Если жизнь тебя обманет

ГЛАВА 1
КОЛЕСО ФОРТУНЫ

«Жизнь — не зебра из черных и белых полос, а
шахматная доска. Здесь всё зависит от твоего хода»
Х. Мураками)


Верь в себя

Мы познакомились в больнице. В одной палате восемь женщин разных по возрасту, образованию, социальному положению. Лежа на больничной койке, каждая из нас высказывала свои взгляды на жизнь. От одних рассказов хотелось плакать, от других — смеяться. И песни были тоже очень разные: от частушек "Я упала с самосвала, тормозила головой", до романса "Гори, гори моя звезда". Мы и сопереживали друг другу, и критиковали за необдуманные поступки и страдальческие настроения. И, в конце концов, мы подружились.
Я абсолютно не знала, как мне самой жить дальше. Но я так сильно прониклась проблемами моих новых подруг, что попыталась каждую научить быть счастливой.
— Вот уж, действительно, каждому свое. Как говорится, кому-то хлеб чёрен, кому-то жемчуг мелок. У каждой из нас своя ахиллесова пята.
Для Ларисы женское счастье — это возвращение блудного мужа. Для Карины счастье — это возможность стать гуру для бедолаг, потерявшихся в житейских джунглях. У Серафимы предел мечтаний — дождаться мужа из тюрьмы и не мыть подъезды после работы. Триединая основа Зойкиного дамского счастья — это деньги, любовь и красивая жизнь. У Тамары главная цель жизни — поставить на ноги ребенка. Для Марины личное счастье — это возможность окунуться с головой в поэзию и жить в ней, спрятавшись от житейских проблем.
Девочки, главное — верить в свое счастье и не потерять себя. Всё же решаемо! Всё в вашей власти. Маргарите — срочно на диету. Карина, ты у нас филантроп, значит, тебе есть смысл встать в ряды волонтёров или вступить в одно из благотворительных обществ. Медсестре Серафиме следует, как можно скорее, бежать из своего криминального гнезда, устроиться на работу в какой-нибудь санаторий: и сыта, и крыша над головой, и работа по специальности. А муж, когда отсидит свое, сам к тебе приедет. Татьяна, ты — героиня! Теперь главное — так держать, не оглядываясь назад. Зойке сначала надо определиться: либо деньги, либо любовь, либо красивая жизнь. Если деньги — приклейся к олигарху; если любовь — выходи замуж за своего первого возлюбленного, похоронившего мать; если красивая жизнь — вали за кордон. Тамара, срочно разводись со своим мерзопакостным мужем, продай квартиру, которую тебе завещала свекровь, на эти деньги ты сможешь вылечить ребенка за границей. Квартира, в которой прописан «изменщик коварный», принадлежит только тебе, ведь твои родители оформляли тебе дарственную. Но если суд вдруг пожалеет убогого калеку, разменивай жилплощадь навсегда. А Мариночке, любительнице поэзии, владеющей английским, французским и немецким, сам Бог велел заняться переводами стихов иностранных авторов на русский и русских поэтов на иностранные языки. Марина, пора тебе забыть про капризы судьбы и заняться делом.
Девчонки, мне кажется, что Конфуций специально для вас говорил: «У вас есть паруса, а вы вцепились в якорь». Я прошу вас, любите себя, верьте в себя, и всё у вас получится.
— А ты, Вероника? Какая у тебя проблема? Как ты с ней справляешься?
— Я по пословице: «Чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу». Как мне самой выбраться из глубокой ямы, я еще не придумала. В процессе.
— Поделись своей «бедой» с нами. Может, и мы на что-то сгодимся, может быть, сумеем помочь.
— Мне поможет только чудо.
— Девчонки, давайте обменяемся телефонами и года через два встретимся, посмотрим друг на друга. Интересно, хоть кто-нибудь из нас сумеет осуществить свою мечту и при этом стать счастливой?

***

Однажды вечером мне позвонила Карина и назначила встречу на следующий день в кафе, что напротив больницы, в которой мы когда-то ввосьмером лежали в одной палате и жаловались друг другу на судьбу. Узнав, что я журналистка, девчонки уговорили меня записать и опубликовать рассказанные ими поучительные истории, чтобы их горький опыт не пропал даром, а заставил насторожиться и задуматься многих слишком наивных и доверчивых женщин. Впечатлённая трогательными рассказами своих «подруг по несчастью», я написала и издала свою первую повесть «Взгляд на жизнь с больничной койки». Немало воды утекло с тех пор. Ужас, как быстро летит время. Я всю ночь не могла заснуть, вспоминала девочек из нашей палаты, перебирала события, случившиеся со мной за последнее время. Что же завтра я расскажу подругам о себе? Как говорится, хвалиться нечем, жаловаться не на кого.
К моему удивлению за столиком в одиночестве сидела Карина, пила кофе и улыбалась:
— Вероника, присоединяйся. Нет, нет, ждать никого не будем, потому что никто больше не придет. Рассказывай скорее про себя, я сгораю от нетерпения и любопытства. Ты единственная про кого из нашей компании никто ничего не знает. С остальными я созванивалась, встречалась, а до тебя мне ни разу не удалось дозвониться, всё время отвечали, что ты в командировке. В каких таких Палестинах ты побывала, подруга? А чудо-то, которого ты ожидала, произошло?
— Не случилось. И командировки мои доброго слова не стоят. Про себя расскажи. И почему других не будет?
— Начну с хорошего. Тамара свекровину квартиру продала, в Израиле сына вылечила, сама подлечилась, замуж вышла. Муж — ее мечта. Доктор, вдовец, отец двух маленьких девчушек, так что Тамаре там скучно не бывает. Мне сказала, что счастлива. Каждый раз, когда мы созванивались, она передавала тебе огромный привет и приглашала в гости.
— Спасибо. Давай всех девчонок соберем и нагрянем к Томочке. Как план?
— Да все, кто мог, уже побывали у нее, осталась только ты. А у нас теперь от ее мужа нет секретов, он же гинеколог. Первой отправилась к ней Лариса. Ты ее увидишь — не узнаешь. Выглядит сногсшибательно. Очаровашка, из салонов красоты не вылезает, наряды, в крайнем случае, от Зайцева и Юдашкина. Она теперь издает журнал «Секреты женского счастья». Муж помог ей с организацией издательства, вымаливая прощение. Лариска, ведь, журналистка по образованию, вот теперь и наверстывает, оторваться не может. Журнал полезный: есть рубрики и про суженого, и про то, как надо худеть, и про здоровое питание, и про природную косметику, и даже советы влюбленным. У нее печатаются известные модельеры, косметологи, психологи, врачи и еще бог знает кто. И сама она, конечно, много пишет, у нее же богатый опыт борьбы за право быть любимой. Но у меня создалось впечатление, что вся ее метаморфоза уже не только ради мужа. Теперь за ней тянется шлейф поклонников самых разных возрастов. Она мечтала с тобой встретиться, но сейчас в очередном круизе, якобы, с подругой.
— Я очень за нее рада. Молодец. Так и надо им всем, большим любителям эскортниц, рога наставлять.
— И с эскортницами в нашей компании всё в большом порядке. Зойка не последовала твоим советам, не захотела дифференцировать свои хотелки, решила, что у нее всё сразу будет в одном флаконе: и деньги, и любовь, и красивая жизнь. Уговорила Лорку познакомить ее с бывшей эскортницей мужа, и теперь у нее и валюта, и пылкий любовник-инженер, и папик, который купил ей квартиру и возит по курортам. В общем, перегружена любовью и роскошью. А главное, у Зойки теперь такие связи, что она может всё устроить, всё достать, всё уладить.
— Мечты сбываются.
— Татьяна вышла замуж за своего начальника. Смотрятся они, конечно, комично: она — высокая худая, а он — приземистый толстяк. Но не влюбиться в него невозможно: галантный кавалер, изысканные манеры, ума палаты, интересный собеседник, добрая душа, но самое главное —Татьяну любит до безумия. Признался мне, что у него любовь к ней с первого взгляда, когда она ему билет в Большой театр продала по госцене. Но он тогда был женат. А когда они что-то реставрировали в нашем посольстве в Риме, его жена влюбилась в итальянца и осталась жить в Италии. После развода Пал Палыч не женился, хотя претенденток, наверняка, было достаточно: он же соблазн для девиц, озабоченных поисками холостого «денежного мешка». Мне Палыч рассказал: «Я никогда не собирался жениться ни на одной из своих женщин, ждал Танюшу. Объяснял Татьяне, что рядом с ней — паразитирующий махровый эгоист, а она твердила, что любит его. Но моему терпению нет предела. И теперь я самый счастливый муж на планете». Но самое важное в этой истории, что Танюша счастлива: помолодела, похорошела, глаза горят.
— Она заслужила счастье.
— Ну, а я организовала сообщество в поддержку женщин и детей, страдающих от домашнего насилия. Оказывается, таких легионы.
— Как же тебе удалось такое серьезное дело с мертвой точки сдвинуть?
— Непросто. Пришлось даже замуж выйти за того, от кого это, главным образом, зависело. Зато теперь моя жизнь наполнилась смыслом и мотивацией.
— Я всегда знала, что древнеримская богиня судьбы и удачи рядом с тобой отдыхает от забот. Фортуна поворачивает своё колесо, чтобы все трепетали перед ней, испытав изменчивость судьбы и случайность удачи: сегодня человек наверху, завтра колесо повернётся, и он окажешься внизу. А ты сама себе Фортуна: твоя судьба и удача зависят только от тебя.
—Да, я знаю, зачем живу, я вижу плоды моего труда. У меня есть повод гордиться собой.
— Ну, ты не очень-то нос задирай! А Серафима? Что с ней?
— Там итальянское кино, но завидовать нечему. Беда за бедой. Серафиме, у которой любимый муж сидит в тюрьме за убийство, мы очень сочувствуем. Но она уверена в его невиновности. Помнишь, когда-то она говорила нам, что у неё уже давно все нервы закончились и все слезы пролились, но вспоминая своего Ванечку, Симка рыдала каждый раз так, что дорыдалась до инфаркта. Требовалась срочная операция. Ждать в огромной бесплатной очереди было бессмысленно. Чтобы срочно, значит платно. Дети, посетив отца в тюрьме, обратились к нему за деньгами, вдруг и в самом деле что-то припрятал. Отец кричал, как сумасшедший, божился, что никого не убивал, ничего не воровал, и денег у него нет. Требовал, чтобы срочно продали трехкомнатную квартиру, купили скромненькое жилье на окраине и спасали мать. Сказано — сделано. Операция прошла удачно.
— А что с Мариночкой? Как ее успехи?
— Тут плохо всё. Нет ни успехов, ни Мариночки. Со слов следователя она выбросилась из окна, оставив предсмертную записку. Меня, к сожалению, тогда не было в Москве. Вернувшись из командировки, я от соседей узнала о трагедии.

Коммуналка

«Стоит ли удивляться несовершенству
человека, если он создан за один день?»
(Б. Лесняк)

Самоубийство Марины не укладывается в моей голове. Впервые увидев ее жуткую коммуналку, я была в шоке. Обитатели квартиры — слегка осовремененные персонажи Зощенко. Они постоянно придирались к Маринке, запугивали, козни строили. Я уговаривала подругу срочно бежать оттуда. Она упиралась:
— Разбогатею на переводах, тогда и съеду.
— Но у тебя же есть браслет-змейка. Ты же говорила, что он из белого золота, змеиные глазки — натуральные изумруды, а по всей длине змеи — натуральные алмазы. Это же целое состояние. Браслет предусмотрительно задуман в форме спирали, значит, его можно растягивать и сжимать на любой размер запястья. Это сокровище легко будет продать.
— Ни за что. Я лучше с голода умру, чем расстанусь с этой змейкой. Это же семейная реликвия. Мой прадед добыл этот браслет в кровавой борьбе за новую счастливую жизнь. На браслете прадед увидел буку "М" и женился на Марфе. Она до самой смерти носила это украшение. Девочек у них в семье не было, и браслет достался старшему сыну, моему дедушке. Он женился на моей бабушке Маше и она стала носить эту змейку. Когда мой отец женился на моей маме, он подарил этот браслет ей. Маму звали Мариной.
— Уму непостижимо! Интересно, что такого совершил твой героический прадед, в борьбе за народное счастье, что не ему достался трофей, а он — трофею. Эта змея взяла твоего прадеда в плен, а потом ваши мужчины стали ее заложниками. Все ваши женщины, носившие эту змею с буквой "М", соответствовали ей первой буквой своего имени. Тебя тоже подогнали под букву "М", и ты стала зависимой от этого браслета, боишься расстаться с ним. Это семейный психоз? Или это массовый гипноз небывалой силы?
— Гипноз тут не причем. Мама носила этот браслет целый год. Потом она умерла во время родов. Папа назвал меня Мариной в память о ней. Он рассказал мне историю этого браслета, надевая его мне на руку в день моего восемнадцатилетия. Эта зеленоглазая змейка — наша семейная реликвия. Она — единственное напоминание о моих родителях. Всё остальное имущество распродал мой Злой Гений Эдик-поэтик.
Перед самой командировкой я встречалась с Маришкой. У нее глаза горели: она заключила выгодный договор с какой-то редакцией на перевод рассказов малоизвестного французского писателя. В ответ на мой вопрос "Как поживаешь?", Марина с завидным чувством юмора рассказала мне про свою коммунальную квартиру. Вот где поистине "смех сквозь невидимые миру слезы".
— Как, оказывается, разнообразна жизнь на этом свете. Нет, я не о птичках и бабочках, я о жизни людей в моей коммуналке. Вернее, это они думают, что живут, а мне кажется, что они просто выживают. Они выдавливают из своего примитивного существования какие-то сомнительные удовольствия, устраивают шабаши, игры для кошелька и тела и при этом умудряются радоваться жизни. Я попыталась поставить себя на их место, чтобы хоть немного расслабиться, но у меня возникло только одно желание — провалиться сквозь землю. Имя моё в этой квартире не прижилось. Все называют меня "Цаца".
Моя ближайшая соседка — Зинаида Карповна Чумичкина. Все называют её просто старухой, хотя не такая уж она и старуха. По-моему, она и сейчас коня на скаку остановит. Устраивает мне всяческие мелкие пакости, но видно, что без особого удовольствия, а по инерции. Как только меня увидит, сразу же начинает радостно причитать, что таким цацам, как я, нечего зря небо коптить. Но я больше страдаю не от нее, а от ее сынка Коляна. Он живет в другом доме, но частенько навещает мать. По-моему, он у нее ворованное прячет. Каждый раз приходит с огромными сумками, а уходит пустой. Старуха после ухода сына на ключ закрывается и никого не впускает, стучи -не стучи, делает вид, что ее нет дома. Выпить любят и мать и сын. Но пьют не в своей комнате, а на кухне. Напьются до чертиков и песню орут. Всегда одну и ту же: "Хас-Булат удалой, бедна сакля твоя, золотою казной я осыплю тебя...." Мне в это время из своей комнаты выходить опасно: пьяный Колян сразу же кидается на меня, объясняется в любви и норовит в койку затащить. Я кричу, как резаная, а старуха хохочет и подначивает сынка. Колян каждый раз клянется мне, что добьется своего и тогда уж задушит меня насмерть в своих объятиях. Я в долгу не остаюсь, закроюсь в своей комнате и кричу: "Близок локоток, да не укусишь — шея коротка". Николай напивается, как свинья, а на утро мне же жалуется, что у него голова раскалывается из-за моего воздержания. Старуха утешает его: "Голова болит — заду легче".
В следующей комнате живет эскортница Марго (Маргарита Змейская). Я с ней почти дружу. Она неоднократно спасала меня от пьяного Коляна. И не только она, ее сутенер Жорж — тоже. Он приезжает за ней и отвозит "на работу". Иногда он остается на ночь. Марго при этом говорит, что у нее выходной. И, вздохнув, добавляет, что ее выходные мало отличаются от ее рабочих дней. Её Жоржик постоянно предлагает мне свою опеку и усердно зазывает в свою сомнительную фирму "На все вкусы". Капкан для наивных девиц. Я, конечно, категорически отказываюсь, но сутенёр не теряет надежды. Приезжая за Марго, он заходит ко мне с цветами и шоколадкой и сладко поет о красивой жизни, которая ждет меня, если соглашусь с его предложением. В свой выходной Марго вместе с Жоржиком глушит коньяк и поет ему: "А где мне взять такую песню, чтоб о любви и о судьбе, и чтоб никто не догадался, что эта песня о тебе"... Поет неплохо. Но всегда только эту песню. Марго мечтает о моем браслете. Замучила меня просьбами продать змейку: "Даю за неё хорошую цену. Она хоть и бижутерия, но очень уж похожа на настоящую драгоценность из прабабушкиной шкатулки. Для тебя это просто бирюлька, а для меня — возможность поворота судьбы. Мне она позарез нужна. Сейчас я просто Марго. Ничем не выделяюсь из своей компании Анжелик, Матильд, Сюзанн. Зацепиться не за что, интригу плести не на чем. А когда у меня будет твоя браслетка, я такой лапши всем на уши навешаю, мама, не горюй. Все будут знать, что эта зеленоглазая змея — семейная реликвия моего древнего дворянского рода Змейских. Я уже и семейные истории, связанные с этой змейкой сочинять начала. Уверена, что при таком раскладе на меня обязательно обратит внимание какой-нибудь папик-денежный мешок. И я, наконец-то, буду в шоколаде".
Следующий сосед — пьяница Шурик Мосин, бывший геолог. Он сломал ногу в экспедиции и был вынужден заниматься только камеральными работами. А душа рвалась на волю, "в пампасы". Потихоньку начал пить. Вошел во вкус. Жена с ребенком перебралась к матери. Шурик заплакал и пить стал чаще. С работы уволили. Набрал долгов и кредитов и всё прогулял. Отдавать нечем. Его уже и за горло взяли и на счетчик поставили. Теперь он плачет еще громче и пьет еще больше. Сначала Шурик постоянно просил у меня деньги, но, убедившись, что у меня их нет, стал умолять меня отнести браслет в скупку, чтобы спасти жизнь ему, хорошему человеку, обиженному судьбой и женой. Он-то сразу понял цену браслета с изумрудами и алмазами. Жалуется мне: "Я соврал кредиторам, что жена участвует в очень серьезном открытии по анатомии, и ей обещали большую премию. А эти бандиты угрожают и издеваются надо мной: "У нас своё открытие в анатомии: «Как ни крутись, а ж.... сзади». И если через неделю долг не вернешь, твоя анатомия будет у патологоанатома". Иногда Шурик царапается в мою дверь, просит его впустить и причитает: "Моя жена мне изменила, и я отомщу ей, я изменю ей с тобой, Цаца. А если ты еще и мои долги закроешь, я на тебе женюсь". По вечерам, хорошенько набравшись, Шурик, рыдая, поет одну и ту же песню, приспосабливая ее под себя: "А я не летчик, а ты была так рада любить героя из летного отряда. А я не лётчик, а я налётчик..." Иногда он, утомившись от забот, засыпает прямо под моей дверью. Бедолага.
И последний мой сосед — Василий Бесков, огромный детина неопределенного возраста. Он всегда в тельняшке, поэтому все зовут его боцманом. К нему постоянно приходят какие-то сомнительные личности. Играют в карты, орут, матерятся, курят что-то очень вонючее. Дверь из комнаты нараспашку. Иногда у них доходит до драки. Потом пьют мировую и кричат "Мурку". Я однажды попыталась сделать замечание боцману. И услышала: "Молчать! Здесь я банкую. Еще раз рот разявишь, Цаца, проиграю тебя в карты серьезным людям". Про таких, как он, говорят: "Когда совесть раздавали, его дома не было".
Все мои соседи — меломаны. Как напьются, обязательно поют. Очень громко, почти кричат. Причем каждый всегда кричит одну и ту же песню, видимо, любимую. Через несколько месяцев мне осточертел их репертуар, и я в каждую комнату подбросила песенник. На следующий день я все четыре сборника обнаружила в туалете. Их приспособили в качестве туалетной бумаги. Намек мои заклятые друзья-соседи поняли, но результат — противоположный. Назло мне они стали кричать все те же песни, но еще чаще и еще громче. И смешно, и грустно. Оказалось, что песенники — слабое оружие против ветеранов коммуналки. И это естественно: большому кораблю — айсберг нужен. Пути Господни неисповедимы. Когда я только поселилась в этой квартире среди этих людей, мне было страшно, хотелось уснуть летаргическим сном. А сейчас, когда я сполна нахлебалась этой серости, мне хочется жить, дружить, любить, слушать музыку, читать, ходить в театры, в полную силу наслаждаться плодами гениев, приходящих в этот мир, чтобы сделать его цветным.

***

— Вероника, согласись, что при такой жажде новой жизни, самоубийство нашей Маришки — исключено. Предсмертная записка вызывает у меня большие сомнения. На обрывке листа написано: "Я не могу больше так жить. Не могу и не хочу". Почерк Мариночки, но подписи нет. Похоже на фразу, вырванную из какого-то письма. Или это отрывок из рассказа, который она переводила. Очень странно, что на руке Марины не было браслета, которым она очень дорожила, говорила, что лучше с голоду умрет, чем расстанется с семейной реликвией. Следователь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи:
— Дело закрыто. Все ваши сомнения — детский лепет. Женщины не предсказуемы, вчера глаза горели — сегодня погасли. Происхождение записки выяснить невозможно. Мы обнаружили в комнате только паспорт Мироновой и документ по захоронению ее родителей. Ясно же, что она заботилась о том, чтобы ее смогли нормально похоронить. Вы утверждаете, что у покойной была записная книжка, альбом с фотографиями, договор с редакцией, браслет-змейка. Возможно, записная книжка и фотоальбом когда-то и были. Но логично перед смертью это уничтожить. Как говорится, концы в воду. Ей же не для кого было это оставлять. Никакого договора в комнате не было. Возможно, его вообще не существовало. Вы не знаете ни названия редакции, ни фамилии писателя. Браслет Марина Михайловна могла продать, подарить, потерять. Его могли украсть у нее живой или снять с мертвой, лежащей на земле. Квартира была закрыта на ключ. Комната Мироновой была заперта изнутри. Соседей в квартире не было. У них у всех есть алиби. Зинаида Карповна Чумичкина гостила у сына. Он это подтвердил. Маргарита Ивановна Змейская была на рабочем месте. Это подтвердил ее начальник. Александр Леонидович Мосин навещал малолетнего сына, который проживает у его тещи. Она это подтвердила. Василий Васильевич Бесков ездил на электричке в деревню заниматься сельскохозяйственными работами. У него там дом, доставшийся ему после смерти матери. Он предъявил железнодорожные билеты в оба конца.
Я лично опрашивал соседей. Все вспоминали, что переехав из отдельной московской квартиры в коммунальное захолустье, Миронова постоянно причитала: "Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!" Никто из соседей не удивился, что Марина Михайловна выпрыгнула из окна. Они считали, что барышня сделала это, потому что была абсолютно не приспособлена к жизни: боялась и клопов, и тараканов, а увидев мышь, кричала так, что у всех уши закладывало.

