Кисет. Охота на слова

Слово КИСЕТ, то есть  мешочек для табака, стало ярким символом Великой отечественной войны. Немецкий Tabaksbeutel таким символом быть не может.

В годы моего детства, когда базар в Кыштыме был в самом центре города, на деревянных ступенях пивных и закусочных часто собирались бывшие фронтовики, угощали друг друга  табаком из кисетов, иногда хвалились кисетами, нередко вспоминали, от кого они их получили. Редкий отечественный художественный фильм о войне обходится  без перекуров, без передачи кисета из рук в руки. Кисет с табаком или махоркой  в такой момент объединял многих.

Курить табак я начал лет с четырёх, научили друзья старшего брата. А всё потому, что моя мать выращивала табак на огороде, высушивала его на чердаке, нарезала на специальных ножницах и продавала на базаре стаканами. Когда дома я оставался один, приходили Юркины друзья и просили  дать им курева на одну цигарку. Они же научили меня  резать бумагу, сворачивать её, выкладывать табачок и даже прикуривать. Они подхваливали, а я старался и стал заядлым курильщиком  более, чем на 60 лет. Первые 10 лет курил исключительно махорку, но своего кисета у меня никогда не было.

О популярности кисетов на фронте свидетельствуют многочисленные стихи.

КИСЕТ
Николай Конышев
Простой кисет, каких немало
Я видел в нашей стороне.
Его хранил солдат бывалый
И подарил однажды мне.

И он сказал: «Мы уцелели
Каким-то чудом, паренек.
Сменил я многие шинели,
Но свой кисет всегда берег.

И он служил с бойцами в роте.
В  любом окопе, под огнем
Кисет с махоркой был в почете,
Тепло общенья было в нём…»

Беру я тот кисет с любовью,
Не с тем, чтоб в нём махру хранить.               
Он вышит был свинцом и кровью               
Бойцов, что так хотели жить,

Но не дошли в бою жестоком
До светлой майской тишины…
Спасибо, воин! Над окопом
Не виден сизый дым войны.

Не слышно взрывов, нет пожарищ.               
Живет Россия мирным днем.
Спасибо, друг, за то, что даришь               
Кисет на память о былом.

Мы не забыли, не  забудем
Всех тех, кто выиграл войну.
Спасибо Вам, герои-люди,
Что принесли нам тишину…

Храню кисет – подарок друга.
Но если снова грянет бой,
Я окажусь в свинцовой вьюге
С солдатской непростой судьбой.
1965.

А вот какое стихотворное мнение оставил Алексей Сурков:
Осторожно пощупал — кисет не промок,
Вынул бережно щепоть махорки,
Завернул, закурил. И поднялся дымок,
По-домашнему теплый и горький.
Черным дегтем внизу клокотала река.
В белом инее стыла береза.
По холодному небу текли облака,-
Может быть, от родного колхоза.
Он устало присел на подрубленный ствол
Возле самого края обрыва.
А по мосту, который он за ночь навел,
Горный полк проходил торопливо.
Грохотали орудия разных систем,
Шелестели по наледи шины.
Он сидел и курил и завидовал тем,
Кто ведет боевые машины.
Завивался и таял табачный дымок,
Как тепло задушевной беседы.
Он был плотник. И было ему невдомек,
Что за ним половина победы.

Заглянем в словарь Владимира Ивановича Даля, гнездо слова КИСА.
 КИСА и южн. зап. кишень, кишеня ж. мошна, карман, зепь;
|| деньги, достаток. Он ладно набил кису. За себя только, а за свою кишень не ручайся.
|| Мех, мешок, особ. кожаный, затяжной.
|| Сиб. шкура с оленьих ног, кисы, оленьи полусапожки. Не мудрен мужик, киса ядрена.
Кисет м. табачный мешок.
Кисетный, кисеточный, к кисету относящ.
Кисетник, кисетница, кто носит с собою кисет; кто шьет кисеты или торгует ими. Толковый словарь живого великорусского языка

От старших и учителей мы слышали, как школьники участвовали в изготовлении  подарков на фронт. Вязали из шерсти варежки, носки, вышивали носовые платочки на память, шили кисеты.

КИСЕТ
Леонид Глаголев
  Амулеты дарили когда-то,
Провожая в чужую страну.
Собирались в походы солдаты,
Забирали солдат на войну.

Уносили на память кисеты -
Шитый крестиком клок полотна,
И встречали кисеты победы,
Залпы в воздух...
                Прощай...
                Навсегда...

Вышивался кисет ранним утром -
Поутру руки надо занять...
За окошечком маленьким, мутным
Что-то думала старая мать...

Да, уходят, уходят в солдаты
Сыновья и мужья... Как же так?
Далеко до победных парадов,
Очень близко до смертных атак.

Будут руки касаться кисета -
И рассыплются крошки махры...
На ночлеге с неспешной беседой
Утром пасмурным тухнут костры.

До позиции - два перехода,
Память родины - шитый кисет...

Мелочь, кажется, но для народа
Драгоценней той мелочи нет.             
19 октября 2011г.

