Этюд Аэлита. Шум как стимул для творчества

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита влетела в кабинет без стука. За ней, шаркая, вошёл мужчина в линялом свитере и с наушниками на шее. Он выглядел как человек, который только что разругался с целым миром и пришёл искать третью сторону.
— Профессор, — выдохнула Аэлита, — это Эрик. Мой сосед сверху. Он не может больше в этом шуме.
Эрик сел в кресло, даже не поздоровавшись. Снял наушники и положил их на стол.
— Я писатель, — сказал он глухо. — Мне нужна тишина. А в моей квартире… там музыка. Всегда. С утра до вечера. Снизу, сверху, сбоку. Я пробовал беруши. Они не помогают. Я пробовал уехать в горы. Там было тихо. Но не было интернета.
Профессор отложил карандаш. Посмотрел на наушники. Потом на Эрика.
— Вы не пробовали присоединиться к шуму?
— Я писатель, — повторил Эрик с нажимом. — Я не могу писать под музыку. Особенно когда у соседей сверху играет сальса.
— А если представить, что сальса — это часть вашего романа? Ритм. Темп. Дыхание героев?
Эрик замолчал. Посмотрел на профессора с недоверием.
— Вы предлагаете мне… слушать музыку и писать про неё?
— Я предлагаю вам перестать воевать с реальностью. Она не уйдёт. Но вы можете её использовать.
Аэлита села в своё кресло. Закинула ногу на ногу. На её лице играла лёгкая улыбка.
— Я вчера заходила к Эрику, — сказала она. — Он сидел за столом с ноутбуком. Пальцы на клавиатуре. А из-под потолка доносилась сальса. И он… он печатал в такт. Сам не заметил.
— Это был инстинкт, — буркнул Эрик.
— Это был танец, — поправил профессор. — Вы танцевали, пока писали. И это прекрасно.
Эрик снял наушники, задумчиво повертел их в руках, словно взвешивая слова профессора, и вернул на привычное место — на шею.
— Я попробую, — сказал он нехотя. — Но если соседи включат что-то медленное — я не отвечаю за героев. Они начнут страдать.
— Идеальные условия для драмы, — кивнул профессор. — Иногда герои должны страдать. Иначе читателям скучно.
Эрик встал. На пороге обернулся.
— Спасибо. Я, наверное, куплю наушники с шумоподавлением. Но буду слушать только сальсу. Чтобы написать счастливый конец.
Он вышел. Аэлита и профессор остались вдвоём.
— Вы только что убедили писателя танцевать, — усмехнулась Аэлита. — Под сальсу. В его же квартире.
— Я не убеждал. Я просто показал, что у него есть выбор: бороться с шумом или танцевать.
Она взяла чашку. Отпила кофе.
— А если бы у него была другая музыка? — спросила она тихо.
— Тогда был бы другой роман. Но это уже не наша проблема. Это его дар. Или проклятие. В зависимости от темпа.
В кабинете снова запахло  свежим кофе и чем-то очень похожим на примирение…
На следующее утро где-то наверху, в квартире Эрика, тихо заиграла сальса. И возможно, он писал. Или танцевал. Или и то, и другое.

Конец эпизода