Александр Мосин взял на себя организацию кремации Мироновой. Как оказалось, он имеет виды на ее жилплощадь, ведь вместе с ним прописаны жена и ребенок, которые временно жили у тещи, а теперь вернулись. Но и другие обитатели квартиры не лыком шиты. Старуха Чумичкина пытается прописать к себе сына, якобы нуждается в уходе. Змейская раздобыла справку о беременности и хочет прописать мать. В комнате Бескина поселилась женщина с ребенком. По документам — жена. Борьба за эту жилплощадь идет не на живот, а на смерть. Каждый норовит устроить там свое дополнительное гнездышко. Так что следов пребывания Мироновой по этому адресу вы уже не найдете. Участковый жалуется, что устал разнимать дерущихся и опечатывать комнату.
Я еле сдерживалась:
— Зачем вам опечатывать одну комнату, если на всей этой криминальной квартире уже стоит «Каинова печать»?! Объясняю понятие "застрелиться" в контексте Марининых причитаний. Это же просто цитата из рассказа Чехова "Каштанка". Собачка потерялась, ей было плохо, холодно, голодно. И Антон Павлович написал: "Она, наверное, подумала бы "Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!" Когда нас что-то тревожит, мы с Маришкой всегда в шутку изображаем Каштанку, чтобы снять напряжение, отвлечься от грустных мыслей и посмеяться над собой. Этот рассказ еще в начальной школе проходят. Но, вероятно, никто не вспомнил его. Не зря все жалуются на память. Хотя мудрые люди считают, что многим стоило бы жаловаться на разум.
Теперь о возможности совершить убийство при закрытой двери. Любой из соседей мог постучаться и войти к Марине в комнату, оглушить ее, снять с руки браслет и сбросить барышню с балкона.
Убийца подложил заранее приготовленную, якобы, предсмертную записку (а на самом деле вырванную часть какого-то текста Марины), спрятал в своей комнате кое-что из вещей, вернулся, закрыл дверь изнутри и перелез с балкона на соседний балкон, принадлежащий кому-то из совсем другой квартиры. Это сделать нетрудно, ведь балконы расположены близко друг к другу. А рядом с соседним балконом находится пожарная лестница, по которой легко спуститься во двор, образованный вашим домом, задним фасадом какого-то склада, мусорными контейнерами и кучей вторсырья. Освещение там не предусмотрено. На таких задворках трудно найти свидетелей преступления, совершенного ночью в кромешной темноте.
Мотив был у каждого обитателя квартиры, алиби — ни у кого из них. Старуха Карповна использует свою комнату для передержки краденого. Марина догадалась. Старуха поняла, что соседка в курсе ее темных дел. Николай, ее сын, угрожал задушить Марину, если она добровольно не согласится с ним спать. Она не согласилась. На момент убийства Марины мать и сын Чумичкины были вместе. У них обоих был мотив, стало быть, алиби старухи Чумичкиной, подтвержденное ее сыном, — ничтожно. Так же, как и алиби Николая, подтвержденное его матерью.
Маргарита Змейская — фанатка Марининого браслета. Предлагала за него всё, что угодно. Шутила: "Если не продашь браслет, сниму с твоего трупа". Известно, что в каждой шутке — только доля шутки. Сутенёр Жоржик пытался заполучить красавицу Марину в свой бордель. Убеждал, соблазнял. Бесполезно. Злился: "Все равно из этой клоаки тебе только один выход — ко мне". Во время убийства Марины Змейская и ее сутенер были вместе, и у обоих был мотив. Значит, у них нет алиби. Жорж мечтал о Марине, Марго — о ее браслете. Нет ни Марины, ни браслета. И сутенер, и эскортница исчезли из поселка.
Еще один претендент на алмазную змейку — алкоголик Александр Мосин. Он считал, что его жизнь висит на волоске, и только браслет Марины может спасти его от кредиторов. Браслет исчез. Алиби Мосина подтвердила его теща, сказав, что он спал в ее квартире. Теща живет в трех шагах от этого дома. Мосин мог бы несколько раз ходить из одной квартиры в другую, пока теща спала с пятилетним внуком. Какое же это алиби? И почему теперь кредиторы Мосина не беспокоят?
К Василию Бескову (боцману) регулярно ходили сомнительные личности. В одном из них Марина узнала мошенника, которого разыскивает полиция. Это стало ее аргументом против беспредела Василия. После смерти Марины боцман залег на дно, затаился. Дружки его угомонились и носа не показывают в этой квартире. До деревни, где у Бескова дом, полчаса на электричке. Он говорил, что был там с утра субботы, в которую не стало Марины, до вечера следующего дня. И предъявил билеты на электричку. Да за это время и он, и его друзья могли несколько раз из деревни домой и обратно съездить, чтобы нужными билетами запастись.
— У вас, уважаемая, только домыслы и предположения, а фактов нет. Повторяю еще раз: дело о самоубийстве Марины Михайловны Мироновой закрыто.

***

Вероника в любых обстоятельствах не теряла присутствия духа, включала мозги и строила планы победы:
— Карина, прекрати слезы лить. Мы обязательно продолжим твое расследование и установим слежку за всеми жильцами этой пресловутой квартиры. Но сначала мы поставим капкан на злодея: где только можно, дадим объявление: "Срочно, очень дорого куплю браслет-змейку с зелёными глазками и хрусталиками на спинке. Этот браслет является семейной реликвией и для меня представляет большую сентиментальную ценность. Обращаться по телефонам...." Укажем номера моего и твоего телефонов. Новый хозяин браслета обязательно отзовётся.

ГЛАВА 2
РОКОВОЕ УБИЙСТВО

«Добро надо сеять, а зло сажать»
(А. Арканов)

Мы все сочувствовали нашей всегда печальной подруге Серафиме, у которой любимый муж сидел в тюрьме. Когда-то она говорила нам, что у неё уже давно все нервы закончились и все слёзы пролились, но вспоминая своего Ивана, Сима рыдала. Она была уверена в его невиновности.
Обвинённый в убийстве Иван Иванович, как заведенный, все время требовал пересмотра дела. Но кто ж его послушает? Кому он там нужен? Зойка первая не выдержала:
— Предлагаю нам самим сообща заняться расследованием этого загадочного «убийства ради денег», при котором у убитого исчезла огромная сумма, а у убийцы — не появилось ни копейки. Ездила я с Симкой на свидание в тюрьму к ее мужу. Меньше всего он похож на убийцу, такой же простачок, как его имя, в общем, Ванька с Пресни, и не более того. На организацию хитроумного плана с убийством и сокрытием награбленного явно не тянет.
Мы с Зойкой, Кариной и Ларисой по рекомендации надёжного знающего человека наняли детектива. Зовут его Лоэнгрин Леопольдович Миграев. Имечко, конечно, не для среднего ума, и мы его максимально упростили: называем сыщика Мегрэ. Он не возражает. Мегрэ Жоржа Сименона — его любимый детектив. Наш Мегрэ сразу же установил слежку за семьями убитого и предполагаемого убийцы и обнаружил шокирующие подробности: Роза, гражданская жена старшего сына Серафимы, — дочь убитого директора Климова, а Борис, гражданский муж Симкиной дочери, — сын убитого. Я быстренько нашла повод познакомиться с Розкой, втёрлась к ней в доверие и услышала душераздирающую историю убийства её отца.

Единственная версия

"Осудите сначала себя самого,
Научитесь искусству такому,
А уж после судите врага своего
И соседа по шару земному"
(Б.Окуджава)

— Петр Григорьевич Коваль продал нашему отцу свою умирающую строительную фирму «Строим на века», а сам остался там работать главным инженером. Компания под папиным руководством процветала, стала иметь безупречную репутацию и солидных клиентов. Я училась в архитектурном институте, Борис — в строительном. Мы собирались работать у отца, поэтому он держал нас в курсе основных дел фирмы.
Накануне убийства отец радовался, как ребенок, что удалось выиграть очень выгодный тендер. Он подписал договор, по условиям которого наша фирма должна не только построить новый цех на территории крупного действующего предприятия, но и закупить и смонтировать уникальное импортное оборудование, заключив контракт с субподрядчиками. На счет фирмы «Строим на века» пришел аванс в размере 100% от стоимости оборудования и 30% от стоимости всех строительно-монтажных работ.
Вечером отец почему-то обналичил всю эту огромную сумму и куда-то повез ее. Алчный шофер убил отца из своего охотничьего ружья, украл кейс с деньгами и передал его подельнику. А подельник, получив кейс, решил избавиться от шофера, ударил его булыжником по голове, но, к сожалению, не добил. В это время на дачу какого-то крутого бизнесмена лезли грабители, сработала сигнализация, полицейская машина наткнулась на нашу машину. Папа и шофёр были без сознания. В больнице убийцу удалось спасти, а отца — нет. Когда мама увидела убитого мужа, у нее случился инсульт, и она умерла.
Чтобы вернуть заказчику аванс, необходимо было найти похищенные деньги, но ни полиции, ни нам это не удалось. Пришлось срочно продать фирму и оплатить долг. Мы с братом поклялись отомстить за отца и мать: сделать жизнь семьи убийцы невыносимой. И нам это удается. С этим пунктом мы неплохо справляемся. У жены шофера-убийцы уже был инфаркт. К сожалению, обошлось, но приличной квартиры семья лишилась. Сына убийцы я быстро с толку сбила: он мне карточные фокусы показывал, а я, прикинувшись беременной от него, надоумила его с таким талантом в шулеры податься, чтобы деньги грести лопатой. Я каждый день подогревала его карточную страсть рассказами о подпольных казино и о красивой жизни.
Закончилась моя затея замечательно: Тимошка нарвался на настоящих шулеров-катал, которые ему все ребра пересчитали, да так добросовестно, что он потом долго восстановиться не мог.
Боренька тоже времени даром не терял: влюбил в себя дочь убийцы и втянул её в распространение соответствующего порошка. Вместе закладки делали. Там, конечно, не «дурь» была, а обыкновенная сода, но Анька этого не знала, и чувства страха и вины постоянно мучили ее. А когда её приятель, соседский парень, умер от передозы, Аньку окончательно замучили угрызения совести, и она подалась в монастырь грехи замаливать.
Кроме того, Борис привлек знакомого голубенького художника из Питера, который за приличные деньги соблазнил младшего сынка убийцы Васятку. А когда трехкомнатная квартира в Москве из-за инфаркта Серафимы превратилась в однокомнатную, художник вернулся в Петербург, прихватив с собой парнишку.
Мы с Борькой почти удовлетворены результатами наших стараний. Ждем только, когда убийца вернется из тюрьмы в разоренное гнездо и умрет от горя. Ну, как минимум, сопьется.
А вот возврат денег оказался нам пока не по зубам. Мы с Борькой досконально обыскивали и простукивали квартиру, подвал и чердак шофёра-убийцы. Пусто. Тимку, Васятку и Анютку мы выворачивали наизнанку каверзными вопросами, намеками, обещаниями, шантажировали любовью, сексом, слезами, пытались споить, чтобы вытянуть хотя бы намек на информацию о деньгах. И ничего.
Мы учили эту троицу, как нужно вести диалоги с отцом на свиданиях в тюрьме, чтобы ответы, казалось бы, на нейтральные вопросы, помогли нам разгадать секрет хранения денег. Но, увы, увы, увы. Результат пока нулевой. Но мы доведем дело до конца. Когда убийца выйдет из тюрьмы, мы будем следить за каждым его шагом. Он не только не сможет воспользоваться украденными деньгами, а будет всю оставшуюся жизнь жалеть о своем коварстве. Мы сумеем со всей беспощадностью отомстить за отца, мать и деда, который ненадолго пережил свою любимую дочь и умер от горя, шепча её имя.
— Роза, мудрецы говорят, что мстят только слабые люди, сильные прощают, а счастливые — забывают.
— Нет, мудрецы ошибаются. Я — сильная.
— Ты не только сильная, но еще и бесстрашная, если не боишься, что при пересмотре дела шофер окажется не убийцей, а жертвой.
— Это исключено. При доказательстве виновности шофёра в суде были поставлены основные вопросы:
Кто знал, что директор заезжал в банк и снял крупную сумму денег?
Кто знал, что директор повезет деньги на дачу?
Кто владелец ружья, из которого убили директора?
Кто мог передать третьему лицу информацию о деньгах, о даче и о ружье?
И на все вопросы был только один ответ: шофер.
Ни у кого не осталось и тени сомнения.

В поисках истины

«Никто не знает, каковы его
силы, пока их не использует»
(Гёте)

Много воды утекло с того дня, когда произошли печальные события, посадившие Ивана Ивановича за решетку. За это время люди, имеющие прямое или косвенное отношение к этой истории, не только не нашли ответы на все невыясненные вопросы, но забыли и сами вопросы.
Нашего Мегрэ сверлили важные моменты, которые суд оставил без внимания. Почему Климов внезапно решил забрать все деньги из банка? Причем, именно в день празднования юбилея, хотя, по словам главного инженера, директор заранее готовил пламенную речь для сотрудников фирмы. Версия, что он просто хотел украсть деньги, исключалась: это — то же самое, что гоголевская унтер-офицерская вдова сама себя высекла. Видимо, Кирилл Михайлович чего-то очень опасался. Может быть, его кто-то напугал ложной информацией о приближающейся гиперинфляции? И при этом ему предложили выгодно обменять рубли на доллары или на золото в каком-то подпольном обменнике? В борьбе с гиперинфляцией это было бы логично. Но причём тут его дача? А может быть, директора запугали какой-то другой ситуацией, при которой могут арестовать счёт фирмы в банке до выяснения какой-то информации? Директор боялся какого-то разоблачения и решил забрать всю наличность из банка пока не поздно? Или он просто хотел иметь возможность производить и оплачивать работы и поставку оборудования на суперважном объекте без срыва сроков, не дожидаясь окончания тотальных проверок, которые могут затянуться надолго? Возможно, кто-то сознательно пытался оклеветать фирму, и директора предупредили об этом. Кому выгодно отстранить фирму «Строим на века» от участия в производстве работ по выигранному тендеру?
Следующий вопрос: кто мог быть третьим участником трагедии, произошедшей на дороге возле дачи Климова? На поле боя два умирающих человека. Кто сотворил это? Кто украл деньги?
Если это подельник Ивана, вдруг решивший от него избавиться и стать единоличным хозяином кейса, то пострадавший Иван сразу бы назвал его имя, пока тот не предпринял новую попытку избавиться от соучастника. Ежу понятно, что недобитых свидетелей убирают. Иваныч уже выдал бы этого коварного сообщника, спасая свою жизнь, однако, он всё время долбит, что никаких подельников у него не было. Значит, действительно не было, иначе мы уже давно знали бы имя преступника. Иван Иванович клянется своей жизнью и здоровьем жены и детей, что не мог никому сообщить информацию о поездке с директором на дачу, потому что сам узнал об этом маршруте, только когда Кирилл Михайлович, выйдя из банка с кейсом в руках, сел в машину и объявил, куда поедем. Божится, что он не стрелял из ружья и не видел того, кто проломил ему голову.
Если бы у самого директора был сообщник, который понадобился ему в качестве помощника обмена или сокрытия денег, то он не взял бы шофера, потому что сам прекрасно водил машину, а лишний свидетель в таком щекотливом деле никому не нужен.
Версию о сообщниках детектив отмёл. Но третий был, это несомненно, ведь кто-то разбил голову Иванычу, убил директора и, вероятно, унес кейс с деньгами. Получается, что третий человек, злоумышленник, появился на месте происшествия без приглашения директора и без наводки шофёра.
Подъехав к даче, директор с кейсом отправился в дом. Иваныч с ружьем дожидался его возвращения на дороге возле машины. Когда шеф уже без кейса вышел из калитки, шофер положил ружье на капот машины и получил страшный удар по голове.
Если верить всему, что рассказал Иван Иванович, то очевидно, что бандит знал, куда и зачем поедет директор, но информацию об этом он получил слишком поздно. Если бы этот злодей заранее приехал и спрятался в лесу напротив дачи, поджидая директора, он мог бы сразу сделать свое черное дело и скрыться вместе с кейсом. Но он опоздал «к раздаче слонов»: кейса уже у директора не было. Судя по всему, убийство не было тщательно подготовлено, а может быть, и вообще не было запланировано, а произошло спонтанно. Возможно, заранее планировалось только ограбление, но что-то пошло не так.
Детектив времени даром не терял: побывал в лицензионном центре, общался в тюрьме с Иваном Ивановичем, его семьей, с детьми директора, с главным бухгалтером фирмы «Строим на века», со всеми руководящими сотрудниками этой фирмы, с заказчиками, с субподрядчиками.
У нашего Мегрэ талант располагать к себе собеседников, мертвого разговорит. И, конечно, он всё записывал на диктофон. Мы с Зойкой, Кариной и Ларисой очень внимательно слушали и эти записи, и комментарии сыщика, и его выводы.
Главный бухгалтер, пострадавшая в этой истории дама, рассказала:
— Директор звонил мне в день своей смерти и сообщил буквально следующее: «Уважаемая Зинаида Степановна, мне только что по большому секрету сообщили, что завтра произойдет очень серьезное негативное для нас событие. В связи с этим я вынужден принять спасительные меры. Не удивляйтесь моим сегодняшним действиям. Все, что я сейчас делаю, это только для блага фирмы. Завтра вам всё станет ясно. И еще: передайте, пожалуйста, главному инженеру мою праздничную речь и конверты с премиями».
На следующий день мне позвонили и сообщили о случившимся. Я с инфарктом попала в больницу. Там меня навестил наш главный инженер Петр Коваль. Я подробно передала ему разговор с директором, а он категорически настаивал, чтобы я следователю этого не говорила, уверял меня, что это бросит тень и на директора, и на меня. Ведь получается, будто я знала, что происходит что-то негативное, но не вмешалась, не приняла меры. Могут подумать, что я соучастница чего-то. Вот я и промолчала о главном, сказала только, что директор просил передать Петру Григорьевичу Ковалю конверты с премиями для раздачи их на карнавале.
Шофёра Ивана Ивановича детектив заставил чуть ли ни по минутам вспомнить весь злосчастный день:
— Перед обедом мне позвонил Кирилл Михайлович и сказал, что его планы резко поменялись, и я должен сопровождать его в очень серьезной поездке. Просил взять ружье и подъехать к его дому. Про моё ружье он знал, потому что я рассказывал, что увлекаюсь охотой и хвалился, что купил новое ружье.

Собрался я быстро, взял ружье, термос с чаем и целый пакет пирожков, на всякий случай. До Сбербанка добрались без приключений, но там Кирилл Михайлович пропадал целую вечность. Выйдя из банка, директор сказал, что едем к нему на дачу, кейс при этом директор из рук не выпускал. Сначала ехали молча, но после звонка из лицензионного центра у директора был приступ гнева. Он кричал: «Пригрел змею на груди. Ну, я устрою этому проходимцу такое, что ему небо с овчинку покажется. Завтра же он вылетит из фирмы, как пробка из бутылки. Вот уж, действительно, если ты думаешь, что у тебя всё хорошо, значит, ты чего-то не знаешь. Я, редкой глупости человек, поверил информации лгуна и мошенника, деньги снял. Но этот звонок меняет дело».
Спрашиваю директора: «Поворачиваем назад?», а он отвечает: «Нет, маршрут прежний. Сейчас ехать в банк бесполезно, когда доберёмся, он будет уже закрыт. Дома такую сумму надёжно спрятать негде, а здесь всё предусмотрено. Зря, что ли, ты ружье брал?»
Потом он позвонил кому-то, кричал, что увольняет его, обложил со всех сторон, но оправдаться не дал, бросил трубку.
Когда подъехали к даче, директор велел держать ружье наготове, а сам взял кейс и пошел к дому. Отсутствовал он не меньше часа, а то и больше, вышел из калитки с пустыми руками и пошел к машине. Я подумал, что кейс надёжно спрятан, значит, все тревоги позади, отбой. Вот тут-то я и дал слабину, положил ружье на капот, а сам отошел на шаг, чтобы отлить, и получил сильный удар по голове, а может и не один. Выстрела я не слышал, очнулся уже в больнице. Оказывается, был долго в коме, память на время терял, потом узнал, что Кирилла Михайловича кто-то убил, а обвинили в этом меня.
— Иван Иванович, как вам кажется, директор вам доверял?
— Конечно, доверял, мил человечек. Очень даже. Я регулярно возил его обедать к Гелионе Леонидовне. Красота неземная. Кирилл Михайлович говорил, что она раньше в нашей фирме дизайнером работала. Но это было еще до меня. Потом она уволилась, родила девчушечку. Показывая мне малышку, директор с гордостью представил её: Дарья Кирилловна.
Болтали, что раньше Гелиона была почти невестой Петра Григорьевича Коваля, когда он был еще одним из хозяев фирмы. Потом по неведомой мне причине Петр Григорьевич Коваль продал свою половину фирмы Кириллу Михайловичу Климову и исчез на какое-то время. Но ненадолго. Вернувшись, Коваль занял место главного инженера, которого онкология скрутила.
Гелиона предпочла статус любовницы директора статусу жены главного инженера. А может, это любовь. Похоже. Только ведь и у Григорьевича, наверное, любовь, он же так и не женился до сих пор. Такие дела.
Кстати, Петр навещает меня иногда. Первый раз — сразу же после суда. Сказал, что не верит в мою виновность. Просил, чтобы я вспомнил, куда мы с директором заезжали после сбербанка. Не верит, что никуда не заезжали. Рассказал, что дачу обыскивали специалисты, но денег не нашли. Очень жалел детей директора, которым теперь придется отвечать перед заказчиком своим имуществом, если я не вспомню, где директор спрятал кейс с деньгами.
Детей мне тоже жалко, но я честно рассказывал, что на дачу директор пошел с кейсом, а вернулся без него. Значит, деньги вы найдёте на даче, если Господь позволит. Господь не позволил. Григорьевич мне не верил. Требовал, чтобы я как следует напряг память и вспомнил весь путь из банка во всех подробностях.
Во второй визит Коваля я узнал душещипательную историю о продаже фирмы в пользу заказчика последнего договора, перечислившего огромный аванс. Дети остались и без родителей, и без денег. Детям необходимо помочь. Пётр долго совестил меня, уговаривал честно признаться, куда мы заезжали, чтобы спрятать кейс.
И эту песню я слушал от главного инженера еще несколько раз при его последующих визитах. Только теперь он еще и предлагал мне приличное вознаграждение за информацию, а когда стало известно о необходимости дорогостоящей операции моей жене, он пообещал оплатить операцию деньгами из кейса, если я назову место нашей остановки.
И каждый раз в ответ я долбил одно и то же: мы никуда не заезжали, нигде не останавливались, кейс на даче.

***

В Лицензионном центре детективу удалось выяснить, что комиссия отправила в фирму «Строим на века» отказ в предоставлении лицензии на реставрационные работы, потому что номер диплома, предоставленного главным инженером фирмы, принадлежит человеку, который умер девять лет назад.
За подлог документов Лицензионный центр не только отказывал фирме «Строим на века» в получении лицензии на выполнение реставрационных работ, но и собирался аннулировать лицензию на выполнение строительно-монтажных работ, если срочно не будет уволен главный инженер с фальшивым дипломом и не будут предоставлены документы на нового главного инженера.

***

— Вероника, мы, конечно, отдаем должное нашему Мегрэ, он — супер, но его общение с любовницей директора, Гелионой Леонидовной, может оказаться формальным. Тут мужчина не годится. Женщина нужна, да такая, чтобы и разговорить сумела и выслушать, чтобы ей душу излить хотелось. А такая у нас только ты, Вероника.
Сказано — сделано. Гелиона Леонидовна встретила меня с распростертыми объятиями. Она, одна из немногих, не верила в виновность шофера и мечтала, чтобы настоящий убийца был наказан.
Гелиона сообщила мне бесценные сведения:
— Кирилл звонил мне в тот страшный день, жаловался, что его, как наивного мальчишку, использовал и подставил Петр. Сказал, что у нас могут отобрать лицензию, потому что у главного инженера нет диплома.
Кирилл намеревался проучить Коваля и просил меня, замаскировавшись, то есть в маскарадном костюме, пойти на юбилей и проследить за Петькой, который будет воплощать Мефистофеля. Как только Петр покинет ресторан, я должна сразу же позвонить Кириллу.
Я схватила маску волка, в ней Кирюша развлекал Дашеньку в прошлый Новый год, нацепила свои лыжные брюки и огромный шерстяной серый свитер Кирилла. Получился замечательный волк, а главное — моя беременность не слишком была заметна, а если что, скажу, что я волк, который уже проглотил Красную Шапочку. Но когда я пришла в ресторан, Петра там уже не было. В костюме Мефистофеля веселился Сережа Малкин, конструктор из проектного отдела. Уж я-то его, как облупленного знаю, он когда-то ухаживал за мной. Я сразу же сообщила об этом Кириллу.
На следующий день подруга из фирмы сообщила мне о случившемся, я попала в больницу с угрозой выкидыша, пролежала там на сохранении почти месяц, а потом сразу же уехала вместе с дочерью к бабушке в Геленджик, дышать морским воздухом и питаться натуральными витаминами. Тогда целью моей жизни было сохранение ребенка. И мне это удалось. Кирилл Кириллович родился здоровеньким. И сейчас он прекрасно себя чувствует. Кстати, копия отца.
— Геля, спасибо Вам за информацию, но хотелось бы поглубже влезть в историю отношений Кирилла и Петра. С чего началось их взаимодействие? Расскажите, пожалуйста, если вы, конечно, в курсе.
— Они познакомились в Московском строительном институте. Кирилл — москвич, Петр — из медвежьего угла. Общежитие — в Мытищах, каждый день ездить утомительно. Постепенно Петька прижился в большой квартире у московского друга. Но, слава Богу, ненадолго. Женился на дочке крутого босса, бросил институт, с помощью тестя организовал строительный кооператив, который в дальнейшем перерос в общество с ограниченной ответственностью. Пётр процветал. Век бы так. Но из провинции приехала его школьная любовь Аэлита, которой он когда-то клялся, что женится. Петька, боясь скандала, сумел подружить свою бывшую любовницу с институтским другом. Кирилл и Аэлита поженились. Всё утряслось. Но ненадолго. Натура лезет. У жены Петра стали появляться подозрения, которые подтвердил нанятый детектив.
Тесть сразу же вышвырнул шаловливого зятька из шикарного особняка, перекрыл финансирование, прекратил привлекать заказчиков и улаживать производственные конфликты. Прощай, красивая жизнь. Фирма стала приносить не прибыль, а убытки. Мудрая Аэлита научила Петьку продать половину фирмы Кириллу, пока производство не развалилось окончательно. Кирилл согласился, стал совладельцем фирмы и её директором. Он хороший организатор, взял дело в свои руки, наладил связи и с заказчиками, и с субподрядчиками. И работа закипела, и потекли деньги.