А вот мнение участника тех событий поэта  Александра Твардовского, написавшего большую поэму  «Василий Тёркин. Книга про бойца».

Потерял боец кисет,
Заискался, – нет и нет.
Говорит боец:
– Досадно.
Столько вдруг свалилось бед:
Потерял семью. Ну, ладно.
Нет, так на тебе – кисет!
Запропастился куда-то,
Хвать-похвать, пропал и след.
Потерял и двор и хату.
Хорошо. И вот – кисет.
Кабы годы молодые,
А не целых сорок лет…
Потерял края родные,
Все на свете и кисет.
Посмотрел с тоской вокруг:
– Без кисета, как без рук.
В неприютном школьном доме —
Мужики, не детвора.
Не за партой – на соломе,
Перетертой, как костра.
Спят бойцы, кому досуг.
Бородач горюет вслух:
– Без кисета у махорки
Вкус не тот уже. Слаба!
Вот судьба, товарищ Теркин.
Теркин:
– Что там за судьба!
Так случиться может с каждым, —
Возразил бородачу, —
Не такой со мной однажды
Случай был. И то молчу.
И молчит, сопит сурово.
Кое-где привстал народ.
Из мешка из вещевого
Теркин шапку достает.
Просто шапку меховую,
Той подругу боевую,
Что сидит на голове.
Есть одна. Откуда две?
– Привезли меня на танке, —
Начал Теркин, – сдали с рук.
Только нет моей ушанки,
Непорядок чую вдруг.
И не то чтоб очень зябкий, —
Просто гордость у меня.
Потому, боец без шапки —
Не боец. Как без ремня.
А девчонка перевязку
Нежно делает, с опаской,
И, видать, сама она
В этом деле зелена.
– Шапку, шапку мне, иначе
Не поеду! – Вот дела.
Так кричу, почти что плачу,
Рана трудная была.
А она, девчонка эта,
Словно «баюшки-баю»:
– Шапки вашей, – молвит, – нету,
Я вам шапку дам свою.
Наклонилась и надела.
– Не волнуйтесь, – говорит
И своей ручонкой белой
Обкололась: был небрит.
Сколько в жизни всяких шапок
Я носил уже – не счесть,
Но у этой даже запах
Не такой какой-то есть…
– Ишь ты, выдумал примету.
– Слышал звон издалека.
– А зачем ты шапку эту
Сохраняешь?
– Дорога.
Дорога бойцу, как память.
А еще сказать могу
По секрету, между нами, —
Шапку с целью берегу.
И в один прекрасный вечер
Вдруг случится разговор:
«Разрешите вам при встрече
Головной вручить убор…»
Сам привстал Василий с места
И под смех бойцов густой,
Как на сцене, с важным жестом
Обратился будто к той,
Что пять слов ему сказала,
Что таких ребят, как он,
За войну перевязала,
Может, целый батальон.
– Ишь, какие знает речи,
Из каких политбесед:
«Разрешите вам при встрече…»
Вон тут что. А ты – кисет.
– Что ж, понятно, холостому
Много лучше на войне:
Нет тоски такой по дому,
По детишкам, по жене.
– Холостому? Это точно.
Это ты как угадал.
Но поверь, что я нарочно
Не женился. Я, брат, знал!
– Что ты знал! Кому другому
Знать бы лучше наперед,
Что уйдет солдат из дому,
А война домой придет.
Что пройдет она потопом
По лицу земли живой
И заставит рыть окопы
Перед самою Москвой.
Что ты знал!..
– А ты постой-ка,
Не гляди, что с виду мал,
Я не столько,
Не полстолько, —
Четверть столько! —
Только знал.
– Ничего, что я в колхозе,
Не в столице курс прошел.
Жаль, гармонь моя в обозе,
Я бы лекцию прочел.
Разреши одно отметить,
Мой товарищ и сосед:
Сколько лет живем на свете?
Двадцать пять! А ты – кисет.
Бородач под смех и гомон
Роет вновь труху-солому,
Перещупал все вокруг:
– Без кисета, как без рук…
– Без кисета, несомненно,
Ты боец уже не тот.
Раз кисет – предмет военный,
На-ко мой, не подойдет?
Принимай, я – добрый парень.
Мне не жаль. Не пропаду.
Мне еще пять штук подарят
В наступающем году.
Тот берет кисет потертый,
Как дитя, обновке рад…
И тогда Василий Теркин
Словно вспомнил:
– Слушай, брат,
Потерять семью не стыдно —
Не твоя была вина.
Потерять башку – обидно,
Только что ж, на то война.
Потерять кисет с махоркой,
Если некому пошить, —
Я не спорю, – тоже горько,
Тяжело, но можно жить,
Пережить беду-проруху,
В кулаке держать табак,
Но Россию, мать-старуху,
Нам терять нельзя никак.
Наши деды, наши дети,
Наши внуки не велят.
Сколько лет живем на свете?
Тыщу?.. Больше! То-то, брат!
Сколько жить еще на свете, —
Год, иль два, иль тыщи лет, —
Мы с тобой за все в ответе.
То-то, брат! А ты – кисет…