такое лицо, мой друг, как будто я толкаю тебя на преступление против священных уз брака! Ни-ни! Уж кто-кто, а я точно знаю, что карающая рука Клаудии достанет из-под земли любого, кто создаст угрозу ее собственности. Но в этой стране целомудрия я в полной безопасности! Про тантрические танцы здесь мало кто знает, а тем более практикует, так что Клаудия может спокойно рожать! Вашему браку твоя измена с советской обольстительницей точно не угрожает! И возражения не принимаются! Раненного любовью друга я не брошу в печали!

          Когда Удо и Фридхолд вошли в зал университетского Дома культуры, танцевальный вечер был в самом разгаре. Играл любимый всеми студентами вокально-инструментальный ансамбль юридического факультета, и чудесные ритмы танцевальной музыки почти мгновенно увлекли неугомонного Удо в самую гущу танцующих. Найдя нескольких ребят из своего землячества, которые, как и он, не танцевали, Фридхолд присоединился к ним. Желания двигаться у него не было, но музыкальная атмосфера зала была ему по душе, и Фридхолд с интересом стал наблюдать за разгоряченной публикой, в которой уже трудно было отличить по темпераменту сдержанных немецких юношей от горячих молдавских парней, а страстных кубинцев — от пляшущих поляков или пылких греков-киприотов.
          Но, странное дело, в этом многоликом разноцветье красивых молодых людей нельзя было не заметить девушку, чье присутствие невольно привлекало к себе внимание всех и заставляло кого открыто, а кого-то украдкой наблюдать за нею. И не то чтобы она была ослепительной красавицей или впечатляла совершенством фигуры, нет!
Но во всем ее облике было что-то такое, что, не поддаваясь пониманию, притягивало и зачаровывало окружающих, словно бабочек, стремящихся к огню. А ее танец манил и завораживал взгляд, опрокидывая цивильное сознание в бездну дремучего язычества. Фридхолд отвел взгляд, дисциплинируя себя напоминанием о Клаудии.
        Внезапно появившийся Удо вернул его обратно:
— Посмотри, — прокричал он Фридхолду сквозь шум музыки. — Посмотри на эту девочку, Фридхолд! Она же прелесть как хороша! Эсмеральда Гюго просто блекнет перед этой девушкой!

          Прервав танец, Удо не сводил восхищенных глаз с танцующей незнакомки. — И заметь, она одна! Без парня! Догадываешься почему? Потому, что настоящая красота — это волшебство, которое действует парализующе. А в этой девушке все волшебно! К ней просто боязно приблизиться обыкновенному человеку! Посмотри, какая у нее прозрачная кожа лица! И как темные волосы подчеркивают его белизну!
         Удо был так впечатлен, что, перестав танцевать, не умолкал теперь ни на минуту. А Фридхолда охватили смешанные чувства. Он одновременно и хотел смотреть на эту девушку, и противился своему желанию. Где-то за тысячи километров от него, возможно, уже началось таинство рождения его ребенка, сопровождаемое муками Клаудии. И мысль об этом требовала от Фридхолда немедленного бегства из зала. Но какая-то неведомая сила словно пригвоздила его ноги к полу, а взгляд больше не повиновался ему. Фридхолд уже жалел о том, что пошел на поводу у друга и оказался здесь, среди музыки и беззаботного веселья, вместо того чтобы, думая о жене, оказывать ей незримую поддержку.

           Между тем, Удо продолжал, все более вдохновляясь:
— Бьюсь об заклад, что эта девочка станет добычей негодяя! Знаешь почему я так уверен? Потому что, как показывает история, пока нормальные мужчины благоговеют перед красотой, боясь к ней прикоснуться, тупые варвары, не способные понять и оценить ее лучезарность, просто овладевают ею как занятной вещицей, излучающей свет. И, не умея с ней обращаться, быстро ломают ее. А потом, обозлившись на то, что вещица больше не светится, сначала трясут ее, потом бьют, пытаясь заставить ее снова излучать свет, а потом и вовсе уничтожают. Такие вот, как эта нежные и волшебно-светлые девочки — мечта всех варваров во все времена!
Посмотри, это же прелесть, как блестит и трепещет на ее теле тонкий красный атлас рубашки, заправленной в черные брюки! У девочки потрясающий вкус! Этот кожаный пояс с чеканкой вокруг талии — просто шедевр! Кстати, ты слышал в перерыве, без музыки, перезвон чеканных монет на цепочке ее пояса, когда она шла по залу? Да этот перезвон монет на ее талии вместе с цоканьем подковок ее каблучков по цементному полу может свести с ума любого! Опасная девушка! Да и сама она в опасности! Ты видел ее руки, когда она танцевала? Да за то, чтобы они обвились вокруг твоей шеи , можно и самой шеей рискнуть !

          В этот момент музыканты объявили «белый танец», и Удо умолк, разделив со всей мужской половиной зала минуты напряженного ожидания. Фридхолд, не отличавшийся атлетическим сложением, всегда скромно оценивал свое впечатление на женщин. Поэтому сейчас, когда его сердце было занято Клаудией и будущим ребенком, он беспристрастно наблюдал за присмиревшими друзьями и оживившимися девушками, бросающими оценивающие взгляды в их сторону.
          Внезапно установившуюся тишину прервал нежный перезвон монет, а мгновением позже к нему присоединился дерзкий цокот каблучков. Через весь зал по направлению к ним шла та самая девушка — доселе недосягаемая, «вещь в себе», самозабвенно танцующая в одиночестве. Даже запоздалые аккорды музыкантов не смогли привести в движение притихших людей, которые пристально следили за легкой походкой незнакомки. Она шла, словно выпущенная стрела, неуклонно летящая к своей цели. И каждый хотел увидеть, что же это за цель.

           И десятилетия спустя сердце Фридхолда помнит тот миг, когда, опрокинувшись под взглядом этой девушки, оно «уронило» Клаудию...

— Я нашла тебя, Адам, — сказала она тихо, сделав ударение на первой букве, и, взяв его за руку, повела за собой. ..