Как только Петр развелся с женой, он сразу же стал объясняться мне в любви. Ухаживать он умеет, сладко петь тоже, в общем, задурил мне голову, делал даже официальное предложение. Я уже собиралась согласиться на роль его жены, но получив кучу денег от Кирилла за половину фирмы, Петр исчез на время. Но ненадолго. Вернувшись, Петька стал уговаривать директора стать единственным владельцем фирмы. Кирилл не возражал. Официально оформили необходимые документы, Петр получил деньги за вторую половину фирмы и снова внезапно исчез. А когда вернулся, занял место главного инженера фирмы, ушедшего на пенсию и решившего бороться с онкологией в кругу семьи, а не на работе. Требование лицензионного центра — обязательное наличие высшего строительного образования у главного инженера строительной организации. Это важно, без этого лицензию на выполнение строительных работ не выдают. Кирилл знал, что Коваль, женившись, бросил институт, но Петька уверил его, что доучился заочно, и диплом у него есть.
О любви ко мне новоиспеченный главный инженер больше не вспоминал. А вот Кирилл, наоборот, влюбился в меня, как мальчишка. Я тоже потеряла голову. Мы обожали нашу дочку Дашеньку и были счастливы. А когда Кирилл узнал о моей второй беременности, он подал заявление о разводе с женой. Мне сказал: «Я долго терпел, но жена всячески игнорирует меня, демонстрируя полное равнодушие. У нас теперь даже спальни отдельные. Вероятно, у нее есть другой мужчина. Уверен, что она меня давно не любит. И меня это радует, потому что я к ней теперь тоже абсолютно равнодушен. Я люблю только тебя. И скоро мы поженимся». Я верила каждому слову любимого человека и была на седьмом небе.
— А кто еще знал, что Кирилл собирался разводиться?
— Только его жена.

***

Мы уже пообщались почти со всеми, кто мог пролить хотя бы лучик света на темень событий трехлетней давности. Осталась неохваченной только мать Аэлиты. Нам рассказали, что узнав о смерти дочери, Семен Лукич Скоробогатов рвал на себе волосы, причитая, что это он виноват в ее смерти, а на кладбище упал на гроб дочери и кричал, что хотел погубить его, а погубил ее и себя. Все тогда решили, что он сошел с ума от горя. Вскоре он умер.
Общение с тёщей директора выпало на мою долю. Я позвонила вдове с просьбой о встрече, но она сразу разочаровала меня:
— Вряд ли я смогу быть вам полезной. Во время тех трагических событий я была в больнице на операции. Домой я попала только на следующий день после похорон. Семен был в тяжелом состоянии: двусторонняя пневмония, высокая температура, сильный кашель. Медицина оказалась бессильна. Похоронами Аэлиты и Кирилла занимался Петр Григорьевич Коваль, друг семьи, он же главный инженер фирмы. Думаю, вам следует обратиться к нему.
Но я все-таки напросилась на аудиенцию, чтобы побольше узнать о Семене Матвеевиче, главном бухгалтере, уволенном незадолго до загадочной гибели директора. Надежда Романовна, выйдя мне навстречу, пыталась улыбаться, но ее потухшие глаза были переполнены вселенской грустью.
Высокая, худая, как египетская мумия, но с осанкой королевы, она поразила меня безупречным вкусом: зеленое шелковое платье идеально сидело на ней и казалось изысканным, на шее две нитки жемчуга сказочной красоты, в ушах изумрудные серьги, на пальце кольцо с изумрудом.
Перехватив мой удивленный взгляд, хозяйка объяснила:
— Эти украшения достались мне от свёкра, с которым я дружила. Перед смертью Матвей Лукич рассказал мне, что его жена Анастасия, которую он очень любил, была из богатого купеческого рода. Она рано покинула этот мир, а умирая, просила его передать эту шкатулку с драгоценностями самой лучшей женщине, которую он когда-нибудь встретит. И чтобы женщина обязательно носила эти украшения, а он, глядя на них, вспоминал свою Настеньку.
Матвей Лукич так и не встретил женщину, достойную драгоценностей жены. Он передал шкатулку мне, взяв с меня слово, что я буду надевать украшения и вспоминать о нем и о его Настеньке, а продавать их я могу только с пользой лично для себя или на добрые дела.
Только после смерти Семена я решилась надеть эту роскошь. В шкатулке еще много красоты, и я добросовестно меняю украшения в зависимости от обстоятельств.
Муж, конечно, ничего не знал о шкатулке, иначе он сразу же всё её содержимое проиграл бы на ипподроме. Семен был неисцелимо зависим от азартного тотализатора. Это не лечится. Ипподромные страсти бушевали в нем с огромной силой, зашкаливали, лишали разума, банкротили. Но он, как птица феникс, возрождался из пепла, умудряясь выходить из самых безвыходных положений и снова играть, и снова проигрывать. И так всю жизнь. Благоразумие не прорастало в его голове ни при каких обстоятельствах.

ГЛАВА 3
ИЩИТЕ И ОБРЯЩЕТЕ

«Зло не нуждается в оценке»
(Н.Макиавелли)

Собравшись впятером (детектив, Лора, Карина, Зойка и я), мы еще раз прослушали записи разговоров с людьми, которые имели прямое или косвенное отношение к событиям, в результате которых Иван Иванович оказался в тюрьме. Наше единогласное решение: все пути ведут к Ковалю. Его алиби оказалось липовым. Сергей Малкин подтвердил, что Петр уговорил его изображать Мефистофеля, а сам сразу же покинул ресторан. Коваль понял, что директор, узнав о его махинациях с дипломом, догадался, что Петр одурачил его с проверкой и необходимостью забрать все деньги из банка. Конечно, Пётр боялся жёсткой расправы и последующей нищеты. Ковалю срочно нужно было вернуть большой долг, так как дельцы с ипподрома уже поставили его на счетчик. Петр абсолютно уверен в том, что Иваныч не убийца, а также в том, что убийца не похищал кейс с деньгами. Откуда такая уверенность? Возможно, потому что он сам и есть убийца.
Было ясно, что Коваль не отступится от денег и обязательно навестит Иваныча.

Ловушка

«Какою мерою мерите,
такою и вам будут мерить»
(Библия)

Мне поручили придумать сценарий очередной встречи Коваля с Иванычем. Необходимо расставить сети так, чтобы наш подозреваемый долго и подробно рассказывал о том страшном дне и, незаметно для себя, проговорился о своем участии в убийстве.
Я долго ломала голову, но тут неожиданно грянула деноминация. В газетах появилась информация :
«4 августа 1997 года Банк России во исполнении указа президента РФ принял решение о деноминации (уменьшение номинала) рубля и изменении масштаба цен в тысячу раз с 1 января 1998 года. Новые бумажные рубли образца 1997 года будут обмениваться на денежные знаки выпусков 1993 и 1995 годов в соотношении 1:1000. Предусмотрено параллельное обращение на протяжении 1998 года денежных знаков старого и нового образцов. С 1 января 1999 года банкноты старых образцов утратят статус валюты РФ».
Это резко облегчило мою задачу. Ясно, что Коваль начнет нервничать, ведь через год и пять месяцев деньги в кейсе превратятся в фантики, в пустые бумажки, в прах. Петру теперь нужно не только выяснить, где находится тайник, но и успеть обменять старые купюры на новые. Он, конечно, понадеется, что Иваныч занервничает, узнав про деноминацию, испугается потерять всё, поэтому быстро согласится открыть секрет за половину денег из кейса. Но мы Коваля переиграем. Детектив одобрил мой коварный план тюремного диалога и отрепетировал его с Иванычем.

Коваль не заставил себя долго ждать. Иван Иваныч сразу взял быка за рога и в неделикатной форме заявил, что ему надоели визиты убийцы, ведь он прекрасно помнит, как на дороге возле дачи Петр подошел к нему, потом был сильный удар, шум в ушах, боль в голове и темнота. Но у тебя было алиби, твои коллеги подтвердили, что ты был в ресторане до полуночи. Я уверен, что алиби фальшивое, просто ты нарядил кого-то в свой маскарадный костюм, а сам отправился на дачу. Но я не мог, находясь за решеткой, доказать это.
— Нет, Иван Иваныч, это твои глюки. Не мог ты меня там видеть, потому что меня там не было. Не я тебя уложил, а Семён Матвеич, отец Аэлитки.
Когда я беззаботно зажигал на карнавале, мне позвонила Аэлитка и вся на нервах, в истерике рассказала, что отец собирался в карточный клуб и пытался одолжить у нее приличную сумму денег. А она, не ведая, что творит, честно сказала, что денег у нее нет и не будет, потому что муж с ней разводится и женится на своей любовнице, которая ждет от него уже второго ребенка. Потом она напугала отца еще больше, сообщив, что и квартира, и дача принадлежат не Кириллу, а его родителям, поэтому тут Аэлитке при разводе ничего не обломится. Не забыла сказать и о том, что с личного счета он уже перевел всю сумму на счет любовницы, а со счета фирмы только что снял все деньги и везет их прятать на дачу. Аэлитка завелась и окончательно добила бедного отца тем, что детей она родила не от мужа, а от того, кого всю жизнь любит, и если Кирилл об этом узнает, то взрослые дети и копейки не увидят от него.
У Матвеича после Аэлиткиных излияний и откровений, видно, крыша поехала. Он закричал: «Ну, если этот подлец даже не отец моим внукам, то я знаю, что делать!», достал наградной маузер своего отца и умчался..
Вспоминая об оружии, Аэлитка зарыдала. Я сразу же почувствовал неладное, понял, что возможна трагедия, ангидрид-рабиндранат, передал свой костюм Мефистофеля конструктору и отправился на эту пресловутую дачу. Но опоздал. Когда я подъехал, на дороге уже лежали два тела и ружье, а с дачного участка Кирилла раздавался рёв Семёна Матвеевича. Он кричал из ямы, вырытой посередине дорожки, ведущей к дому. Нет такого мата, который бы Матвеич не прокричал, но ему не хватало бранных выражений, и он в отчаянии изобретал их сам. Вероятно, так он звал на помощь.
Было ясно, что директор специально устроил этот капкан. Наверное, для меня. Не поленился вырыть глубокую яму, заполнить ее водой, а сверху прикрыть ветками.
В связке ключей, которую заранее передала мне Аэлитка, был и ключ от дачного сейфа, но денег в сейфе не оказалось. Мы с Матвеичем тщательно обыскали весь дом, включая чердак и подвал. Кейса не было.
Когда директор уже ехал с деньгами на дачу, ему, как на грех, позвонили из лицензионного центра. Узнав горькую правду обо мне и о лишении фирмы лицензии, Кирилл позвонил мне и высказал всё, что он обо мне думает. Очевидно, что директор перестал мне доверять, понял, что информация о завтрашней проверке — лажа, и решил спрятать деньги в другом месте, потому что дачный сейф, о котором я знал, перестал быть надежным местом.
Все мои планы по обогащению рухнули. Человек предполагает, а Бог располагает. Хотя вряд ли тут Бог вмешивался. Это дела сатаны, ангидрид-рабиндранат.
Матвеич, видимо, долго в яме с холодной водой проторчал. Да потом еще на похоронах дочери объявился с высокой температурой и без шапки. А морозец-то уже был ощутимый. Когда убитый горем отец кинулся на гроб и, рыдая, закричал: «Это я убийца. Целился в него, а убил тебя и себя», все решили, что старик умом тронулся.
После похорон дочери Матвеич так и не поправился: двусторонняя пневмония с осложнениями. Угасал в терзаниях и раскаянии. Никто, кроме меня, не понимал, что с ним происходит.
А ты, Иван Иваныч, оказался крепким орешком. Но теперь я тебя расколю. В газетах появилась информация о деноминации. Вот тебе газета, читай.
Ну, понял теперь, что тянуть резину больше нельзя? Теперь или пан или пропал. Мы же с тобой одинаково заинтересованы в скорейшем обмене старых денег из кейса на новые купюры. Колись, рассказывай, куда вы с директором заезжали по дороге на дачу, а уж я сам найду там тайник и деньги. Клянусь, поделю поровну. Верь мне, не пожалеешь. А если утаишь, то потеряешь всё. Тебе же еще здесь сидеть и сидеть, а девяносто девятый год уже рядом.
— Верить тебе? Ты меня дураком считаешь? Директор поверил тебе однажды. И где теперь он? И где теперь я? Так что, мил человечек, шел бы ты отсюда своей дорогой. А обо мне не волнуйся. Кирилл Михалыч большого ума человек был, он все рубли сразу же в надежном месте на доллары поменял. Так что я в твоей помощи не нуждаюсь, кейс с валютой меня самого дождется. И в тюрьме люди живут, а мудрый человечек везде может приспособиться. Хоть это и не просто.
— Так в кейсе доллары? Кто бы мог подумать, что Кирилл окажется таким дальновидным. Он что, был семи пядей во лбу?! А я его за лоха держал. Ладно, деноминацию проехали безрезультатно. Но у меня есть то, что ты не откажешься обменять на половину суммы из кейса: это твоя свобода.
Слушай и не перебивай. Мать Аэлиты, Надежда Романовна, верующая женщина, видя страшные физические и моральные муки мужа, пригласила к нему батюшку. Матвей Лукич исповедовался перед смертью, а потом, вероятно по совету священника, написал признание в убийстве зятя. Конверт, в котором было признание и раскаяние, старик передал мне, чтобы я отправил его в соответствующие органы.
Кому же еще он мог передать страшное признание в злодеянии? Ни жена, ни внуки не должны узнать о нем ничего порочащего. Не для себя старался он, а чтобы не обременять любимых людей лишними страданиями. Я, конечно, письмо не отправил. Если бы тебя выпустили, у меня не было бы никаких шансов получить хоть что-то из кейса. А пока ты в тюрьме я надеялся уговорить тебя раскрыть секрет за половину содержимого кейса. Ну, а теперь мне отступать некуда: меняю письмо с твоей свободой на половину валюты из кейса.
—Не возражаю. Свобода — единственная валюта, на которую я согласен обменять доллары. К тому же по жене дюже соскучился. О деталях обмена нужно подумать и всё подробно обговорить. Но одно мое условие неизменно: сначала я покидаю эту «тихую пристань», а уж потом мы вместе отправляемся за нашим сокровищем, если Господь позволит. Такие вот дела, мил человечек, несмотря на твой ангидрид..

Кейсы

«Кто роет яму, тот и упадет в неё»
(Библия)

В общем, все прошло лучше, чем мы ожидали.
Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Но, в конце концов, Иван Иваныч — под крылышком у Серафимы. Наш Мегрэ приобрел и изрядно потрепал кейс, наполнил его фальшивыми состаренными долларами. Недалеко от дачи, под огромным дубом мы вместе с Иванычем закопали завернутый в плёнку кейс. С дороги мы натаскали камней на секретное место, на камни насыпали сосновые иголки, землю, ветки, в общем, всё, что за три года могло нанести ветром.
Иван Иванович заявил главному инженеру, что никому больше в этой жизни не верит, боится неожиданностей и возьмет с собой Мегрэ. Петр, со своей стороны, потребовал, чтобы в этом случае при раскопках присутствовала я, потому что мне доверяет Надежда Романовна, а это значит, что я исключу "неожиданности Мегрэ".
Клад откопали, Иваныч и Петр деньги поделили поровну. Как говорится, все довольны, все смеются. Петр в составе группы туристов отправился путешествовать по Европе, предварительно продав московскую квартиру. Какой «ангидрид» с ним произошел в Европе с фальшивыми долларами мне не известно. Вероятно, Надежде Романовне тоже, иначе она бы поделилась со мной информацией.
Надежда Романовна пришла в ужас, когда я ей рассказала, кто спровоцировал ее зятя снять все деньги в банке, кто убил его, и что вытворяли ее внуки в квартире сидевшего в тюрьме невиновного Иваныча. Она собрала "совет в филях", чтобы придумать, как хоть чуточку загладить вину своей семьи. Она пригласила к себе меня и Мегрэ. Всё, что предлагала я, Надежда отвергала, а вот предложение нашего детектива ей понравилось:
— Шофер уверен, что директорский кейс где-то на даче. Нам нужно всего лишь сделать так, чтобы он его нашел. Деньги, которые вы хотите ему передать, мы положим в кейс, который спрячем так, чтобы он его нашел, но не сразу и не слишком удивился, почему до него кейс не обнаружили. Я берусь подобрать такое секретное место, купить и состарить кейс.
Мы сразу же отправились на дачу. Мергэ обшарил каждый сантиметр дома, включая подвал и чердак. У меня даже было впечатление, что он ищет настоящий кейс с деньгами фирмы. Я часто думала о том, куда же все-таки директор спрятал свой кейс. Вероятно, наш сыщик тоже об этом думал. Я на всякий случай не отходила от него ни на шаг.
Наконец, мы услышали:
— Мы убедим Иваныча помочь теще директора фирмы найти кейс с деньгами у нее на даче. Он нам не откажет, мы же вытащили его из тюрьмы. Перенесем этот сундучок на чердак, положим в него кейс и накроем кейс досками, изобразив двойное дно. Сверху накидаем то, что будет интересно каждому мужчине: что-нибудь для рыбалки, для охоты и, конечно, журнальчики "Play boy" трехлетней давности. Шофер не устоит, вытащит наши приманки и докопается до кейса. Когда Иван Иваныч найдет кейс, вы, Надежда Романовна, объясните ему во всех подробностях, что он жертва этого кейса, поэтому деньги, несомненно, должны принадлежать ему. И главный козырь — эти деньги необходимы для лечения Серафимы.
Мы втроём, Иваныч, Надежда Романовна и я, вместе приехали на дачу и начали поиски. Вначале все шло, как по маслу. Но когда Иваныч нашел кейс, всё покатилось поперек наших задумок. Во-первых, Иваныч объявил, что кейс не тот, который директор вез на дачу, а во-вторых, деньги в этом кейсе — фальшивые. У меня и у Надежды — шок. Но по разным причинам: у Надежды — от того, что покупатели квартиры как-то умудрились подменить деньги и всучили нам фальшивку, а у меня шок — потому что я знала, кто у нас крупный специалист по добыче фальшивых денег.
Я сразу стала звонить нашему Мегрэ-мошеннику. Его телефон не отвечал. Я пока не знала, как заставлю его вернуть деньги, но знала точно, что эти деньги должны теперь принадлежать Иванычу. Мне кажется, что я звонила тысячу раз, но безрезультатно. И вдруг мне ответил женский голос:
— Потерпевший находится в нашей поселковой больнице. Пока без сознания, но врач говорит, что жить, скорее всего будет. Его сейчас тревожить нельзя, вообще трогать нельзя. А вы кто?
— Я его гражданская жена. Что с ним случилось?
— Столкнулся с пьяным трактористом. Вернее, трактор врезался в машину потерпевшего. Трактористу тоже досталось, но меньше, конечно, он же сильно пьяный был, а пьяному море по колено.
— Какие вещи были у моего мужа?
— Только совсем маленький чемоданчик.
— Я сейчас к вам приеду. Скиньте мне,пожалуйста, на телефон ваш адрес.
Мы с Иванычем схватили кейс с фальшивкой и отправились в больницу. Пока мой спутник отвлекал медперсонал, я в мгновение ока поменяла кейс с фальшивкой на его близнеца с настоящими деньгами. Для подтверждения своей любви к потерпевшему я оставила медсестре немалую сумму со словами:
— Пожалуйста, ухаживайте за моим мужем, как можно лучше.

Божий промысел

"Много замыслов в сердце человека, но
состоится только определенное Господом"
(Библия)

"Господь помог" — шептала Надежда Романовна, сияя от радости, увидев настоящие деньги. Вот только всучить их Иванычу нам так и не удалось, никакие аргументы не помогли. Надежда даже пыталась всплакнуть, уговаривая Иваныча, но и это не помогло. Он, узнав, что это деньги от продажи квартиры Кирилла Михайловича, был категоричен:
— Ваши внуки уже наказали себя сами, сбежав из Москвы. Не будем усугублять их потери. Эти деньги за их квартиру нужно перечислить им. Мы с Серафимой не пропадем, мы же теперь вместе. А вас обеих мы будем ждать у нас через неделю: у жены день рождения.
Я заехала за Надеждой, чтобы мы вместе посетили цветочный магазин. Пока я выбирала розочки, моя спутница присмотрела шикарную корзину с цветами сказочной красоты. Было ясно, что Надежда из кожи вон лезет, чтобы смягчить первую встречу с Серафимой, старается, чтобы знакомство прошло гладко, несмотря на то, что натворил ее муж и внуки.
Но то, что произошло потом в квартире, потрясло и меня, и Надежду, и Серафиму. Мы с Надеждой прибыли чуть раньше времени. Дверь открыл хозяин, провел нас в убогую комнатенку, извинившись, что жена в ванной комнате все еще наводит красоту.
Надежда Романовна не могла оторвать взгляд от большого портрета красивой рыжеволосой женщины с медальоном на шее. С гостьей творилось что-то неладное: губы дрожали, глаза горели, щеки пылали. Вдруг она сняла свой медальон и положила его в подарочную коробочку, вытащив оттуда какую-то безделушку. Когда вошла хозяйка, Надежда протянула ей коробочку. Серафима с криком "не может быть" подбежала к портрету и стала сравнивать медальон в руках с медальоном на портрете. Да, на рыжеволосой даме, улыбающейся нам с портрета, был точно такой же медальон. Серафима перевернула украшение, на обратной стороне была гравировка: буква "С". Виновница торжества заплакала: "Это он, бабушкин медальон, вот буква С, что значит Серафима. Отец назвал меня в честь своей матери. Медальон вернулся к нам. Но так же не бывает".
Надежда сквозь слезы шептала: "Промысел божий". Хозяйка и гостья плакали, обнявшись, а мы с Иванычем разглядывали медальоны и не переставали удивляться.
В этот трогательный момент из магазина с тортом вернулась златовласка Анютка, похожая и на мать и на прабабушку с портрета. Узнав, кто такая Надежда Романовна, она весь вечер смотрела на нее, как на врага народа, виновного во всех смертных грехах.
Надежда чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Хорошо еще, что не было ни Тимофея, ни Василия. Тимофей не смог присутствовать на юбилее матери, потому что, зализав раны, он сразу же завербовался куда-то на север. Срок контракта еще не закончен.
Про Васятку нам рассказала Серафима:
— В Питере его женила на себе художница Ядвига, сестра Васькиного сожителя. Как говорится, "молодая была уже не молода", она на двенадцать лет старше Васьки, преподает в художественном училище и нашего рыжика туда же пристроила, убедив, что у него способности. Васятка хвастался, что Ядвига с первого взгляда влюбилась в его рыжие кудри и зеленые глаза и сразу же стала писать его портрет.
Рыжик привозил ее сюда знакомиться. Она молодец, держит Ваську в ежовых рукавицах, у нее не забалуешь. Но главное, Васятка счастлив, влюблен в нее до неприличия. А сейчас они на Соловках, участвуют в реставрации монастыря.

Любви все возрасты покорны

«Важно знать, что ты нужен кому-то
и этот кто-то нужен тебе»

Неожиданно я получила от Надежды, только что вернувшейся из Парижа, приглашение на свадьбу, которая состоится через неделю у нее на даче.
Чудны дела твои, Господи. Я умирала от любопытства. Быть в неведении целую неделю? Ни за что! Я сразу же позвонила Надежде и примчалась к ней в тот же день.
— Рассказывай, что происходит? Мир перевернулся? Или ты забыла включить голову?
— Голова — не самый надежный мой орган, я больше доверяю сердцу. Моя старинная приятельница пригласила меня на автобусную экскурсию по Смоленщине. Она собиралась ехать с мужем, но его срочно отправили в командировку. Не пропадать же оплаченной путевке. А я всегда рада новым впечатлениям и эмоциям. Но эмоции были не те, которые я ожидала: в наш автобус на огромной скорости врезалась иномарка. Оба иностранца в критическом состоянии; среди наших пострадавших тяжелых не было. Ближайшая больница в каком-то захолустье. На мне ни царапины, но меня в качестве переводчицы тоже погрузили в скорую помощь. И очень кстати. У одного из иностранцев (по паспорту Михаил Смит) редкая группа крови, которой не оказалось в больнице, а у меня как раз такая. Несмотря на мою замечательную кровушку, жизнь этого пострадавшего была под вопросом. Приезжали врачи и из Вятки, и из Смоленска, долго боролись за жизнь пациента и, в конце концов, победили.
У Михаила Смита — русские корни, он неплохо говорил по-нашему, а вот второй пострадавший, тот, что был за рулем (по паспорту немец Курт Фогель), по-русски не понимал совсем. Тут и пригодилось мое знание немецкого. Курт пострадал так сильно, что эскулапы считали его безнадежным.
Михаил, узнав, что в его жилах течет и моя кровь тоже, умолял меня не покидать его. И я несколько дней провела у его постели. А он держал меня за руку и рассказывал про свою жизнь. И это было очень похоже на исповедь.
Послушай, Вероника, у меня к тебе супер-заманчивое предложение. Но сначала я расскажу тебе о своих недавних приключениях, связанных с моим знакомым французом Мишелем. Он просил меня помочь ему исполнить клятву, данную когда-то матери. Мы отправились разыскивать старинное Вяземское кладбище. Но такового не оказалось, Вторая Мировая война стерла его с лица земли. Следующий пункт клятвы — музей старинного русского быта, который Мишель должен организовать в своём загородном доме в окрестностях Парижа. Француз показал мне дом и все сокровища, собранные его матерью для музея. Там оказалось много интересного.
Я посоветовала Мишелю не трогать старый дом, который уже сам по себе экспонат. Целесообразно пристроить к дому горницу-светлицу в русском стиле с учетом размеров, необходимых для музея. Мы отправились в строительную компанию, которую нам посоветовали соседи Мишеля. Но оказалось, что к проектированию и строительству они смогут приступить не раньше, чем через месяц.

Мишель предложил не терять времени даром, а отправиться на время вынужденного простоя в путешествие по Европе. Все расходы он брал на себя, вероятно, из благодарности за мою заботу о нем. Я, конечно, согласилась. И началась моя красивая жизнь. Только дойдя почти до конца, понимаешь, с чего надо было начинать.

Оказалось, что у нас с французом Мишелем немало общего: мы вместе слушаем классическую музыку, играем в покер, в преферанс, на бильярде. А когда мы оказались на знаменитом лондонском ипподроме, он с удивлением обнаружил, что в лошадях я разбираюсь лучше, чем он. Но больше всего его привлекало во мне то, что я — русская, как и его мать, и что меня зовут так же, как ее: Надежда. Он стал ухаживать за мной, и я не возражала. Мишель показал мне всю Европу, которую знает, как свою ладонь. Я думала, что мы просто друзья, но оказалось, что он сентиментален, влюбился в меня и сделал предложение. Я и обрадовалась и испугалась одновременно. Чтобы так резко поменять жизнь, нужно иметь мужество. Смогу ли я? Но Мишель столько елея влил мне в уши, что я согласилась. Мы поженились в Париже
— А как же женское счастье?
— Мудрые люди говорят, что счастье — это быть нужным. Здесь я никому не нужна. Внуки, узнав, что я общаюсь с семьей Серафимы, отреклись от меня. Я пыталась им объяснить, что дед Серафимы и дед Аэлиты, их матери, — это один и тот же человек, значит, отец Серафимы и отец Аэлиты — единокровные братья, то есть, у них один отец, а Серафима и моя Аэлита — двоюродные сестры, в общем, все они родственники. К тому же выяснилось, что в смерти их отца виноват не Иваныч, а их родной дед. Но для моих внуков эти аргументы — семь криков в океане. Внукам я не нужна, а вот французу я очень нужна, просто необходима. С ним моя жизнь обретает смысл. К тому же, мне кажется, что он меня действительно любит. Как только мы в Париже узаконили наш брак, он сразу же оформил меня хозяйкой парижской квартиры и загородного дома. Это, вероятно, для того, чтобы я чувствовала себя уверенней в чужой стране.
— По-моему, случилось чудо.
— Нет, это не чудо, это — Божий промысел.
— А это одно и то же.
— Мишель был таким внимательным, заботливым, нежным, что я влюбилась, как девчонка, и рядом с ним была почти счастлива. Но однажды Мишель заметил, что, вспоминая о Москве, я загрустила. Он так разволновался, что мне пришлось рассказать ему детективную историю об исчезновении кейса моего зятя и о том, что меня мучает совесть за моих родственников. Мишель мне тут же посоветовал мою квартиру и дачу подарить пострадавшим супругам и успокоиться.
Женитьбу мы решили отметить в узком кругу, устроим на даче праздник душе и желудку. А сразу же после дачного торжества мы с мужем отправляемся в путешествие — круиз на теплоходе.
Из-за всей этой свадебной катавасии строительство музея пришлось отложить еще на месяц. Потом сразу же займемся музеем. Я приглашаю тебя к нам в гости. Ты ведь не бывала в Париже? Пора тебе приобщиться к Лувру, музею Д Арсе, посетить Нотр-Дам, Эйфелеву башню. Надеюсь, тебе в Париже понравится, и ты примешь мое деловое предложение. Я прошу тебя стать моей помощницей по организации музея. Работа интересная. Сначала нужно будет сформулировать требования к проекту, потом продумать дизайн интерьера, заказать изготовление мебели по старинным русским образцам. Нужно подготовить описание каждого экспоната, чтобы посетители понимали, что за чудо-юдо перед ними. Нужно к каждой картине подобрать соответствующую раму, продумать грамотную развеску картин и расстановку экспонатов. Потом надо будет заняться ландшафтным дизайном в русском стиле. Одной мне не справиться. Работы много, но она будет хорошо оплачиваться. Я уже обсудила эту тему с Мишелем, он согласен со всеми моими решениями.
С открытием музея, нужда в твоей помощи не закончится. У Мишеля много описаний его поисков на перекрестках цивилизаций и находок древних артефактов. Сохранилось немало дневников, которые он вел во время своих путешествий по планете. Это же золотые россыпи впечатлений гражданина мира об устройстве жизни, нравах, обычаях и религиях в разных странах в разные времена. Есть записи его философских рассуждений о быстротекущем времени, о вечности и славе, о смысле жизни и гримасах судьбы. Есть даже записи его идей о попытках наладить мирное сосуществование всех людей на Земле. Но у Мишеля всё на французском и английском. Я мечтаю перевести это на русский, а потом самое актуальное, познавательное и интересное издать и на русском, и на французском, и на английском языках. Но одной мне не справиться. Вся надежда на тебя, ты же знаешь языки и прекрасно владеешь словом. Я читала твои статьи. Впечатляет. Муж сказал, что оплата будет по европейскому прейскуранту. Соглашайся. А мы тебе тут и кавалера подыщем знатного.
— Я согласна.

Рука судьбы

«Найди гармонию со своим миром»
(Далай-лама)

Надежду было трудно узнать. Не зря говорят, что Париж меняет женщин. Потрясающая метаморфоза! Передо мной стояла любящая себя элегантная дама. Она светилась каким-то тайным счастьем и излучала одновременно абсолютную уверенность в себе и обаяние, неприступность и трогательную нежность. Она казалась воплощением утонченных женских секретов нездешней жизни.
Надежда объявила:
— Узнав чудовищную историю, которая обнаружила тотальный дефицит всего человеческого у моих близких родственников и разбила бедой и печалью сердца моих дальних родственников, я впала в отчаяние. Моя неуклюжая попытка помочь пострадавшим не удалась. Чувство вины за близких сушило мне душу. Узнав причину моей депрессии, мой французский друг Мишель, не раздумывая ни одной минуты, сразу же решил все мои проблемы. Во-первых, он объяснился мне в любви, сделал предложение руки и сердца и предложил переехать в его усадьбу в окрестностях Парижа. Во-вторых, он считает целесообразным вот эту мою дачу подарить Иванычу, мою квартиру Серафиме, а шкатулку с оставшимися драгоценностями — Анютке.
В Париже мы поженились. Вернувшись в Москву, я сразу же оформила дарственные на дачу и квартиру. И вот пришло время подарков:
Мои очень дальние родственники, зато очень близкие друзья, Серафима и Иваныч, примите от меня, пожалуйста, в дар мою российскую недвижимость. Надеюсь, это хоть немного поможет затянуться той глубокой ране, которую нанесли вам мои близкие родственники. Моя воспаленная совесть стала умолкать, и я почувствовала себя почти счастливой, тем более что рядом со мной теперь мой Мишель. Он старше меня, и это здорово, потому что рядом с ним я чувствую себя барышней-студенткой, влюбленной в своего удивительного профессора, который учит верить в чудеса и радоваться жизни. Он знает ценность вещей, а не только их цену, он делает меня другой, лучше и счастливее.
А вот и мой Мишель. Так его зовут во Франции, в Англии он Майкл, а по документам — Михаил. Он гражданин мира. Его русские дед и бабушка с маминой стороны жили в России, с папиной стороны дед— англичанин и бабушка — француженка жили в Америке, его русская мама и английский папа жили во Франции, а сам он, историк и археолог, жил в тех странах, где проводил поиски, раскопки и исследования. Прошу любить и жаловать.
Француз выглядел респектабельным человеком, достигшим зрелого возраста, но сохранившим импозантность и привлекательность. Одет с безупречным вкусом: утонченная классика с элементами легкой небрежности. Широко улыбаясь, он обратился к нам:
— Здравствуйте, уважаемые дамы и господа. Я люблю Надежду и каюсь, что похищаю у вас эту самую замечательную женщину Страны Советов. Я клянусь вам, что буду заботиться о ней, пока дышу. Всю свою жизнь я пытался проникать в суть происходящего на земле, разгадывать сокровенные тайны планеты, исколесив ее почти всю, надеялся соединить мифологию и реальность, искал ответы на самые замысловатые вопросы истории. Но в борьбе за открытие завесы, прячущей истину, я редко был победителем. Зато в результате своих поисков я многое понял и нашел ответ на самый главный вопрос, который мучает всё человечество со дня сотворения мира: «В чем смысл жизни?».
— В чем же он?
— В служении Богу.
— А что для этого надо делать?
— Любить людей и творить добро. Дорогая Наденька, ты для меня не просто Надежда, а союз веры, надежды и любви. Американцы любят спрашивать: «Если ты такой умный, то почему ты не богатый?». У них вопрос риторический. А у меня ответ эмпирический: я теперь самый богатый человек на свете, потому что моя жена — бесценное сокровище. Надежда, я счастлив, что ты теперь моя семья, и я могу надеть тебе на руку нашу семейную реликвию.
Карина вскрикнула:
— Это же Мариночкина змейка, семейная реликвия Мироновых! Наконец-то, мы ее нашли. Видите здесь букву "М", это первая буква имён владелиц браслета. У Мироновых всех женщин звали на букву "М": Марфа, Мария, Марина, опять Марина.
— Вы глубоко заблуждаетесь, мадам. Буква "М" на змейке — это числительное "тысяча". В римских цифрах использованы буквы латинского алфавита. Обратите внимание, алмазики на змейке изображают рог изобилия. В Древнем Риме рог изобилия — это знак щедрого дара знак знак судьбы, то есть рог изобилия. А сочетание рога изобилия и буквы "М" символизирует счастье на 1000 лет. В моей семье существует легенда, связанная с историей этого браслета: "Завистливый сосед хотел убить моего предка Леандра, чтобы завладеть его землей. Злодей со страшным криком занес нож над своей жертвой, но разбуженная криком змея, ужалила завистника. Змея спасла моего прародителя, и в память об этом был сделан первый браслет-змейка, оберег нашей семьи.
Конкретно этот браслет принадлежит моей семье с конца семнадцатого века. А когда один из моих предков Мишель Леандр уходил под наполеоновскими знаменами воевать со всей Европой, мать надела ему на руку этот заговорённый браслет-оберег. При отступлении наполеоновской армии из России мой прапрадед был тяжело ранен под Вязьмой и брошен умирать. Русские женщины спасли его. Французский офицер остался в России, принял православие, влюбился и женился. Уменьшив диаметр спирали змейки, он надел семейную реликвию на руку своей жене. За большие заслуги на коммерческом поприще государь пожаловал моему предку награду: две буквы к фамилии. И француз Мишель Леандр стал Михаилом Леандровым.
Браслет передавался из поколения в поколение. Его последней владелицей была моя вяземская бабушка Анна, которую я видел только на фотографии. У нее не было возможности передать змейку моей маме, потому что летом 1917 года моя будущая мама в восемнадцатилетнем возрасте отправилась в Париж учиться живописи.
Надежда сияла от счастья:
— Мишель, я прекрасно помню эту змейку на картинках твоей мамы. И помню семейную фотографию, сделанную перед самым отъездом Надежды Михайловны в Париж. Там на руке твоей бабушки Анны виден этот браслет. Абсолютно ясно, что это ваша семейная реликвия. Хотя теперь, когда браслет уже на моей руке, я могу говорить, что это наша семейная реликвия. Но как ты умудрился через столько лет вернуть браслет в семью? Фантастика! Мы все с нетерпением ждем твой рассказ.
— Всё произошло случайно. На днях я летал по издательским делам в Штаты. Возвращаясь, я увидел на руке девушки, сидящей рядом со мной, эту змейку. Я не мог поверить своим глазам. Познакомились. Соседку зовут Яна. Я попросил ее показать браслет поближе. Сомнений не было: наша вещь. Я сразу же предложил девице за браслет такую сумму, что она не смогла отказаться. Чтобы узнать историю браслета, пока он был в чужих руках, я подружился с Яной и разговорил ее (что было совсем не трудно).
— Мне эту змейку подарил Герман, мой любимый мужчина, причем в первый же день нашего знакомства. Моя старшая сестра Ксения пригласила меня вместе с мужем-американцем на свадьбу. Муж был в командировке где-то в Африке, и я полетела одна. Мой муж ученый, очень умный, даже слишком, но уже немолодой, ему скоро сорок лет. Вероятно, поэтому любовь его мало интересовала.
Я прилетела в Москву за день до бракосочетания, в самый разгар Ксюшиной подготовки к свадьбе. Сестра решила устроить свадебный стол на даче. Хлопот, конечно, не оберешься. Естественно, что Ксюша поручила своему жениху встретить меня. Герман встретил меня в аэропорту. Это была любовь с первого взгляда и у меня, и у него. Он сразу привез меня в свою московскую квартиру, и мы не могли оторваться друг от друга. Я впервые узнала, что такое женское счастье. Герман надел мне на руку этот браслет и просил стать его женой.
Я согласилась. Вечером Герман один поехал на дачу отменять свадьбу с Ксенией. Я с ним не поехала, боялась встречи с сестрой. Потом мы неделю не выходили из квартиры, но все хорошее быстро заканчивается, и я улетела в Бостон. Мы договорились, что я сразу же разведусь с мужем, прилечу в Москву, мы поженимся и вместе улетим в Бостон. Герман хочет, чтобы мы обязательно жили там. Если он станет мужем гражданки США, то не будет никаких препятствий для его постоянного местожительства в Штатах.
С мужем я развелась, как и обещала. При этом для меня все сложилось, как нельзя лучше. Я не успела даже заикнуться о разводе, а муж сразу стал предъявлять мне претензии: я эгоистка, холодная женщина, не способная сделать мужчину счастливым, а другие — умеют творить чудеса. Он рассказал мне о своем знакомстве с африканкой и просил быстрый развод без выяснения отношений и материальных тяжб. Я согласилась, но на моих условиях. Герман будет доволен.
— Яночка, а где Герман взял браслет, который вам подарил?
— Понятия не имею. Он будет встречать меня в аэропорту, я ему телеграмму отправила. Я вас познакомлю, и вы его сами обо всем спросите.
Герман не встретил Яну в аэропорту. Мы ждали очень долго, потом отправились к нему домой. Квартира, в которой когда-то побывала Яна, больше Герману не принадлежит. Новый хозяин сдал эту жилплощадь молодой семье и улетел отдыхать куда-то заграницу. Ни о каком Германе молодожены ничего не слышали. Оказалось, что Яна ни отчества, ни фамилии своего жениха не знает. Единственный способ его разыскать — обратиться к Ксении. У Яны шок: она то рыдает, то хохочет. К ее сестре пришлось отправиться мне.
Я убеждал Ксению, что Яна очень стыдится своего предательства, очень переживает и страдает, боится показаться сестре на глаза за свой ужасный поступок.
— Яна очень просит вас помочь ей разыскать Германа, умоляет назвать его фамилию и отчество.
— Передайте Янке, что я на нее не сержусь. Я даже благодарна ей, что она избавила меня от позора быть женой уголовника. У меня были бы из-за этого большие неприятности на работе. Герман сидит в тюрьме. Там всё серьезно. Фамилию и отчество сидельца и адрес тюрьмы сейчас запишу. Янка пусть приезжает, я по ней скучаю. Сто лет, как не виделись.
В тюрьме я познакомился с Германом.
— Змейку я выиграл у какого-то авторитета, которого все называли Львом. Имя это или кликуха я не знаю. Недавно он навещал меня здесь, хотел выкупить браслет, предлагал хорошие деньги. Но я ему рассказал, что за божественную ночь любви подарил змею американке. А на следующий день проводил ее в аэропорт, и она навсегда улетела в Штаты. Фамилию свою она мне не назвала, только сказала, что замужем.
Мне удалось наладить отношения с тюремным начальством, я выяснил личность Льва и навестил его. Браслет он получил от некоего Эдика-поэтика в счет долга. Этот поэтик когда-то был мажором, деньги не считал, проигрывал немерено, но вдруг резко сдулся, набрал долгов, попал на счетчик, влип в какие-то серьезные разборки с опасными людьми и плохо кончил.
Старушка-мать, похоронив единственного сыночка Эдика, выплакала все глаза. На нее было страшно смотреть. Я показал ей браслет. Она его сразу узнала:
— Эту змейку носила Марина Миронова, любимая девушка Эдика. Это семейная реликвия Мироновых, передается из поколения в поколение. Мариночка мне рассказывала. Вот фотографии Эдика с Маришенькой, у нее на руке как раз этот браслетик, она с ним не расставалась. А вот целая пачка Мариночкиных писем. Они дышат любовью. Вот только последнее письмо совсем другое, очень жесткое. Эдик даже вырезал из него часть. Думаю, Марине кто-то угрожал, а мой добрый сын, вероятно, пытался спасти ее. Он погиб от рук бандитов. Я хотела разыскать Марину, но оказалось, что она свела счеты с жизнью. Мне это понятно, ведь она моего Эдичку любила больше жизни. Теперь я оплакиваю их обоих и молюсь за них.
Вытирая слезы, Карина встала и тихо сказала:
— Сегодня наш новый друг Мишель Смит, сам того не ведая, закончил расследование убийства Марины Мироновой. Убийца — Эдуард Краснов. Этот Эдик-поэтик сначала жил за счет Марины, потом обобрал ее и убил, чтобы украсть браслет, который она оберегала, думая, что это семейная реликвия. Помянем, не чокаясь, нашу Мариночку. Светлая ей память.
Потрясающая иллюстрация к поговорке "Начали за здравие, а кончили за упокой". Интересно, где-нибудь, когда-нибудь случалось такое, чтобы и свадьба и поминки в одном флаконе?

Письмо Иваныча Надежде

Уважаемая и любимая всей нашей большой семьей Надежда Романовна, надеюсь на скорую встречу. Я сейчас в отпуске. Провожу его на даче один. Серафима отправилась в Питер на помощь, потому что Васяткина жена дочку родила, и они там все с ума посходили от радости. Меня Сима не взяла, чтобы не путался под ногами. Я не возражал. У меня здесь рыбалка отменная. С охотой я завязал. С тех пор, как из моего ружья человека убили, я больше на оружие даже не смотрю. Рука не поднимается на зверушек — братьев наших меньших. Теперь ценю и уважаю любую жизнь, ведь все мы твари Божьи.
О такой жизни, как у меня сейчас, можно только мечтать. Жена здоровье поправила, научилась отдыхать, наряжаться и улыбаться. Дети в порядке. Тимоша геологией увлёкся, говорит, что нашел себя, заочно в институте по этой специальности учиться будет, если Господь позволит. Анюта в медицинском училище учится и в волонтеры записалась, говорит, что счастлива, когда людям помогает. А у Василия действительно талант рисовальщика открылся, карандаш из рук не выпускает, все время зарисовки делает, а уж потом лучшее выбирает и картины маслом пишет. Когда Аленка родилась, сказал, что он самый счастливый человек на свете. Так что моя теперешняя жизнь — надо б лучше, да некуда! Тебя, Надежда Романовна, я вспоминаю каждый день и молю Бога, чтобы посылал тебе все блага, какие только существуют на земле.
Недавно зашел ко мне один мил человечек и говорит: "Доброго здоровьечка, соседушка. Меня зовут Илья, я хозяйничаю на соседней даче. Только позавчера прибыл из Африки, а вчера сразу сюда. Почти четыре года здесь не бывал. Побродил по белу свету, мама, не горюй... Ехал-то к дружку своему закадычному Кирюше. Спешил, чтоб именно сегодня в Ильин день с ним встретиться. У него же как раз сегодня день рождения, а у меня — именины. Мы много лет вместе праздновали. Вот подарок ему привез, коньяк французский. А мне говорят, что он среди полного здоровья Богу душу отдал, жена ушла вслед за мужем, а её отец, умом тронувшись, ушёл вслед за дочерью. Помянуть Кирилла надобно, да и за знакомство для порядка надо выпить".
Сосед моего рассказа не выдержал, вскочил и закричал: "Господи, помилуй, Россию не узнать. У меня впечатление, что я попал куда-то на Сицилию. Ну, просто итальянское кино какое-то. Наливай, Ванюша, по первой и рассказывай подробно, что тут у вас произошло. Будем думать вместе".
Ну, я ему в цветных красках, на манер Агаты Кристи, и описал нашу детективную историю во всех подробностях. Из моего повествования он сделал два грандиозных вывода. Во-первых, сразу понял, где спрятан кейс. Оказывается, в нашем общем с ним заборе есть незаметная лазейка, скрытая от всех лианами девичьего винограда и колючими кустами шиповника. Через этот лаз мы проникли в соседний сад и оказались перед маленьким сарайчиком, закрытым на кодовый замок. Код — год рождения Ильи и Кирилла. Они одногодки. Сосед открыл замок, сдвинул с места комод-развалюху, поднял половик, потом несколько досок, и я увидел железный ящик с крышкой, но без замка. Илья открыл крышку, и мы увидели кейс. Я ахнул, а хозяин сарая даже бровью не повел, совсем не удивился, рассказал, что этот тайник они с Кирюшей еще в детстве вырыли, прятали там от родителей рогатки, сигареты, карты, ножички, в общем, свои сокровища. Сначала ящичек был картонный, потом деревянный, а когда повзрослели, на всякий случай поставили металлический. Пригодился.
Илья помудрил над кейсом и открыл его. Деньги были на месте. Жалко, конечно, что воспользоваться ими уже нельзя. Но измучившая нас всех загадка "Куда подевались деньги?" теперь решена. Сосед спокойно закрыл кейс и передал его мне со словами "Пострадавшему из-за него". Второй вывод Ильи был для меня тоже неожиданным: "Ни Петр, ни Семен Матвеевич никого не убивали. Отнюдь. Я с этими персонажами пуд соли съел, мы вместе за этим самым столом много раз водку пьянствовали. Я их обоих насквозь видел. Не зря же я разведчик. На обман, авантюру, даже подлость они оба способны, но на убийство — нет. Надо искать преступника. И я его найду. Для меня дело чести найти и наказать убийцу моего лучшего друга".
Я в нём не сомневаюсь, он обязательно найдёт. Если Господь позволит. Сегодня я звонил соседу. Мил человечек сказал, что дело идет к развязке. Приезжайте, пожалуйста, мы вас ждем.

Разоблачение

"Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы
явным, ни сокровенного, что не сделалось бы
известным и не обнаружилось бы"
(Библия)

Илья поразил нас результатами своего расследования:
— Во-первых, вы зря не поверили Петру, что когда они с Семёном Матвеевичем вошли в дом, дом был в полном порядке, и когда они уходили, порядок был тот же. Это важно, ведь именно поэтому Петр был на сто процентов уверен, что никакого "третьего" не существовало. Если бы этот "третий" убил Кирилла и взял деньги, то обязательно добил бы Ивана, боясь быть названным и пойманным. Но Иван жив. А если "третий" убил директора, но денег при нем не нашел, то этот злоумышленник перевернул бы всю дачу вверх дном. Но Петр видел на даче полный порядок. При этом Ивана никто не добивает, а сам Иван клянется-божится, что никому ничего не сообщал и не боится быть добитым.
Из всего, что Петр видел и слышал, он мог сделать единственный логичный вывод: директора убил Семен Матвеевич, он же пробил голову Ивану, а кейс с деньгами Кирилл спрятал где-то по дороге, поэтому тщательно обыскав дачу, кейса они не нашла. Петр, как банный лист, прилип к Ивану и даже убедил Семена Матвеевича написать признание в убийстве ради того, чтобы Иван вышел из тюрьмы и вернул деньги детям Кирилла (любимым внукам Семёна). Если бы Петр знал, что на даче кто-то устроил настоящий погром в поисках кейса, то возможно, он сам бы стал искать и злодея, и кейс на стороне. Но он не знал о погроме на даче. Потому что напавший на Кирилла и Иваныча бандит выждал, когда уехали Пётр и Матвеич, и только потом отправился обыскивать дом. Значит убийца, зная, что в машине денег нет, прятался где-то поблизости, следил за дачей и видел, что ни у Матвеича, ни у Петра кейса в руках не было. Преступник был уверен, что деньги спрятаны на даче, поэтому и устроил разгром, мама не горюй. А вы-то, хозяева дачи, видели этот вандализм, но нужных выводов не сделали. Отнюдь. Ясно же, что кто-то еще был замешан в этой чудовищной истории.
Зацепку в поисках злодея нужно было искать там, куда могла просочиться прямая или косвенная информация о планах директора. Единственным человеком, кому позвонил директор, была бухгалтер. Он туманно сообщил ей о своих нестандартных планах, которые она может сначала принять за криминальные, а потом поймет, что он делает это для блага фирмы. Ясно же, что если звонят бухгалтеру, значит дело денежное, связанное с банком.
Ваша вторая оплошность в том, что вы поверили словам бухгалтера без проверки, без уточнения подробностей и выяснения ее личности. Я узнал, что бухгалтер попала в больницу с инфарктом не на следующий день после убийства директора, как она сказала, а в день убийства. Это странно. От кого она узнала о трагедии? Почему солгала? Пришлось проверить Зинаиду Степановну Бражкину по своим каналам. Оказалось, что эта дама живет по поддельным документам, в прошлом судима за мошенничество, а сейчас находится в тюрьме: была наводчицей, работая в валютном обменном пункте. Ее сожитель Сергей — вор-рецидивист, сидит за грабеж этого пункта. Мне устроили свидание с Зинаидой. Я показал ей свои документы, наобещал горы золотые, а главное — добиться её условно-досрочного освобождения, если она честно признается в привлечении своего сожителя к ограблению директора фирмы "Строим на века". Я объяснил бывшей бухгалтерше, что выясняю всё об убийстве Кирилла Михайловича исключительно для себя лично, потому что он мой лучший друг, и я не могу спать спокойно, пока не узнаю все подробности о его кончине. Я умею убеждать. Но здесь эти мои таланты не понадобились. Зинаида Степановна, она же Анна Николаевна Попова, была очень зла на коварного Сергея. Он, чтобы уменьшить себе срок, стал сотрудничать со следствием, сдал Зинаиду и всю вину свалил на неё. При этом прикинулся жертвой своей жены, которая задумала и организовала ограбление обменника, шантажом заставив его принять участие в деле.
Зинаида Степановна лежала в тюремной больнице со вторым инфарктом и произносила какой-то странный монолог.
— Больничные жалобы на жизнь?
— Нет. Я шептала молитву, которую написала после первого инфаркта. Я поклялась Богу, что буду добродетельной, но из-за поганого шантажиста пришлось нарушить клятву. И вот опять инфаркт. Больше Господь не простит меня. Поделом мне. Сама виновата. А может, и не виновата. Просто судьба моя такая незавидная. Знали бы вы всё про мою жизнь, ужаснулись бы и рыдали надо мной.
— Моя помощница, журналистка, пишет рассказы "Взгляд на жизнь с больничной койки". Если вы расскажете ей всё про свою многострадальную жизнь, то станете одной из героинь её книги. Ваша история не канет в небытие, а будет уроком и для тех, кто на распутье принятия греховных решений, и для тех, кто способен покаяться, и для тех, кто даже не догадывается, к чему может привести один неверный шаг.
— Интересное предложение. Только мою историю следует назвать по-другому: "Последний взгляд на проклятую жизнь". С больничной койки мне уже не подняться. Обидно умирать в тюремной больнице.
— Зинаида Степановна, если вы подробно расскажете мне, что случилось с моим близким другом Кириллом, я по своим каналам постараюсь вытащить вас отсюда и поместить в хорошую клинику, где вам помогут.
— Включайте свой диктофон и не забудьте передать мой рассказ своей помощнице-журналистке.

ГЛАВА 4
СКОРБНЫЙ ВЗГЛЯД НА ПРОЖИТУЮ ЖИЗНЬ
(Рассказ А.Н. Поповой)

Суровая правда

«Вместо того, чтобы общаться
с теми, кого хочется обнять и погладить
по головке, я ежедневно общаюсь
с теми, кого хочется придушить»
(В. Полунин)

Я, Попова Анна Николаевна, дочь сельского священника. Я обожала отца до семи с половиной лет. Думала, что он самый умный и самый главный человек в нашем селе, и поэтому все, кто приходил к нам в церковь, звали его батюшкой. А мою мамочку эти люди называли матушкой, потому что она очень добрая и заботливая. Я была уверена, что моих замечательных родителей все любят. Но в школе мне объяснили, что мои предки — отсталые люди, что мой отец — простой поп, причем, очень глупый, если до сих пор не понял, что Бога нет, люди произошли от обезьян, а религия — "опий для народа". И мать моя — никакая не матушка, а просто попадья. Я сразу же поверила учителям, что Бога нет. Естественно. Весь огромный Советский Союз не может ошибаться. А два человека могут. Даже если эти двое — мои отец и мать, мои самые любимые на свете люди. Я, как и все школьники, пыталась бороться с религией и вешала в церкви плакаты:
"Религия — яд! Береги ребят"
"Борьба против религии — борьба за коммунизм!"
"Не поддавайтесь поповскому обману — освобождайтесь от религиозного дурмана!"
"Все попы проповедуют без исключения чуждое коммунизму "учение".
Я чувствовала себя обманутой своими непутевыми родителями и считала себя самой несчастной девочкой на свете. Учителя настойчиво призывали школьников активно бороться с религией — злом и позорным пережитком прошлого, тормозящим строительство коммунизма.
В классе я стала всеобщим объектом насмешек и издевательств. Дети нередко бывают очень жестокими. Конечно, всем же хочется поскорее начать жить при коммунизме, где "каждому — по потребностям". А то, что "от каждого — по способностям", это не страшно, это ни к чему не обязывает, ты же не виноват, что уродился без способностей. Только соседский Ванюша относился ко мне, как к лучшей девочке на свете. Он единственный из класса был верующим и регулярно ходил в церковь. Ванечка благоговел перед моим отцом. Наша сельская церковь была освящена в честь Николая Чудотворца. И у Вани с самого раннего детства образы Николая Чудотворца и батюшки Николая слились в один образ.
Ванюша всегда заступался за меня, поэтому вечно ходил в синяках. Одноклассники придумали развлечение: окружали меня и выкрикивали прозвища: Попадья, Опий, Божья тварь, Поповское отродье и всё в таком духе. Кто обиднее меня обзовет, тот и выиграл. Ванечка каждый раз пытался вытащить меня из окружения, но маленьких извергов было много, они валили на землю моего защитника и кричали: "Ванька, быстро встань-ка!" Ваня вставал и снова падал от сильных ударов, злые мальчишки снова кричали: "Ванька, встань-ка!" И так до тех пор, пока у Ванюши не было сил встать. Злодейчики смеялись и кричали ему: "Что же тебе твой Боженька не помогает?" "Он учит меня терпению", — отвечал Ваня. В результате мои прозвища постоянно менялись, а моего защитника никто не называл иначе, чем Ванька-встанька.

В раннем детстве я любила летом бегать босиком по дорожке из гравия, ведущей от порога до калитки. Мне нравилось ощущать на своих подошвах тепло нагретых солнцем камушков, ласку округлой гальки, царапанье и уколы щебёнки. Пробежав от дома до забора и обратно, я чувствовала себя победительницей жизни. Мне казалось, что если я не боюсь бегать босиком по камням, то мне все преграды нипочём.
Придя в школу, я поняла, что на моем пути не только галька и щебёнка, но и огромные острые камни предательств и обид. Наступишь на такой босой ногой, и острая боль пронзит твое сердце. Оказалось, что камни могут быть не только под ногами. Булыжники унижений летели в меня отовсюду, а я не успевала укрываться. Я рано убедилась, что нужна броня. Непроницаемая, непробиваемая броня на всю меня, особенно на сердце, чтобы оно не заставляло меня целый день скрипеть зубами, а по ночам плакать навзрыд.
Всю начальную школу одноклассники вырабатывали во мне комплекс неполноценности. А начиная с пятого класса, издевательства надо мной и Ванюшей стали сокращаться. Мы же были лучшими учениками в классе. Всем хотелось списать у нас домашнее задание, диктанты, контрольные. Хотеть не вредно. В целях собственной безопасности я, конечно, всем давала списывать и даже подсказывала на уроках. Но при этом я ненавидела всех одноклассников лютой ненавистью. А Ваня простил своих обидчиков и искренне пытался помочь им в учебе. "Святоша", — думала я и злилась на него. Я-то была атеисткой. Но когда я увидела убитым своего бедного отца, лежащего возле дома Ванюши, я в то же мгновение стала верующей и умоляла Бога покарать убийцу.
Ни Вани, ни его родителей в доме не оказалось. Семью объявили в розыск. Безрезультатно. Но однажды почтальон принес в милицию письмо из Коломны от Ванюши его родителям. Так мы узнали, что Ваня отдыхает у своей коломенской тети и ничего не знает об исчезновении своих родителей. Следователь отправился в Коломну. Чудовищная информация на всю жизнь ранила душу глубоко верующего подростка. В деревню Ваня не вернулся, остался жить у тети.
Мне было еще хуже, чем Ванечке. Чудовищный убийца разбил мою жизнь на острые осколки, которые ранили мой мозг и сердце и царапают меня до сих пор. Каждый осколок — кусок моей душераздирающей жизни. Мать очень быстро извела себя тоской и слезами. Родственников у меня не нашлось, и первым осколком стал детский дом — рассадник малолетней жестокости. Там быстро бы сломали любого обычного ребенка. Но только не меня. В школе я получила такую мощную прививку от физических и моральных издевательств, что этим недоумкам-детдомовцам и не снился мой иммунитет против их унижений и оскорблений. В результате я стала предводительницей детдомовской шпаны.
Мне не только не повезло с биографией, но и с внешностью. Я имела несчастье уродиться красавицей, и поэтому каждый встречный мужчина считал для себя делом чести соблазнить меня. Сказать, что я прошла огонь, воду и медные трубы — это ничего не сказать.

Я окончила школу с медалью, бухгалтерские курсы с отличием, поступила в Заочный строительный институт и устроилась работать в бухгалтерию солидной строительной фирмы. Окончив институт, я становилась бесценным главным бухгалтером во всех строительных фирмах, куда я устраивалась, чтобы осчастливить директора и изрядно разбогатеть самой. После моего увольнения по собственному желанию никто не мог разобрать, почему у них концы с концами не сходятся. С тех пор со мной происходило только то, чего я сама хотела. Но цена за это была слишком велика: презрение к людям, беспощадность, полное равнодушие ко всему, потеря вкуса к жизни.
Однажды Сёма Заков, наемный директор частной строительной компании, задумал обобрать хозяина и свалить вину на меня. Хотеть не вредно. Но он даже не догадывался, с кем связался. В бухгалтерских документах этой фирмы я, естественно, знала не только каждую цифру и букву, но и каждую точку с запятой. Я, конечно, переиграла его. У меня был дубликат ключа от сейфа, где лежали обличающие меня документы с моей подписью. Я заменила их на документы, которые делали директора виновным во всех смертных грехах. Директора посадили. Но у него большие связи и много длинных рук. И все эти руки пытались схватить меня за горло. Мне пришлось скрываться. Молодой красавчик Сержик, когда-то пришедший ко мне в квартиру устанавливать кондиционер, так и остался у меня на неопределенный срок. Царь Соломон предупреждал: «И глупец, когда молчит, может показаться умным». Но я забыла об этом. И вот этот случайный любовник предложил мне переждать опасность у него в Богом забытой деревеньке. Оказалось, что мой Сержик, а в своей деревне он просто Серёнька, женат. Жена его, Зинаида, смертельно больна и уже год не встает с постели. Серж долго уговаривал меня:
— Когда Зинаида отдаст Богу душу, я за соответствующую плату нужным людям смогу похоронить ее по твоему паспорту, а ты сможешь жить по документам Зинаиды, не опасаясь Закова. Вот такие пироги с котятами. Беспроигрышный ход. Сто пудов.
Это, конечно, была безумная авантюра. Но я "по глупости ума" согласилась и срочно оформила дарение своей квартиры на имя Сергея. Вскоре я стала Зинаидой Степановной Бражкиной. На Зинаидиной могиле мы установили памятник с надписью "Анна Николаевна Попова". Сержик клялся, что мой паспорт уничтожен, как положено по закону. Сергей продал мою квартиру, и мы купили новую в другом районе. Я чувствовала себя Пигмалионом, добросовестно создавая из деревенского Серёньки столичного Сержа. Я хотела, чтобы рядом со мной был почти джентльмен. Хотеть не вредно. Сначала Серж был благодарен мне за малейшую поддержку, потом обнаглел и совсем распоясался. Про таких в народе говорят: «Дай бумажки твоего табачку закурить, а то я спички дома забыл». В поисках наживы этот негодяй стал претендовать на серьезную помощь. И, в результате, потребовал от меня полного подчинения его интересам. Я была вынуждена давать ему наводки на "легкие деньги", организовывать выгодные партии для брачных офер, знакомить с наивными "денежными мешками". Я предупреждала его: «Жадность фраера губит», но он отмахивался от меня, как от назойливой мухи, пытаясь как можно больше денег поиметь на халяву. Это сладкое слово «халява» окончательно отравило и его мозги и его душу. В конце концов, безумная затея с подменой документов не только не упростила мне жизнь, а резко осложнила её. Сергунчик совсем перестал работать. Шутил: "Работа, ты меня не бойся, я тебя не трону. Сто пудов".

Масштаб бедствия

«Человеку не делает чести
многое из того, что он делает»
(Б. Лесняк)

Сергей вообразил себя непревзойденным махинатором и манипулятором. Он всегда был озабочен одним: как кого-нибудь облапошить и обобрать. Когда собирался на чёрное дело, заворачивая утюг, любил цитировать: «Полиграф — детектор лжи, утюг — детектор правды». Но, как только у него появлялись деньги, он сразу же проигрывал их в карты и ужасно боялся не вернуть вовремя карточные долги; видимо, играл с серьезными людьми.
Проигравшись в очередной раз, Сергей выпрашивал у меня крупную сумму, но я отказалась дать, жаба душила. Пришлось наплести, что всё пустила в рост под большие проценты. Серёга замучил меня, все время требовал, чтобы я ему достала солидную сумму. И тут, кстати, подвернулся случай с директором.
— Я сразу смекнула, что Кирилл Михайлович задумал какую-то аферу с авансом, слишком уж он темнил. Конкретики в его словах никакой не было, в основном, одни междометия. Я подумала, что либо на бирже хочет сыграть, либо в казино. Разумеется, выигрыш — на нужды фирмы. О том, что он хочет украсть деньги, и мысли не было. К тому же он, как попугай, все время твердил о пользе для фирмы. Честный человек. В хитроумных бухгалтерских проделках совсем не разбирался. Уж как только я ему голову ни морочила, а он всё за чистую монету принимал. Вот я и хотела сделать ему прививку от глупой наивности и излишней доверчивости. Хотеть не вредно. Но, во-первых, я не думала, что он снимет весь огромный аванс, а во-вторых, Серёга не должен был его убивать, мы так не договаривались.
Я направила Сержика на верные деньги. Но сумма оказалась слишком большой. Этот собачий сын, как только увидел, сколько денег директор положил в кейс, сразу очумел, в раж вошел, нервы у него не выдержали, тормоза сдали, крыша поехала. Сергей решил любой ценой присвоить кейс. Жадность фраера сгубила. Может, еще и под кайфом был, не знаю. Сам-то он допинг отрицал, говорил, что его бес попутал. Серега слишком сильно отстал от директора. То не успел проскочить шлагбаум и долго стоял на переезде, то колесо спустило, в общем, как говорится, бедному Ванюшке, всё камушки. Адрес дачи он знал, я об этом позаботилась. Километра за три до нужного адреса Серегина машина совсем сдохла. До директорской дачи он добрался пешком. На дороге напротив дома стояла машина с включенными фарами, возле машины — шофер с ружьем наготове. Сергей решил, что кейс в машине, а Иван Иваныч его охраняет. Тут из калитки вышел директор, держа в руках папку. Сержик подумал, что на дачу директор заезжал за какими-то важными документами, а охраняемый кейс с деньгами повезет еще дальше.
Шофер, увидев своего начальника, расслабился, положил ружье на капот и сделал шаг в сторону кустиков, наверное, приспичило. В ту же секунду Серёга, не ведая, что творит, поднял лежащий на дороге камень и ударил шофера по голове, а в следующую секунду схватил ружье и выстрелил в директора. Потом долго искал кейс в машине, но не нашел. Значит, деньги директор спрятал в доме. Серёга понял, что стрелял зря. Нужно было просто дать возможность машине уехать, а самому обыскать дом. Но, как говорится, знал бы прикуп — жил бы в Сочи.
В дом Сержу сразу попасть не удалось: заметил движущуюся к ним машину и спрятался в кустах. Машина остановилась напротив дачи, вышел старик и, увидев два лежащих тела, стал кричать, как резаный. Потом он побежал к дому, но не добежав, стал звать на помощь. Подъехала еще одна машина. Вышел солидный мужчина. Увидев тела на дороге и услышав крик, сразу побежал вслед за стариком. Серёга умеет ждать. Мужчин очень долго не было видно, а потом вышли с пустыми руками и укатили восвояси каждый на своей машине. Сержик побежал в дом, в поисках денег перевернул всё вверх дном, но до кейса добраться не успел, подъехала полиция.
Мерзавец мгновенно улетучился из дачного дома и приземлился уже у меня. Он клялся, что не собирался никого убивать, у него даже не было с собой пистолета, был только нож, которым он обычно пугает свои жертвы. Он на истерике причитал, что, как только представил, как сейчас директор и шофер сядут в машину, где находится огромное богатство, и умчатся в неизвестном направлении, а ему не на чем их преследовать, у него сразу крышу сорвало, в него вселился бес. Говорит, что всё произошло помимо его воли. Ни на Сержике, ни на мне никогда не было крови. И вдруг такое. Во что я только ни впутывалась в этой жизни! Были и шантаж, и мошенничество, и вымогательство, и сводничество. Но покойников не было. А тут я вляпалась так, что не отмыться: поганый убийца вместо того, чтобы заметать следы, сразу же примчался ко мне сваливать с больной головы на здоровую. «Что ни сделает дурак, все он сделает не так». От его новостей мне стало так плохо, что меня на скорой увезли в больницу. Инфаркт дело не шуточное. Боялась, что не выкарабкаюсь. Понимаю, что сама виновата, давно надо было угомониться. Работа хорошая была, денежная. Начальник — золото, доверял мне, как самому себе. Я ведь почти из воздуха себе деньги могла делать, но меру всегда знала. А из-за убийства все пошло прахом. Начальник в раю. Я с инфарктом. Жду, когда в ад отправлюсь. Неизвестно, кому из нас хуже. Вся моя грешная жизнь прошла перед глазами. Много чего было в ней, а вот счастья не было. Обидно. Мне так захотелось хоть немножко пожить другой жизнью, что я написала покаянное письмо Господу Богу. Оно стало моей постоянной молитвой. И Бог помог мне. Все обошлось, и я начала новую жизнь.
Письмо Господу Богу: Господи, я раба божия оказалась на больничной койке. Плохи мои дела, инфаркт. Боюсь, что ангел-хранитель отказался меня хранить. Я же его замучила. Каждый раз он из огня да в полымя попадал, спасая меня. Я грешила, в такие передряги попадала, что вспоминать страшно, а ангел меня хранил. Темных пятен в моей биографии не счесть, ты же знаешь, Господи. Но я клянусь тебе, что больше никогда не согрешу. Прости меня. Обещаю, что начну творить добрые дела. Начну с чистого листа. Всю свою сознательную жизнь я гребла под себя. Но это не принесло мне счастья. Я даже не знаю, что это такое. У меня два высших образования, но никто нигде никогда не учил меня быть счастливой. Обидно умирать, не испытав этого чувства. Если я выживу, клянусь тебе, что научусь быть счастливой и делать счастливыми всех, кто рядом со мной. Я же никогда не жила для других, а так хочется приносить пользу людям, помогать им, заботиться о них. Господи, спаси и сохрани меня, я так хочу пожить праведной жизнью. На веки твоя раба Анна.

Шантаж

«Ты коварства бегущих небес опасайся.
Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.
Не надейся на завтра, сегодня живи.
Стать собою самим хоть на миг попытайся»
(О. Хайям)

Почти три года я жила, как обещала Господу. Но заявился Бражкин. Его не узнать: законченный бандит. Он шантажировал меня, кричал: "Если не будешь мне подчиняться, я сообщу вышедшему из тюрьмы Семёну Закову, под какой фамилией и где ты теперь скрываешься. Сто пудов. И обязательно отправлю в полицию паспорт Зинаиды Степановны Бражкиной и копию паспорта Анны Николаевны Поповой. Твоя прежняя ксива хранится у меня. Пусть правосудие разбирается с твоим мошенничеством. Судьба — индейка, жизнь — копейка".
По настоянию этого бандита я была вынуждена устроиться в обменный пункт и всё подготовить для ограбления. Но страждущий легких денег горе-грабитель перепутал время нападения и угодил в руки охраны и полиции. Чтобы выйти сухим из воды, Сержик написал "признательные показания", в которых во всем обвинил меня: "Моя жена, Зинаида Степановна Бражкина, задумала и организовала ограбление обменного пункта. Она под страхом смерти заставляла меня совершить кражу денег в обменнике. Назвала время, когда я должен появиться там в балаклаве с пистолетом. Но чтобы предотвратить преступление я пожертвовал своей свободой и явился позже, когда деньги были уже вывезены инкассаторами".
Вот таким иудой оказался гадёныш Сергунька. Я с потрохами сдам вам его, но при условии, что вы, во-первых, отыщете тайник, в котором бандюга Сержик прятал награбленные деньги, а во-вторых, найдете убийцу моего отца и разберётесь в том, что произошло более двадцати лет назад в нашей деревне «Новая жизнь». Все эти годы меня не отпускает этот вопрос. А встретившись с Иваном, я поняла, что не только меня, но и его все еще мучают догадки и сомнения. Он до сих пор страдает от неведения, что произошло в тот трагический день. Я думаю, что он и священником-то стал, чтобы день и ночь за родителей молиться. Иван — единственный из ныне живущих, кто когда-то заботился обо мне. Хочу сделать ему подарок: прекратить его навязчивые сомнения.
— Анна, считайте, что тайник Сержика Бражкина, убийцы и мерзавца, уже найден, и все секреты вашей деревни «Новая жизнь» уже раскрыты.

Тайник

«Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными
руками может сделать много добра»
(Ф. М. Достоевский)

Анна Николаевна Попова не знала точно, где находится тайник ее лже-супруга, но была уверена, что он есть, и там спрятаны огромные деньги. Она мечтала найти эти деньги, чтобы совершить богоугодный поступок и хоть немножко облегчить жизнь сирот в детских домах. Анна умоляла нас помочь ей найти тайник. Она считала, что он у них в квартире: ирод- муж приходил без копейки, а уходил при деньгах. Мы с Ильей проникли в квартиру, простучали все стены, полы и потолки, обследовали изнутри и снаружи все шкафы, комоды, буфеты, изучили все пространства под мебелью, прощупали все матрасы, подушки, одежду и всё-всё-всё, что могло иметь двойное дно. Безрезультатно. На лоджии мы заинтересовались старым сундуком, на котором стоял тяжелый тренажер. В сундуке среди разного хлама оказались поношенные валенки, в одном из которых были пятитысячные рублёвые бумажки, а в другом — стодолларовые. Купюры в валенках были тщательно заложены рваными шерстяными носками. Денег немало. Но это совсем не тот масштаб, о котором говорила Анна.
Илью почему-то привлекла фотография, которая висела на самом видном месте в гостиной. Он прокомментировал: "Обрати внимание, Анна здесь выглядит иначе, чем на фотках в ее альбоме. Одета без свойственного ей лоска, в руках — банный веник, фоном служит какая-то развалюха-избенка, вдалеке — обшарпанная церквушка с покосившимся крестом. Почему именно эту фотографию, где она выглядит невзрачной деревенской простушкой, Анна повесила в гостиной?"
Илья вытащил деньги из валенок, снял фотку со стены, и мы отправились восвояси. На свидании выздоравливающая Анна рассказала: "Семен однажды уговорил меня показать место, где я родилась и росла. Мне было стыдно перед местным батюшкой (бывшим одноклассником) за то, что довела отчий дом до разрухи, не ухаживала за родительской могилой, не заходила в церковь. Поэтому, показывая мужу свою малую родину, я старалась выглядеть незаметной серой мышкой. Но Сержик заставил меня позировать с дубовым веником в руках на фоне дома и церкви, да еще фотографию повесил в гостиной. Он часто подолгу смотрел на эту фотку, как будто хотел запомнить ее на всю жизнь. Я пыталась заменить ее на свой эффектный портрет, но он устроил такой скандал, что я отступила. Красивую меня он повесил в спальне, а деревенскую фотографию даже трогать запретил".
Учитывая предыдущую информацию о провалах памяти Сергея, Илья пришел к выводу, что основной клад — в деревне «Новая жизнь». Если Серёга забудет название деревни, не беда, у него хранится подлинный паспорт Анны, где указано место ее рождения. Как выглядит дом, он видит каждый день на стене в гостиной. Не перепутает, а если забудет — найдет по фотографии. Местоположение дома найти легко: ориентир — старая церковь с погнутым крестом. На фотке все обозначено, он постарался. Думаю, что дубовый веник тоже не просто так присутствует. Теперь негодяю провалы памяти не страшны.
Мы с Ильей отправились в «Новую жизнь». Сразу же нашли и церквушку и избушку. Увидев на участке Анны могучий дуб, Илья сразу принялся под ним копать и вытащил железный ящик, набитый валютой. Я была потрясена:
— Ты ясновидящий?
— Отнюдь. Просто было очевидно, где искать. В таком доме прятать не надежно. Он может сгореть, рухнуть; соседи, зная, что хозяйка там давно не живет и даже не заезжает, могут использовать его в качестве сарая или как дом свиданий, мальчишки могут устраивать в нем опасные игры с лгнём. И, мама, не горюй. В общем, этот дом для устройства тайника не годится. В огороде закапывать глупо. Местные жители рано или поздно захотят воспользоваться брошенной землей и, сажая картошку, обнаружат клад. Березы, которых здесь много, при необходимости кто-то может срубить на дрова, они хорошо горят. А вот дубы не принято уничтожать, и рядом с ними ничего не сажают, потому что от них слишком много тени. Так что каждый, выбирая здесь место для клада, выбрал бы именно это. К тому же вспомни про подсказку на фотографии: банный веник в руках у Зинаиды именно дубовый, а не березовый.
Деньги мы, разумеется, экспроприировали. Словами не опишешь, как радовалась Анна, узнав, что мы нашли клад ее сожителя-грабителя. И мы вместе с ней разделили всё между самыми бедными в стране детскими домами.

ГЛАВА 5
ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

«Кто идёт по пути справедливости,
у того много помощников»
(Китайская мудрость)

Я очень сильно сомневалась в раскрытии убийства, произошедшего более двадцати лет назад:
— Илья, это же невозможно. Если тогда следователи-профессионалы не смогли докопаться до истины, то через столько лет нам это тем более не удастся.
— Отнюдь. Они не смогли, потому что, видимо, не очень-то старались, не очень-то хотели. А мы с тобой, Вероника, всё сможем, горы свернём, потому что будем очень стараться, ведь у нас железобетонный стимул, мы просто обязаны наказать убийцу Кирилла. И не забывай, Титаник построен профессионалами, а Ноев ковчег — любителем.
Итак, мы с Ильёй взялись за это расследование и начали его со сбора по крохам информации о трагических «делах давно минувших лет».

Отец Иоанн

«Ставь цель и добивайся ее! Ведь никого
нельзя привести туда, куда не дошел сам»

Мы приехали к отцу Иоанну в деревню «Новая жизнь». Было очевидно, что исчезновение его родителей и убийство батюшки Николая, для него всё еще очень больная тема. Он рассказал нам:
— В тот страшный день со словами "Привет, дружище" в дом вошел незнакомый нездешний священник. Отец бросился ему на шею, обнимал, плакал и все твердил: "Живой, живой, живой". О чем они разговаривали, мы с мамой не слышали, потому что отец сразу же отправил нас собирать вещи и велел срочно уезжать к тете Тасе в Коломну. Как только наши рюкзаки были собраны, мы отправились на автобусную остановку, чтобы добраться до электрички. По дороге мы сделали огромный крюк и зашли в церковь. Мама рассказала батюшке Николаю, что к нам явился какой-то сомнительный священник-самозванец, который молиться не умеет, крестится слева направо, а папа, ничего не объясняя, тут же отправил нас на неделю в Коломну. Мама очень волновалась и просила батюшку зайти к нам домой. Батюшка пообещал. Когда мы пришли на перрон, мама решила, что ей пока лучше остаться дома. К тёте она отправила меня одного и пообещала, что очень скоро приедет. Через несколько дней к нам с тётей Тасей приехал следователь. Он долго выпытывал, что я знаю о нашем госте. Я рассказал ему то же, что и вам.
— Ты подписывал протокол?
— Он ничего не писал, я ничего не подписывал. Когда я узнал об убийстве священника и исчезновении моих родителей, у меня случился сильный шок. Я долго болел, потом началась депрессия. Добрая тетя Тася, регулярно водила меня в церковь и на проповеди, и на исповедь, и к причастию. В результате мой рассудок восстановился, но я еще долго не находил в себе сил навестить отчий дом. Я закончил Коломенскую духовную семинарию и служил там в храме. А когда в нашей деревне умер священник отец Григорий, меня направили сюда на его место.

Школа

«Жить нужно для тех — кому ты нужен.
Дружить лишь с теми — в ком уверен.
Общаться с теми — кто приятен.
И быть благодарным тем — кто тебя ценит»
(Ф.М. Достоевский)

Поговорив с батюшкой Иоанном, мы с Ильей отправились в школу. Нам повезло, удалось разыскать классную руководительницу Артёма Сазонова, отца Ванюши. Учительница сразу же начала рассказывать:
— Прекрасно помню Артёма Сазонова и его друзей Андрюшу Райского и Петю Караваева. Это были наши деревенские мушкетеры. Они резко выделялись среди остальных жителей. Книжку Дюма они, конечно, знали наизусть, но не хотели быть просто подражателями. Ребята называли себя советскими мушкетерами, разработали свой устав, запрещающий материться, пить и курить. Основная идея их объединения — делать добрые дела, защищать слабых, восстанавливать справедливость, учиться и прославлять родину открытиями мирового масштаба. Так они мне говорили. У них и Д'Артаньян был, городской мальчишка, приезжавший в деревню к бабушке на все лето. Имя у него интересное было — Ким. Расшифровывается как коммунистический интернационал молодежи. Строители коммунизма любили давать такие имена.
Мушкетеры были самыми активными ребятами во всей школе. Благодаря им мой класс всегда был первым и по сбору металлолома, и по сбору макулатуры, и по уборке и ремонту школы, и на благоустройстве деревни. Мушкетеры брали шефство над деревенскими стариками и инвалидами, по первому зову колхоза выходили на полевые работы. Они своим примером умудрялись и других ребят ориентировать на добрые дела. Учились все трое очень хорошо. Андрей с золотой медалью школу окончил, а Петя и Артём — хорошисты. Они говорили, что строители коммунизма просто обязаны овладевать знаниями в полную силу. После школы Петя кузнецом первостатейным стал, потом женился на однокласснице Катерине. Андрей в автомастерской работал и заочно учился в автодорожном институте. Собирался жениться на замечательной девушке. Артём механизатором в колхозе работал. В общем, ни один из них легких путей не искал, ни один не бросил родную деревню. И вдруг — уму непостижимые убийства Машеньки, невесты Андрея, и Катюши, жены Петра. У меня было свидание с Андрюшей. Он клялся, что не убивал Машу. Он знал и про ее беременность, и про представление с поцелуями с их общим другом Кимом. Другу нужно было избавиться от назойливой девицы, и Маша ему помогала. Она написала об этом в письме Андрею. Он передал это письмо следователю, но на суде оно почему-то не прозвучало.

Следователь

«Вежлив бывает и палач»
(А. Суворов)

Следователь, который вёл дела всех трагедий в деревне "Новая жизнь", любезно согласился побеседовать с нами и пригласил нас к себе:
— Да, любезные друзья, я расследовал убийства Марии Лукиной, Екатерины Караваевой и священника Николая Попова, а также занимался исчезновением Артёма и Степаниды Сазоновых. Дела прошлые, трагические. Когда погибли Маша и Катя, я был еще совсем молодым следователем, волновался. Апокалипсис. Но всё оказалось предельно ясно. Убийство Маши совершил пьяный ревнивый жених Андрей Райский, когда выяснил, что невеста беременна. Он знал, что бесплоден, так как в детстве переболел свинкой. Ему мать когда-то об этом рассказала, переживая, что внуков не будет. Лукина была девицей легкого поведения. Сначала она охмурила деревенского механика Райского. Вся деревня знала, что они собирались пожениться. Но когда механик уехал на испытания своей машины и на соревнования, ей удалось соблазнить Кима, моего брата, обеспеченного городского парня, заканчивающего институт в Москве. Лукина забеременела от Кима. И, конечно, он не бросил бы ребенка, вынужден был бы жениться. А у него в городе очень перспективная барышня была. Она пригласила его в круиз на теплоходе. Слава Богу, что Кима здесь не было, когда Райский, вернувшись, узнал про измену невесты и про ее беременность. Он напился и в состоянии аффекта убил Лукину. Когда я пришел к нему, он кричал, что исполнил свой приговор только наполовину, собирался убить и Кима. Обещал, что или сам сбежит из тюрьмы и убьет моего брата, или для этого наймет тюремного "выпускника".
Андрей вину не признавал. Но ружье, из которого была убита Маша, нашли у него в сарае с его отпечатками пальцев. Никто не подтвердил его алиби. Невеста действительно оказалась беременной, но держала это в тайне. Петр Караваев пытался устроить своему дружку Райскому алиби, врал, что был вместе с ним в автомастерской. Но жена Петра Катя честно рассказала, что ее муж был целый день с ней, красил стены, потолки и полы в доме, нанюхался ядовитой краски и попал в больницу. Вернувшись домой и узнав, что жена рассказала правду следователю, он в порыве бешеного гнева задушил ее. В тюрьме психически неустойчивый Петр погиб при разборках с однокамерниками, что не удивительно.
Артём Сазонов, на которого ссылался Райский, не подтвердил алиби дружка, сославшись на провалы памяти. Он не помнил, где он был и что делал в день убийства Маши.
Ким женился на своей барышне, взял ее фамилию и уехал в Европу, где его не достанет месть Райского.
Через десять лет после первой деревенской трагедии из пистолета был убит отец Николай. Его нашли возле дома Сазоновых. Сами хозяева исчезли. Поиски Сазоновых длились долго, но безрезультатно. Пистолет, из которого был застрелен священник, не был найден и нигде не засветился.

Сестра Дарья

«Когда дует сильный ветер, тростник
гнётся, но не ломается»
(Китайская пословица)

Сестре Портоса Дарье я наплела, что пишу книгу о психологии убийц и их жертв. И сообщила, что узнав о трагических событиях в деревне "Новая жизнь", пытаюсь разобраться в природе этих жестоких преступлений. Даша, как лицо заинтересованное в моих праведных выводах, с энтузиазмом рассказывала мне всё обо всех, причастных к трагедии прошлых лет:
— Наши мушкетеры дружили с детства, включая городского Д'Артаньяна. В деревне многие общались матом, уже подростками привыкали к самогонке и курили махорку. А мой брат Петенька и его друзья Андрюша, Артём и Ким все время стремились к совершенству, занимались и учебой, и спортом. Андрей был техническим гением. Он и друзей подключил к своему увлечению машинками, гонками, разными механизмами и прочими железяками. Андрейка-Арамис еще со школы был безумно влюблен в Машку Лукину, а она в него. Они боготворили друг друга. Петька мне рассказывал, что они ребенка ждали, собирались жениться, деньги на свадьбу копили.
Когда Андрея обвинили в убийстве беременной невесты, он впал в глубокий транс. А когда пришел в себя, сообщил следователю свое алиби: "В автомастерской мы с друзьями Петром Караваевым и Артёмом Сазоновым целый день собирали новую суперскоростную модель гоночного автомобиля".
Брат мне божился, что он вместе с Атосом (Артёмом) в тот убийственный день помогал Арамису (Андрею) в автомастерской. Они целый день мастерили там какую-то супергоночную модель. И, естественно, Арамис в это время не мог застрелить Машеньку. Андрей вообще был очень мягким, спокойным человеком, его невозможно было вывести из себя, хоть кол ему на голове теши. Он умел держать себя в руках. Я никогда не слышала, чтобы он кричал, размахивая руками, или хотя бы голос повышал. Любой столичный житель позавидовал бы его интеллигентности и манерам. Брат объяснял мне это генами. Дед Андрея был священником в Петербурге. В революцию деда расстреляли, а семью спрятали в наших краях дальние родственники. Андрюшкина мать с детства мучила его воспитанием. В результате он был единственным в нашей деревне, кто во время обеда умел держать вилку в левой руке. Он обучал нас светским манерам, говоря, что в жизни это рано или поздно обязательно пригодится.
Наш Арамис, естественно, никого не убивал. Он и мухи обидеть не мог. И пьяным он тогда не был. Он спиртное в рот не брал никогда, говорил: "Своей дури хватает". В мастерской у Андрея мой Петруша, подняв какую-то безумную тяжесть, сорвал спину. Он отлеживался дома. Брат рассказал мне, когда я его навестила, что он сразу же пытался под протокол подтвердить алиби Андрея следователю, который опрашивал его дома. Но следователь отложил документальное оформление, а на следующий день моего Петеньку пытались отравить. Он в тяжелом состоянии лежал в больнице, а его жена Катерина под протокол дала показания, что в день убийства Маши ее муж Петр Караваев целый день вместе с ней красил стены в доме. Краска оказалась ядовитой, Петр отравился и попал в больницу. Его спасли, но давать показания он не может по состоянию здоровья.
Артём тоже не смог подтвердить алиби Андрея, так как на следующий день после убийства Маши он ремонтировал крышу своего дома, упал с высоты головой на камни, разбил голову, потерял память и не помнил, что было вчера. Поэтому он не смог подтвердить алиби Андрея.
Петя, когда вышел из больницы, хотел набить морду Артёму за предательство. Но тот признался, что его запугали: "Мне следователь сообщил, что ты, Петька, не подтвердил алиби Андрея. Он сказал, что если я заявлю, что был с Андреем, значит, я сообщник убийцы и буду сидеть в тюрьме. Вот я и прыгнул с крыши".
Петя затеял развод с женой. Катька не выдержала такого и раскололась, призналась мужу, что ее запугали на следствии. Ей сказали, что Артём не подтвердил алиби Андрея, и если выяснится, что Петр был вместе с Андреем, Петю признают соучастником злодеяния. Катя любила мужа, не хотела развода и пошла в соответствующие органы, чтобы изменить свои показания. Петр изо всех сил пытался доказать, что Андрей не виновен, обивал пороги правосудия. Но не долго, потому что вскоре его самого объявили убийцей собственной жены. Якобы, он в порыве гнева задушил Катерину.
Андрей на суде вел себя как блаженный, продолжая тихо оплакивать убитую жену, заявил, что ни в чем не виноват. Сказал, что только зверь может поднять руку на беременную женщину. А Петр, наоборот, на истерике обвинял следователя в подтасовке фактов, пытался доказывать и свою невиновность, и невиновность уже осужденного Андрея. В результате мой добрый, честный брат, борец за справедливость, советский мушкетёр, строитель коммунизма Петр Караваев погиб в тюрьме при невыясненных обстоятельствах.
У Дарьи Караваевой в глазах блестели слезы:
— После двух чудовищных убийств трагедии в нашей Богом проклятой деревне не закончились, а наоборот, посыпались, как из рога изобилия. Хоронить Катерину прилетели с севера ее родители, тетя Арина и дядя Вася. Выдав дочь замуж, они надеялись на северных широтах резко улучшить материальное положение, чтобы баловать будущих внуков. Потеря дочери лишила разума дядю Васю. Он вызвал нашего папу на кулачный бой. При отказе грозился убить. Ни тетя Арина, ни мы с мамой, разумеется, ничего об этом не знали. Сваты бились не на живот, а на смерть, и так отдубасили друг друга, что оба оказались в больнице в тяжелом состоянии. Папа полгода проболел и скончался. А потом и дядя Вася долго жить приказал. Тетя Арина, потеряв единственную дочь и мужа, спилась до чертиков и попала в психиатричку. Катерину хоронили всей деревней. А вот Машенькину смерть деревенский люд не оплакивал. После того, как по деревне поползли слухи о романе Маши с Кимом, Машеньку стали считать, мягко говоря, ветреной. Все были потрясены ее смертью, но голову пеплом никто не посыпал. Некому было. Родителей Марии объявили врагами народа, когда девочке было всего пять лет. Бабушка забрала внучку из города к себе в деревню. Узнав о смерти Маши, бабушка сразу попала в больницу и оттуда уже не вернулась. Некому было мстить за Марию. Кто сжег дом Андрея, когда его мать была в больнице, — тайна, покрытая мраком. Видимо, этот человек очень сильно не хотел, чтобы Андрей, отсидев полученный срок, вернулся в родовое гнездо Райских. А если нет гнезда, то некуда будет возвращаться. Когда-то Андрей с родителями жил в Москве. Его отец, Иван Михайлович Райский был известным хирургом, но он погиб в автокатастрофе, напившись с горя после того, как неудачно прооперировал своего друга. Андрей в шесть лет понял, что алкоголь — яд, и на всю жизнь помнил об этом. Анфиса Алексеевна, мать Андрюши, медсестра, решила переехать с сыном жить в деревню к матери мужа. Когда Андрея осудили, у бабушки случился инсульт. Она умерла сразу. У Анфисы Алексеевны со временем обнаружили онкологию. Возвращаться из больницы ей было некуда, "добрые люди", сжигая дом Райских, позаботились об этом. Моя мама предложила Анфисе Алексеевне жить в нашем доме. Анфиса согласилась.
Раньше мама была учительницей биологии в нашей школе. После обвинения Петра в убийстве ее сразу же уволили. Я в то время училась в Московском медицинском институте, жила в общежитии. Я уговоривала маму продать дом и навсегда распрощаться с этой злосчастной деревней, где все плюют в нашу сторону и обзывают последними словами. А ведь мама много лет учила их детей-шалопаев уму-разуму, душу вкладывала, пытаясь воспитать их достойными гражданами. Мама — сильная и смелая женщина, никого не боялась и уезжать не захотела. Она всерьез занялась огородом. Подмосковье — зона рискованного земледелия. У соседей на участках частенько неурожаи. То дождь все зальет, то град все побьет, то засуха все сожжет. А на нашем огороде всегда овощной рай, ведь у нас и парники есть, и теплицы, и открытый грунт обработан, чем надо и когда надо. Мама же биолог, она всю эту ботанику, как свою ладошку знала. Маме помогала тетя Анфиса. А по выходным мы втроем продавали все это изобилие на рынке в Воскресенске. Соседи завидовали, злословили, считали маму и тетю Анфису ведьмами, угрожали. Мама завела овчарку с именем Крон. Крон — греческий Бог Неба. Мама шутила: "Не бойся, дочка, небо нам поможет". Небо не помогло. Собаку отравили. Вскоре от своей страшной болезни тетя Анфиса умерла. Хоронили и оплакивали ее только мы с мамой. А наши деревенские люди быстро забыли, сколько Анфиса им добра сделала: ни днем, ни ночью покоя не знала, бегала по домам чужие раны зализывать, о каждом заботилась, как о родном. Моя бедная мамочка еще долго пыталась не поддаваться травле соседей. Но, в конце концов, нервы сдали, мама продала "ведьмин дом" и приехала жить к нам в Москву. К сожалению, поздно. Болезнь была слишком запущена.

Расследование

«Помыслы в сердце человека — глубокие воды»
(Библия)

— Илья, почему до сих пор с Андрея Райского (Арамиса) не сняты ложные обвинения?
— Вероника, у нас действительно немало информации, но пока недостаточно, чтобы прокуратура сняла вину с Райского. Показания Артема Сазонова (Атоса), которые нам предъявил сам Андрей, могли быть написаны Артёмом под дулом пистолета. Учительница о письме Маши Лукиной своему жениху Андрею Райскому знает только со слов самого Андрея. Дарья Караваева рассказывает об алиби Андрея только со слов брата. Но ее брат Пётр был лучшим другом Андрея, возможно, он просто пытался помочь дружку избежать наказания. К имеющимся у нас сведениям необходимы показания еще хотя бы одного непосредственного участника тех событий. Я пытаюсь найти четвертого мушкетера, Кима Ивановича Доброхотова (Д'Артаньяна). Удалось выяснить, что Ким Доброхотов сменил фамилию, и теперь он Ким Келлер. Слишком долго этого Келлера не было в России. И вот теперь он пожаловал на родину. Как чувствовал, что он нам очень нужен. Я изучил криминальную хронику всего Воскресенского района и добросовестно перелопатил архивы судебного делопроизводства района, архивы издательств периодики, по своим каналам делал запросы в различные инстанции и собрал нужную нам интересную информацию. Я вычислил преступника. Но для доказательной базы мне необходимо подтверждение некоторых деталей моих умозаключений участниками и очевидцами роковых событий. Для сбора всех заинтересованных в раскрытии преступлений, произошедших когда-то в деревне "Новая жизнь", отец Иоанн любезно предоставил свой дом.

ГЛАВА 6
МОЯ ЖАЛОБНАЯ КНИГА НА СУДЬБУ
(Мемуары Кима Доброхотова)

«То, что судьба тебе решила дать,
Нельзя ни увеличить, ни отнять.
Заботься не о том, чем не владеешь,
А от того, что есть, свободным стать»
(О. Хайям)

Семья

Я не знал, как жить правильно, поэтому, пока я не нашел себя, я решил жить в свое удовольствие, как меня учил мой любимый брат Вилен, которому я бесконечно доверял. Мы с Виленом, так называемые, единокровные братья: у нас один отец, но разные матери. Его мать умерла, когда Вилену было всего семь лет. Отец женился на своей секретарше, как это нередко бывает. Родился я. Я любил и отца, и брата, но больше всего на свете я обожал свою мать. Она мне казалась волшебной феей из сказки. Но сказка закончилась, когда мне исполнилось семь лет. Мама пыталась остановить неожиданное нашествие мышей, что-то не рассчитала, что-то перепутала и отравилась смертельным ядом. Отец очень любил мою маму, сильно страдал и пытался разобраться в случившемся, но и сам умер от отравления тем же ядом. Несчастный случай это или самоубийство — тайна, покрытая мраком. Я, как девчонка-истеричка, рыдал дни и ночи, а добрый Вилен сутками утешал меня: «Не унывай, малыш, прорвёмся!».
У Вилена была бабушка Агаша, которая жила в деревне и хотела забрать его к себе. Меня брать она сразу отказалась. Родители нашего отца и моей матери погибли во время войны. Мне светил детский дом. Но брат вцепился в меня мертвой хваткой и не хотел отпускать от себя. В результате бабушка Агаша осталась жить в нашей квартире.
Без родителей мне стало трудно ориентироваться в жизни. Я не всегда понимал, как мне поступать, чтобы делать всё правильно. Мой старший брат пытался заменить мне и отца, и мать. Он стал для меня судьей совершенных мною поступков и всего того, что я собирался сделать. Вилен дал мне два листа бумаги, белый и черный. На белом листе он оценивал мои хорошие дела и планы, а на черном — плохие. Он использовал цирфы от единицы до десяти, так как дальше я считать еще не умел. Чтобы надолго запомнить оценку брата за каждый мой поступок, я рисовал предмет, указывающий на суть совершённого или на замысел. Я подробно рассказал Вилену, что, играя в мяч, нечаянно разбил окно на первом этаже, испугался и убежал, меня никто не видел, но мяч остался в чужой квартире. На чёрном листе я нарисовал мяч и протянул лист Вилену. Он сказал мне: "Плохо, что ты разбил мячом соседское окно. Но я ставлю тебе на черном листе только цифру три, а не десять. Ты же никого не ушиб, не покалечил, в окно мяч попал случайно, ничего ужасного не произошло. А вот на белом листе я нарисую окно и поставлю тебе шестерку за то, что ты сумел вовремя убежать, так что тебя никто не видел. Значит, соседи не придут жаловаться к бабе Агаше, и она нам не устроит скандал. И разбитое окно нам не придется вставлять". На белом листе Вилен изобразил разбитое окно и цифру шесть. Я свято верил брату и считал себя молодцом, ведь шестерка на белом листе больше, чем тройка на черном. И я решил, что на следующий день повторю свой "подвиг", разобью окно другим соседям на первом этаже. Правда, у меня уже нет мяча, он влетел через разбитое стекло в чужую квартиру. Но это меня не остановит, ведь стекло можно разбить и камнем. Вечером пострадавшие соседи принесли бабе Агаше мяч, она признала, что это мой (подарив мне мяч, бабушка подписала его). Она, молча, заплатила за разбитое стекло. Зато потом шуму было так много, что пришлось о битье стекол забыть навсегда. Подрастая, я стал понимать, что брат просто очень любит и жалеет меня, поэтому слишком снисходительно относится к моим "плохим" поступкам, занижая их значения, и слишком преувеличивает мои "хорошие" дела, резко завышая цифры. Системы ценностей школьной учительницы и бабы Агаши не совпадали с мнением моего брата. Со временем я стал соображать, что к чему, научился понимать, что такое "хорошо" и что такое "плохо" по гамбургскому счету. И тогда я решил оценивать всё, что со мной происходит, и перспективы моих потенциальных действий по двадцатибальной шкале: от минуса десяти (если будет совсем плохо, хоть умри) до плюс десяти (если жизнь покажется слаще, чем райский нектар). Это вошло в привычку, которая не отпускала меня всю жизнь.
Бабушка Агаша была очень странной. Она кормила нас всегда одинаковой баландой и все время на меня ворчала. Брат, втихаря от неё, умудрялся где-то добывать деньги и покупал еду. Мы с ним убегали подальше от дома и наедались досыта. Вилен — самый лучший в мире брат. Он защищал меня и от Агаши, и от вредных дворовых ребят. Он был авторитетом везде. Его все боялись, значит уважали. Так он объяснял мне. Когда Вилену исполнилось 18 лет, он обратился в психиатрическую больницу, рассказал про причуды и угрозы бабы Агаши, показал ее письма к давно похороненной дочери. Старушку увезли. Брат сумел оформить на себя опеку надо мной, и началась другая жизнь. Через год бабу Агашу выпустили из больницы. Она поселилась в своём доме в родной деревне «Новая жизнь», расположенной недалеко от нашего города.

Друзья-мушкетёры

«В жизни всё временно. Если всё идёт хорошо —
наслаждайся, это не будет длиться вечно.
Ну а если всё паршиво — не кисни. Это тоже не навсегда»
(Ф.М.Достоевский)

Лето я проводил у бабы Агаши в избушке, которую Вилен высокопарно называл «наша усадьба». В деревне у меня появились замечательные друзья. Я полюбил их, как родных. Это были трое неразлучных друзей, которые зачитывались Александром Дюма и играли в мушкетеров. Артём стал Атосом, Петр — Портосом, Андрей — Арамисом. Я, примкнувший к ним, естественно, назвался Д*Артаньяном. От книжных мушкетеров мы узнали о кодексе чести, учились дружить, выручать, попавших в беду, помогать нуждающимся. И, конечно, позаимствовали лозунг: "Один за всех, и все за одного". При этом у нас были железные правила: не пить, не курить, не выражаться, потому что мы — советские мушкетеры, строители коммунизма.
Счастливое время, что же ты так быстро промелькнуло? Метаморфозы жизни сначала удивляли и радовали. Маша и Катя окончили медицинское училище, и селяне перед ними уже шапку ломали. Артём стал лучшим механизатором в районе. Петр пошел по стопам своего отца и стал буквально кузнецом своего счастья. Его чугунные узоры потрясали воображение. Бездна вкуса. От заказов не было отбоя: оградки, заборы, калитки, ворота, детали для перил, навесов, террас. И потекли деньги. Петр женился на любимой Катюше и провозгласил: "Жизнь прекрасна!" Андрей и Машка тоже собирались пожениться, но всё откладывали свадьбу до лучших времен. Андрей учился в заочном автодорожном, был фанатом конструирования супер-машин и каждый год принимал участие в соревнованиях на лучший оригинальный экземпляр с запредельной скоростью. В тот сумасшедший год у Андрея не было достойных конкурентов, он претендовал на главный приз, включающий, в том числе, и денежную награду. Андрей и Маша планировали на эти деньги устроить грандиозную свадьбу. А потом мы вшестером собирались рвануть на Кавказ. Мечтали о восхождении на Эльбрус. Но вскоре Андрей рассказал мне, что горы для них с Машей исключаются, потому что Машенька беременна. Он признался, что счастлив.

Моя красивая жизнь

«Я московский городской гуляка.
По всему тверскому околотку
В переулках каждая собака
Знает мою лёгкую походку»
(С. Есенин)

Я, городской житель, после школы сразу поступил в Московский университет. И заорлил. Мои стихи напечатали в журнале, и я решил, что я — состоявшийся поэт. Меня пригласили в молодежный клуб исполнить свои песни под гитару, и я вообразил себя артистом. Модные парни (стиляги, чуваки) и свободные от предрассудков девицы (чувихи) стали приглашать меня на свои тусовки. Я там играл на гитаре, пел, читал стихи. (Мне плюс десять баллов за творчество). Мое зарождающееся тщеславие купалось в комплиментах. Барышни называли меня «красавчиком», были ко мне благосклонны, пытались соблазнять меня. Я поддавался, но без эмоций, без малейшей влюбленности, а на следующий день не только имени девицы не помнил, но и как она выглядела. Мне уже казалось, что я не способен влюбиться, что любовь и я понятия несовместимые. Но это меня не только не огорчало, а скорее наоборот: не будет лишних хлопот, суеты и страданий. И вдруг, как обухом по голове. На экскурсии в старинном русском городе меня с потрохами скрутила любовь с первого взгляда, с головой накрыла и не давала дышать. Я мог думать только о девушке, в которую любился, смотреть мог только на неё и слушать только ее голос. Такого со мной не было никогда. Я чувствовал, что жить без нее не смогу. Я был уверен, что мы созданы друг для друга. Она отвечала мне взаимностью. Мы несколько дней не могли оторваться друг от друга. Но, как черт из табакерки, явился ее жених, избил меня до полусмерти и пригрозил убить окончательно, если я немедленно не исчезну. И я исчез. И мой интерес к жизни тоже исчез. Чуткий брат понял, что я страдаю, вынудил меня рассказать ему о моей неземной любви и позорной капитуляции. Я ждал осуждения, но реакция Вилена была неожиданной:
— Всё к лучшему. Да, да, всё к лучшему, только узнаём мы об этом не сразу. Один мудрый человек поведал мне такую историю: "Верный слуга, обучая своего господина искусству владения мечом, нечаянно отрубил ему палец и при этом произнес свою любимую фразу: «Все к лучшему». Господин не простил слугу, посадил его в тюрьму, а сам отправился путешествовать в далекую Африку. Там он попал в плен к каннибалам, которые съели всех его сопровождающих, а его, покалеченного, прогнали. Людоеды брезговали есть больных и раненых, боялись, что чужие болезни и увечья могут перейти на них и плохо отразятся на их здоровье и удаче. Потеря пальцев для аборигенов — катастрофа. Вернувшись домой, господин выпустил из тюрьмы слугу и просил о прощении: «Ты спас мне жизнь и, предвидев будущее, произнес, что все к лучшему, а я, обидчивый и коварный, заточил тебя в тюрьму. Прости меня». Слуга, улыбаясь, ответил: «Я благодарен тебе, господин. Ты спас меня, посадив в тюрьму. Если бы я остался на свободе, я бы отправился с тобой в Африку. И где бы я сейчас был? Все к лучшему, господин».
Из депрессии я выходил долго. Помогли любительницы отношений без обязательств. Они окунули меня в интригующе сладкую любовную лирику. В пьяном угаре я «наслаждался жизнью»: куролесил на вечеринках, курил черт знает что, уходил в загулы, менял девиц, как перчатки. Я почему-то решил, что это поможет мне избавиться от комплекса неуверенности в себе, приобретённого после бегства от любимой девушки. Часто цитируя: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено Быку», я пытался внушить и самому себе и окружающим, что я особенный и заслуживаю всех благ вселенной. Мои деревенские друзья-мушкетёры, пытаясь образумить меня, зрили в корень: «Мания величия иногда бывает от комплекса неполноценности. Не задирай нос — споткнешься». Не помогло.
Добром моя «красивая жизнь», конечно, не кончилось. Мое «творческое самовыражение» сыграло со мной злую шутку. На очередной тусовке меня присмотрела для замужества размалеванная девица, разряженная по последней миланской моде, сверкающая брюликами и рассекающая на иномарке. Чтобы не обидеть эту навязчивую куклу Валерию, я деликатно объяснил ей, что нам не по пути, потому что мое сердце уже разбито другой достойной девушкой. Но избалованная барышня, привыкшая к исполнению по первому требованию всех ее хотелок, нашла на меня управу.
Отец капризной куклы, очень богатый и влиятельный московский деятель с большими связями, давил на Вилена, и брат настаивал на женитьбе. Он рисовал мне златые горы и сулил красивую жизнь, о которой мы всегда мечтали. Я протестовал. Я был настолько равнодушен к назойливой девице, что ни за какие коврижки не соглашался связать с ней свою жизнь. Впервые я ослушался брата. Чтобы выйти сухим из воды, я решил наглядно продемонстрировать свою любовь к другой барышне, надеясь, что Валерия сама от меня откажется. Андрей со своим скоростным чудом был на соревнованиях. Я уговорил Машу изобразить мою возлюбленную. Она очень любила Андрея, но ради моего спасения согласилась на эту авантюру. Я даже целовался с Машкой на глазах у Валерии. Уже вся деревня сплетничала о моем романе с Марией. На нее косо смотрели, меня осуждали, Андрею сочувствовали. Наконец, капризная девица угомонилась и оставила затею выйти за меня замуж. Единственное, о чем просил меня брат — дать согласие на совместный с Валерией тур на океанском лайнере, естественно, в разных каютах. Такая кругосветка — мечта всей жизни каждого. Я согласился.

Мир перевернулся

«Единственное, что вы всегда можете
изменить в жизни — это свое отношение к ней»

Вернувшись из круиза, я обнаружил, что мир сошел с ума. Мой лучший друг из неоправданной ревности ко мне убил беременную женщину, на которой собирался жениться. Второй друг в порыве гнева задушил свою жену только потому, что она отказалась подтвердить ложное алиби преступника. А третий друг скрылся от правосудия в неизвестном направлении, чтобы не принимать участия в раскрытии преступлений. (Каждому из друзей по минус десять баллов). Моя душа горела от ужаса, и я залил пожар бензином: согласился с предложением всемогущего отца Валерии отправиться переводчиком в Нидерланды, предварительно женившись на его дочери. На фоне чудовищных событий, которые, как действующий вулкан, сотрясали нашу сонную деревеньку, женитьба на девице, к которой я всего-навсего равнодушен, казалась мне теперь безобидным компромиссом. Главное, подальше убежать от этого перевёрнутого мира, от этого места, уехать из этого города, улететь из этой страны. Лучше всего оказаться бы в другой вселенной. И как можно скорее. И никогда не возвращаться туда, где ангелы превращаются в демонов по причине, которая не стоит выеденного яйца. После нашей страны "вечно будущего счастья" Амстердам показался нам другой планетой.

Европа

«Есть три вещи, которых боится
большинство людей: доверять,
говорить правду и быть собой»
(Ф. М. Достоевский)

Валерия отлично вписалась в новую жизнь, чувствовала себя в Европе, как рыба в воде. Моя любовь — единственное, чего ей не хватало. Но я не мог ей это предложить, как ни пытался. Мне не давала покоя мысль о том, что если бы я не отправился с этой Леркой-прилипалкой в круиз, мне бы удалось предотвратить смертельные разборки. Только для избавления от навязчивой Лерки я целовался с Машенькой. Мы с ней просто изображали роман. Но кроме нас никто не знал, что это спектакль, и некому было предупредить об этом Андрея, потому что я прохлаждался на отдыхе. Разум Андрея не смог обуздать эмоции. Он оказался ревнивым Отелло, и моё дурачество стало катализатором вспышки гнева и убийства. (Мне минус десять баллов за то, что спасая свою шкуру, я подставил под удар других).
Как только я дотрагивался до Валерии, во мне закипала ненависть к ней. Я стал опасаться, что буду третьим из нашей деревни, кто убьет свою жену. Чем больше я думал об ужасах, содеянных моими друзьями, тем существеннее мне казалась моя собственная вина в этой трагедии. Я физически страдал от своей больной совести. Она не отпускала меня, царапала мой мозг, посыпала рану солью, не позволяла окунуться в красивую амстердамскую жизнь.
Цицерон писал: "Исключить из жизни дружбу — все равно, что лишить мир солнечного света". Как прав был мудрец! Я лишился друзей, и солнце ушло из моей одинокой души; в ней поселился хаос. Стоило мне только приблизиться к хорошенькой барышне, как передо мной возникал образ растерзанной беременной Машеньки, которую я целовал когда-то, чтобы отвадить прилипчивую Лерку. Мое обнаженное сердце сжималось от жалости к Маше, к себе, к моим бывшим друзьям. И каждый раз рушились небеса, и мир переворачивался с ног на голову. И ничего исправить было нельзя, потому что всё самое страшное уже случилось. Чтобы не сойти с ума и забыть Марию я постепенно научился не думать о женщинах, не обращать на них внимания, и со временем они перестали привлекать меня. Поэзия жизни превратилась в прозу существования. Я не жил здесь, а просто существовал среди европейцев, которые были абсолютно равнодушны ко мне, а я — к ним. Единственный человек, которого я люблю, это мой добрый, заботливый брат Вилен. Он самый мудрый, справедливый, честный и искренний человек на свете, поэтому, чтобы не огорчать его, я регулярно врал ему по телефону, что у нас с Валерией всё замечательно. Вилен часто звонил мне и каждый раз спрашивал: "Брат, ты счастлив?" Я всегда отвечал: "Очень!" Вилен был доволен: "Значит, всё было не зря. Я же говорил тебе, что всё к лучшему". (Вилену за заботу обо мне плюс десять баллов, а мне за враньё — минус пять).
Лера не вникала в мои проблемы. Она легко внедрилась в веселую компанию рок-музыкантов и свободных художников, подсела на травки, перебралась жить к Ларсу, одному из своих весёлых дружков, и забеременела. (Лерке минус десять баллов ). «Дурь» сделала свое черное дело: ребенок родился безнадёжно больным. Валерия попала в психиатричку. Ларс скончался, вероятно, от передозы. Причём, как раз в тот день, когда я передал ему деньги на лечение малыша. Друзья Ларса пытались доказать в полиции, что я к этой смерти руку приложил. Якобы, я давно угрожал сопернику отомстить за то, что тот увёл у меня любимую жену. Доказывать, что я не имею к этому отношения, было не просто: против меня кто-то сфабриковал улики и свидетельские показания. Валерия обеспечила мне алиби и вернулась с ребёнком в наш общий дом. Врачи оказались бессильны. Ребёнок умер. И моя жена — любительница острых ощущений, вернулась к своим прежним увлечениям.
Сначала у меня была только работа, работа, работа, а со временем — появилась и другая жизнь, благодаря Карлу, моему новому другу, главному инженеру строительной фирмы, где я был переводчиком. Карл пережил предательство в личной жизни, разочаровался в любви и относился к женщинам только как к существам, необходимым для поддержания мужского здоровья. Он и меня этому научил.
Амстердам был для меня городом каналов, велосипедов, ветряных мельниц и цветочных базаров. Но Карл привел меня на улицу Де Валлен. Это легендарная улица красных фонарей, куда приходят, чтобы окунуться в мир страстей и наслаждений. В окнах от пола до потолка за стеклом напоказ стоят женщины, разные, на все вкусы. Узкие улочки, освещенные тусклым светом красных ламп, воздух пропитан запахом кофе, табака и специфической травки. Экскурсию по злачному району Карл сопровождал историческими сведениями:
— Еще в Средние века сюда стекались моряки, торговцы и искатели приключений. Портовый город жил страстями, но полулегально: церковь осуждала, а власти закрывали глаза, ведь деньги текли в казну. Но Наполеон ввел строгие правила: предлагающих себя девушек обязали проходить медосмотры и получать «красные карточки», знак того, что они здоровы. Сегодня это не просто бизнес, а легальная регулируемая индустрия развлечений с профсоюзами и налогами. Теперь я, как и Карл, покупаю райские наслаждения у продажных девиц и чувствую себя в безопасности от любовных отношений и женского коварства. (И мне и Карлу по минус пять баллов за потребительское отношение к женщинам).
Карл был интеллектуалом. Он открыл мне Европу, показав все её столицы и самые интересные места. Я слышал лучшие органы, видел знаменитые картины, научился слушать классическую музыку, разбираться в живописи, наслаждаться архитектурой. Я даже стал гурманом, побывав в известных ресторанах. Казалось бы, что жизнь налаживается. Но совесть моя не умолкала.
Очередной гром среди ясного неба. Нам сообщили, что родители Валерии убиты на их шикарной вилле, сейф вскрыт, дом разграблен. Срок очередного договора, по которому я работал переводчиком в Амстердаме подходил к концу. Свёкор гарантировал нам, что договор будут продлевать столько раз, сколько мы сами этого захотим. Но после его смерти договор со мной не продлили. Итак, моя работа в Нидерландах заканчивается, нужно возвращаться в Союз. В России Лерку ждали только могилы родителей. Она твердо решила остаться в Амстердаме, но для этого ей надо было развестись со мной и выйти замуж за местного. Один из уличных музыкантов согласился оформить с ней брак, если я отдам ему всё нажитое мною за годы работы. Кроме того, Валерия была категорически против моего возвращения в Союз. Это понятно, ведь если я вернусь домой, "железный занавес" осложнит ей жизнь: легко отравить моё существование, но трудно будет тянуть из меня деньги.
Лерка запугивала меня:
— Если я всё-таки буду вынуждена вернуться в Союз, то перед своим отъездом я пойду в полицию и обвиню тебя в смерти моего сожителя Ларса. Отзову свои показания, якобы сделанные под твоим давлением с угрозами, и лишу тебя алиби на время убийства. А если ты захочешь вернуться в Союз, то там узнают не только об убийстве Ларса, но и много другого интересного. Я публично обвиню тебя во всех смертных грехах: и в развратной жизни, и в курении запрещённых в России травок, и в смене ориентации, и даже в шпионаже. Наплету с три короба. В качестве доказательства предъявлю компрометирующие тебя фотографии, которыми я предусмотрительно запаслась, когда ты, потеряв бдительность, развлекался на улице красных фонарей. Следствие будет тянуться вечность. Будешь долго отмываться от всех обвинений, доказывать, что ты не верблюд. Тебя, конечно, потом оправдают. Но это будет потом. А репутация останется подмоченной. Помнишь анекдот: то ли у неё шубу украли, то ли она? О карьере в Союзе придётся забыть навсегда. Незавидная участь тебя ждёт дома. (Лерке минус десять балов за шантаж).
Я с грустью расстался с накопленными сбережениями, которые откладывал много лет для путешествий по миру, и с облегчением и радостью развёлся с коварной женой, которую очень хотелось придушить. В общем, возвращаться мне нельзя, учитывая шантаж Валерии, и не возвращаться нельзя. Вот такое моё счастье. Но друг Карлуша нашел выход. Сначала я фиктивно женился на его сестре, взяв ее фамилию Келлер, потом Карл организовал мне контракт в Танзанию на строительство цементного комбината, куда его назначили главным инженером. В Танзании два основных языка: английский и суахили. Я сразу же стал изучать суахили. Было даже интересно. К языкам у меня талант. Возможно, это мой единственный талант. Я позвонил Вилену и наплёл ему легенду о моей предстоящей секретной миссии в Африке, исключающей мое общение с гражданскими русскими. Мой добрый деликатный брат не роптал, а только, как всегда, спросил: "Ты счастлив?" Я традиционно ответил: "Очень". Вилен, как всегда, прошептал: "Значит, всё было не зря. Всё к лучшему".

Африка

«Чтобы перестать жаловаться на жизнь,
вы должны хоть раз побывать в Африке»
(Леонардо Ди Каприо)

Я летел в Африку и радовался жизни, предвкушая встречу с самым экзотическим континентом планеты. Я увижу жирафов, носорогов, бегемотов, крокодилов в их естественной среде обитания, а не в зоопарках. Я буду любоваться озерами с розовыми фламинго, кофейными и банановыми плантациями и, конечно, горой Килиманджаро, символом красоты Африки. Я мечтал познакомиться с масаями, берберами, пигмеями и другими племенами, живущими по своим древним законам и традициям. Интересно, как им удается в наше время оставаться нетронутыми цивилизацией? Африка — земля секретов, тайн, загадок, и я мечтал хотя бы часть их разгадать. Но больше всего я тешил себя надеждой, что восхождение на Килиманджаро, охота на самых опасных диких зверей и прочие экзотические путешествия взбудоражат весь мой организм, и трагедии прошлого улетучатся из моей головы, отступят, уйдут в небытие. И если моя больная совесть не сможет излечиться от вины за сломанные судьбы друзей, то хотя бы уснет на время африканских страстей и даст мне передышку. «Не унывай, малыш, прорвёмся!», — говорил я себе, как когда-то меня утешал мой лучший в мире брат. Итак, Танзания. Для самоутверждения, для того, чтобы убедиться, что мне всё по плечу, я жаждал, во-первых, подстрелить на охоте самого опасного хищника, а во-вторых, взгромоздиться на Килиманджаро — покрытый вечными снегами вулкан высотой 5895 м. над уровнем моря.
Мои африканские злоключения начались сразу же на охоте. Сначала я потерял сознание и упал с дерева на льва, потом стал заикаться после охоты на буйвола, а охотясь на леопарда, я окончательно потерял голос. Честно признаюсь, что после каждой попытки угробить какого-нибудь зверя, я был вынужден менять штаны. Мой проводник каждый раз спасал мне жизнь. Я потерпел полное фиаско. (Мне минус десять баллов за трусость). Но каждый раз, вспоминая эти трагикомические истории, я благодарю Бога, что оказался никчемным охотником и не загубил жизни этих животных. На мне нет их крови.
Я так надеялся, что сафари отвлечет меня от скорбных мыслей о Машеньке и Андрее. Но нет, увы. Совесть грызла меня, не переставая. И загрызла бы совсем, если бы не сжигающая меня любовная страсть к квартеронке Афродите, обещавшей счастье на всю оставшуюся жизнь. Но для этого, по обычаям ее предков масаев, я должен был без инструктора совершить восхождение на Килиманджаро. Для такого неподготовленного человека, как я, это — смертельный номер. Но мне случайно повезло: в горах я познакомился с аборигеном Мангичагой, и он часть пути сопровождал меня. Четыре дня мы вместе продвигались к цели моего паломничества. Мангичага нес мой рюкзак, уверяя, что для него тащить тяжесть в гору — дело привычное. Я же кайфовал с его легкими пожитками за плечами. Четыре ночи мы с Мангичагой спали в одной палатке. Когда я засыпал, он еще не ложился, когда я просыпался, его уже не было в палатке. Пока я спал, он умудрялся охотиться. Потом из своей добычи он готовил еду, заимствуя у окружающей природы экзотические плоды и замысловатые коренья. Соль у него была с собой. Из ароматных трав Мангичага делал напитки, которые, по его словам, наполняли нас здоровьем и силой. Мой спаситель позаботился, чтобы я не умер с голоду, если когда-нибудь заблужусь на просторах Танзании: мои запасы еды оставались нетронутыми. (Мангичаге плюс десять баллов за заботу обо мне). По вечерам мой спутник расспрашивал меня о жизни в Европе, о больших городах. Ему было интересно всё. Он обожал слушать мои рассказы о людях, законах, о театре и кино, о природе и архитектуре. Я с удовольствием делился с ним своими впечатлениями о европейской жизни. В конце четвертого дня мы вышли на вулканический грунт. Мне казалось, что до вершины рукой подать, и я сказал Мангичаге, что завтра я пойду один. Все-таки для меня это не просто восхождение, а ритуальное паломничество. Спутник не возражал. В последний вечер я, неожиданно для себя, стал рассказывать своему спасителю не про Европу, как всегда, а про Советский Союз, про Россию, про Москву, про свою деревню. И вдруг, сам не знаю почему, выдал:
— Мне очень трудно смириться с тем, что мой лучший друг — убийца. Он сидит в тюрьме за убийство своей невесты. Убил, потому что неоправданно приревновал ее ко мне. У нас с ней ничего не было, мы просто разыграли представление, чтобы отвадить липнувшую ко мне девицу.
— Свидетели убийства есть?
— Свидетелей нет, но есть улики.
— Если человек сидит в тюрьме за убийство, это еще не значит, что он убивал. Ты же его лучший друг, никто не знает его лучше тебя. Ты должен сам выяснить, что тогда произошло. Люди, которые судили твоего друга, видели только, как трагедия выглядела снаружи. А ты должен выяснить все изнутри, разобраться в самой сути и понять, кто выиграл или мог выиграть от этого убийства. Червь сомнения в виновности Андрея зашевелился в моем мозгу, но быстро исчез, ведь мой брат Вилен сказал, что следствие вёл очень опытный следователь, который никогда не ошибается. Вилену я безгранично верю.
Я пересказал Мангичагу всю свою жизнь с самого детства. Я был откровенен с ним как никогда и ни с кем. Почему? Почему я вывернул наизнанку свою душу перед этим африканским аборигеном, с которым знаком только четыре дня и больше никогда не увижу его? Наверное, именно потому, что никогда его больше не увижу, и, стало быть, никогда не пожалею о том, что доверился ему.
— Я знаю, что ни в чём не виноват, но, вспоминая своих друзей, мне иногда кажется, что я виновен во всех смертных грехах. Меня уже много лет мучает совесть, а по ночам преследуют кошмары.
— За всё в этой жизни приходится платить. Иногда даже легкомысленные проступки приводят к катастрофическим последствиям. И расплачиваться приходится не за глупые шалости, а за катастрофу, к которой привели эти необдуманные проступки. Я расскажу тебе притчу об обезьяньей лапе.
Перед смертью старик-отец вручил сыну обезьянью лапу и сказал: "Она способна исполнить любое желание, даже самое невероятное. Но обезьяны хитры и коварны. Расплата за услугу может оказаться жестокой, поэтому воспользуйся лапой только в самом крайнем случае". Новый обладатель чудо-лапы не стал дожидаться острой необходимости, а запросил много денег. Вскоре он получил денежный перевод на крупную сумму. Радости не было конца. А потом он узнал, что его единственный сын разбился в горах, а полученные деньги — страховая выплата за гибель сына.

***

На восхождении я чуть не умер от страха и от горной болезни, но всё-таки сделал это. Ура! (Мне плюс десять баллов за достижение цели). Однако, как только я, смертельно уставший, но счастливый, спустился с горы, африканские гримасы моей непутёвой судьбы сразу же загнали меня в ловушку. Фортуна! Ау! Где ты? В горах в то же самое время был убит инструктор. Все улики указывали на меня, и я оказался в тюрьме. Сбежав из заключения, я попал в лапы пиратов. Они продали меня в рабство в Сомали. И каждый раз я говорил себе: «Прорвёмся!». Три раза я пытался бежать, но неудачно. Хозяин, поняв, что послушного раба из меня сделать не удастся, стал откармливать меня на продажу людоедам (здесь их немало), но я, искусанный малярийными комарами, заболел тропической малярией. Я лежал в больнице при смерти и мысленно подсчитывал свои положительные и отрицательные баллы за долгие годы. Всего не упомнишь, но основные поступки и события, оценённые мною, в сумме давали ноль. Как же так? Жил, жил, и вдруг ноль? Возможно, я умру завтра. И что останется после меня? Ничего. Ноль. Это потому, что я никогда ничего не делал для других. Моя жизнь — удовлетворение собственных потребностей, желаний и амбиций. А смысл жизни? В чем смысл моей жизни? Не знаю. Может быть, его никогда и не было? Обидно. Вот если бы можно было начать всё сначала. Я должен исполнить свое предназначение ГОМО САПИЕНС. Ведь не для того же я пришел в этот мир, чтобы мерзким кровожадным «бармалеям» было над кем издеваться? Судьба должна дать мне ещё один шанс. Я обязательно вылечусь. Но это буду уже другой я.
Я очень старался выжить. Очень-очень. Врач не переставала удивляться моему чудесному исцелению. Не зря русские люди говорят: «Кому суждено быть повешенному, тот не утонет». Анастасия, вытащив меня с того света, отправила в Танзанию, снабдив деньгами. (Врачу плюс десять баллов за доброту). Мы с ней договорились, что в России я верну этот долг её матери. Анастасия записала мне адрес: Углич, ул. 9-го Января, дом 13, кв. 1.
Я вздрогнул. Этот адрес занозой сидел в моём сердце с ранней молодости. Я стал истерично помогать мыслям убежать от этих нахлынувших воспоминаний: сначала нежных и сладостных, а потом горьких, больно колющих душу. Я умел отключать свой мозг от любых насущных проблем: нужно снова и снова пытаться решить две неразрешимые задачи, которые мучают меня, не давая покоя уже много лет. Во-первых: кто подставил меня в качестве убийцы инструктора-альпиниста? Во-вторых: что случилось с красавицей-квартеронкой, которая подарила мне крылья любви? Мой друг разыскивал ее по всей Танзании, но так и не нашел, и ничего не смог о ней разузнать. Я дорого бы дал, чтобы найти ответы на эти вопросы. Но, видно, не судьба.
Потом я усилием воли заставил себя отвлечься от нерешенных задач и мрачных мыслей и думать о предстоящем возвращении в Танзанию, о своих африканских врагах, которые мечтают отомстить мне за смерть инструктора, о своих друзьях, которые спасали мою жизнь.
В Танзании я встретил свою квартеронку и от неё узнал, что незадолго до того, как мы с ней познакомились, ее младшего брата сбила моя машина. Афродита считала и меня и инструктора виновными в смерти мальчика и мстила нам. Инструктор был виновен в том, что не предоставил ее брату баллон с кислородом, когда у того при восхождении на Килиманджаро началась горная болезнь, а просто отправил его одного спускаться с горы. Когда парень еле живой вышел на дорогу, его сбили хулиганы, угнавшие у меня машину. Мстительница убила инструктора и подбросила мне улики. (Квартеронке минус десять баллов за преступления). После смерти её брата прошли годы. Афродиту узнать можно было только по голосу, да и то с трудом. Она была так худа, что казалась бестелесной, грязная одежда с чужого плеча, глаза опухли от слез, а под глазами черные круги, лицо — печеное яблоко.
— Я считала, что тебе не спастись. Свидетелей твоей невиновности не могло быть. Меня с тобой полиция не могла бы связать. Никто никогда не видел нас вдвоем, ведь я приходила к тебе только ночью. Тебя подставить было очень легко, ты же глупый и наивный, верил в любую мою чушь. Я ненавидела тебя так сильно, что мне все время хотелось задушить тебя ночью в постели. Я из последних сил сдерживала себя, потому что ты был нужен, чтобы повесить на тебя убийство инструктора.
Афродиту теперь уже не интересовало, что тогда было на самом деле. Ей по-прежнему трудно смириться с тем, что я выжил; она посылала самые страшные проклятия на мою голову.
— Ты добилась своего. Инструктор мертв, меня обвинили в его смерти. Почему же ты не похожа на счастливого человека?
— В портовом городе мой супруг продал меня в веселый дом. В Африке до сих пор существует сексуальное рабство. Матросы со всего света обожали развлекаться со мной. Меня сладко кормили, красиво наряжали, но держали под постоянным надзором. Женщин, пытающихся бежать, избивали, уродовали им лица и отпускали на все четыре стороны — теперь беги куда хочешь. Когда очередной клиент наградил меня непристойной болезнью, меня не лечили, а просто выгнали на улицу умирать. «Закон бумеранга», — подумал я и попытался объяснить Афродите, что она не права и тогда и сейчас:
— Своей дикой злобой ты не только мне сломала жизнь, но и свою превратила в ад. Месть — это зло, которое, как бумеранг, возвращается к тому, кто его запустил. Месть — это худший выход из любого положения, даже самого скорбного и безнадежного. Совершающий зло наказывает сам себя. Твоя неудержимая жажда мести искалечила и твою жизнь, и твою душу. Жизнь слишком коротка, глупо было тратить ее на месть.
— Скоро я умру. Мое имя — Клер Нуарэ. Напишешь его на надгробной плите рядом с именем брата. Устраивать мои похороны придется тебе, потому что ты единственный на свете, кто меня любит. А сейчас, пока я ещё жива, позволь мне обнять тебя на прощанье.
Я позволил. Афродита долго, слишком долго прижималась ко мне. Я чувствовал себя зеленым юнцом, которого впервые обнимает порочная женщина. Я, с трудом выдерживая ее объятия, прошептал:
— Помнишь наше знакомство в баре? Ты так же крепко обнимала меня, а твой первый поцелуй еще долго горел на моих губах.
Афродита резко отстранилась от меня и закричала:
— Мой последний поцелуй будет еще жарче гореть, и ты запомнишь его на всю оставшуюся жизнь.
Она погрозила мне костлявым пальцем, резко развернулась и, проклиная меня, удалилась. Больше я эту женщину не встречал никогда. Придя домой, я обнаружил пропажу паспорта и денег. Мне хоть кол на голове теши, я всегда найду возможность остаться в дураках. От злости я пытался кусать локти. Почему я всем предоставляю возможность меня обмануть, перехитрить, облапошить, объегорить? Я, как последний пустомеля, читал мораль убийце и воровке о ее безнравственном поведении, нарушающим правовые и этические нормы человеческих взаимоотношений. А она в полном соответствии со своей воровской моралью обыскала мои карманы, украла мой паспорт и кучу денег. В общем, я молол языком, а она действовала. Для кого же гениальный дедушка Крылов написал басню "Кот и повар"? (Мне минус десять баллов за глупость).
Мне казалось, что после встречи с Афродитой стресс от увиденного и услышанного никогда не покинет меня. Я кричал, как раненый зверь, рвал на себе волосы, рыдал, бил себя по щекам. Я не находил себе места, не мог оставаться в доме и, забравшись в старенький форд, рванул, куда глаза глядят. Когда я был с Афродитой впервые, я боялся умереть от восторга. После сегодняшней встречи с ней я боялся, что умру от душившего меня гнева.
До позднего вечера я гонял по дорогам саванны, пытаясь успокоиться. Но воспоминания о моих прошлых встречах с Афродитой и о её вероломстве не давали возможности расслабиться. Я считал её богиней, страстно мечтал о ней, а она в это время мечтала задушить меня своими руками. Ненависть моя только усиливалась. Я остановил машину и попробовал уснуть. Но, как только я закрывал глаза, сразу же видел ее. Чтобы не сойти с ума от собственной злости, обид на весь мир и несправедливости жизни, я решил напиться до полной отключки, понадеявшись, что утро вечера мудренее. Пил я долго и много. Потом отсыпался в машине. Проснувшись, понял, что стало только хуже: к моим душевным мукам прибавились физические. Мозг взорвался, внутренности разрывались на части и норовили вырваться наружу. Очень хотелось скорее оказаться дома и принять горизонтальное положение. Но моего дома больше не существовало. Я вернулся на пепелище. Дом сгорел дотла. И я понял, что имела ввиду разъяренная фурия, говоря о последнем поцелуе, который будет жарко гореть. Она пыталась сжечь меня. Но мне случайно повезло, что я всю ночь куролесил по саванне, борясь с собственной злостью.
Я пытался радоваться, что Афродите опять не удалось расправиться со мной, но голос разума, заглушая радость от спасения, кричал во все горло, что я лишился документов, дома, денег. Катастрофа. Опять началось мое "хождение по мукам". Вот такое моё счастье. Видно, праздник жизни не для меня.

***

Хуже, чем мне, было только в конголесской мясорубке. Это самая страшная африканская война. Я был там волонтёром – переводчиком у русского врача Фаины. Медсестер и санитаров катастрофически не хватало, и я помогал Фаине, как мог: переносил больных, мыл их, мерил температуру, делал перевязки, хоронил умерших. Когда Фаина благодарила меня за работу, я чувствовал себя почти счастливым. (Мне плюс десять баллов за помощь больным). С замиранием сердца я смотрел, как эта маленькая женщина сутками боролась за жизнь каждого раненого и больного. Я восхищался и очень переживал за нее. А она категорически отвергала все мои попытки организовать ей хотя бы крохотный отдых. "Я должна спасать людей", — твердила она. Кровопролитная война никому не давала передышки. Я из кожи вон лез, чтобы от меня было как можно больше пользы в госпитале. Я стал нужен каждому выздоравливающему и каждому умирающему. Фаина была мною довольна. Мы подружились. Я пытался у нее узнать, как сейчас живется в России. Но оказалось, что она очень давно не была дома: "Я не могу спокойно работать в мирных условиях, когда знаю, что так много людей находится в опасности. Я лечила людей, пострадавших от вооруженных конфликтов в Ливане, Судане, Руанде, в Нигерии, Либерии. Мне не важны ни расовая принадлежность, ни религиозные и политические убеждения. Моя цель — помогать людям, живущим среди войн, голода, эпидемий. Риск для моей жизни, конечно, немалый. Но ведь мы все под Богом ходим".
Знакомство с Фаиной в корне изменило мою жизнь. (Фаине сто раз по плюс десять баллов за то, что посвятила свою жизнь спасению людей).
За время пребывания в госпитале многое перевернулось в моем мозгу и в моей душе. Я уже никогда не буду эгоистом. Я вышел за пределы своего "Я". Проснулось желание отдавать и жертвовать. Фаина — нескончаемый источник энергии. Находясь рядом с ней, я заряжался стремлением оказывать помощь нуждающимся, заботиться о пострадавших. Когда аборигены покидали госпиталь, они целовали мне руки. Я объяснял, что это доктор Фаина спасла им жизнь, её руки нужно целовать, а не мои. И слышал в ответ: "Мы не достойны даже дотронуться до Фаины. Она — святая. Её Само Небо к нам послало".
Я переполнялся гордостью за Фаину и в то же время страдал от бессилия оградить ее от всего этого ада, в котором она вынуждена жить. Эмоции зашкаливали. Мои чувства уважения и симпатии очень быстро переросли в любовь. С Афродитой меня сжигала страсть. Но я не знал любви. А встретив Фаину, я понял, что не страсть, а любовь, которая расцвела во мне, — самое сильное чувство, из всех имеющихся на белом свете. За что мне этот бесценный Божий дар? Я не заслужил его. Это, конечно, кредит. Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы оправдать доверие Всевышнего. Я был уверен, что взаимная любовь для меня, как линия горизонта, недостижима. Но я ошибался. Господь услышал мои молитвы, и звучащая во мне музыка любви чудесным образом отозвалась в душе Фаины, превратив мою жизнь в сказку.
Я, наконец-то, дождался восстановления документов, успешно прошел собеседование, продемонстрировав безупречные знания четырех европейских языков, африканского суахили и строительной терминологии. Осталось только пройти медосмотр. Но это всего лишь необходимая формальность. Через несколько дней я буду зачислен переводчиком в крупную строительную компанию. Не зря я верил в чудо. Грандиозная стройка в Танзании — это интересная работа, хорошие условия труда, отличные деньги. По выходным я буду ездить в госпиталь к любимой женщине. На месте сгоревшего дома я построю дворец. Когда закончится эта проклятая война в Конго, я заберу Фаину к себе. И мое счастье будет полным. Я очень долго ждал этого. Спасибо, Фортуна, наконец-то ты со мной.

Если жизнь тебя обманет

"Взбил себе подушку я, лампочку зажег.
Почитаю Пушкина, и станет хорошо.
На столе в тарелочке таракан лежит,
А другой по стеночке весело бежит.
Эх, медная копеечка, белый жемчуг бус...
Александр Сергеича застрелил француз"
(В. Белобров)

«Если жизнь тебя обманет, то …». Как же у Пушкина дальше? Забыл. Надо обязательно вспомнить, ведь там Александр Сергеевич учит нас, что надо делать в этом случае, и обещает что-то очень хорошее. А я Пушкину верю. Другим писателям не верю. Врут много. Я понял, что они обманщики, когда искал свою дорогу в жизни. Но писательские миражи преследовали меня и сбивали с пути истинного. "Человек создан для счастья, как птица для полета" — провозгласил Короленко. Враньё. Я же человек, но все птицы счастья пролетали мимо. Горький заявил: "Счастье начинается с ненависти к несчастью". Я ненавидел несчастья, но когда они у меня закончились, счастье так и не началось. Макиавелли говорил: "Счастье — это когда тебя понимают". Я прост, как хозяйственное мыло. Мой брат и все мои друзья всегда понимали меня с полуслова, но счастья это мне не прибавило. Лев Толстой был уверен, что единственное истинное счастье в жизни — это жить для других. Я пытался. Не все меня поняли. Некоторые считали, что я стал присутствовать в их жизни, как слон в посудной лавке. Может быть, кого-то я когда-то и осчастливил, но вот в моей жизни счастья так и не случилось. Козьма Прутков, не мудрствуя лукаво, заявил: "Если хочешь быть счастливым — будь им!" Глупости. Я очень хотел быть счастливым, но у меня категорически не получалось. Счастье само во мне не возникало. Про таких, как я, говорят: «Продал дом, купил ворота». А сам я думаю: «Жара, песок, а я на лыжах». Всё было в моей жизни, кроме удачи. Мой любимый брат внушал мне, что он обязательно сделает меня самым счастливым на свете. Но я знал, что это невозможно: у каждого свое понятие о счастье. Ведь даже Всевышний, создав человека, не изваял для него счастье, а дал ему комок глины и сказал: "Счастье себе вылепишь сам". Вот и народная мудрость подтверждает это: "Каждый человек — кузнец своего счастья". Я был уверен, что научусь достойно и лепить, и ковать. Главное — начать это делать. Я честно пытался найти себя, чтобы знать, что лепить и где ковать. Но повсюду — полное фиаско.
Незабвенный Пушкин призывал нас не унывать, верить в светлое будущее:

«Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись,
В день уныния смирись,
День веселья, верь, настанет...»

Лично меня жизнь обманывает регулярно. Быть обманутым — это мое нормальное состояние. У меня по-другому не бывает. Но я всё равно верю Александру Сергеевичу. Верю и жду. Вот только день веселья пока так и не настал.
Люди учили меня по-другому: "Надейся на лучшее, худшее само придёт". И оно регулярно приходило ко мне. А в промежутках между злоключениями и катастрофами я растворялся без остатка в минутном счастье, которое потом сжигало меня дотла. Но я, как птица Феникс, возрождался из пепла, чтобы снова быть обманутым жизнью и чтобы снова — мордой в грязь. Подвожу итоги: весь мой земной путь состоял из неприятностей, несчастных случаев, неудач и крушения надежд. Я не редко находился между жизнью и смертью, прошел через «казни египетские», побывал «между Сциллой и Харибдой». Судьба не щадила меня, жизнь постоянно обманывала, но я случайно выжил. Позади — кошмары, впереди — вечность.
Я так надеялся на чудо. Но чуда не произошло. И вся моя недлинная жизнь вместе с медицинской справкой, необходимой для зачисления в крупную строительную компанию в Танзании, уместилась в коротком анекдоте: "Думал, что достиг дна, но мне опять постучали снизу". На этот раз ко мне стучался СПИД. Такое мое счастье.
Брат когда-то утверждал, что всё к лучшему. Сто лет каторги тому, кто в это поверит.

Фантасмагория

«Когда б скрижаль судьбы
мне вдруг подвластна стала,
Я всё бы стёр с неё и всё писал сначала.
Из мира я печаль изгнал бы навсегда,
Чтоб радость головой до неба доставала»
(О. Хайям)

Притча об обезьяньей лапе, рассказанная когда-то африканцем, так потрясла мое воображение, что каждый раз, когда жизнь тёрла меня мордой об асфальт, мне казалось, что это расплата за мои сбывшиеся мечты. Мне мерещилось, что какой-то незримый Фантом управляет моей жизнью: сначала исполняет мои сокровенные желания, а потом лишает меня самого ценного. За каждой тонкой белой полоской счастливого периода моей жизни обязательно следовала жирная черная полоса, щемящая сердце и рвущая душу. Коварный фантом заставлял меня сильно страдать, но оставлял живым. А люди, которые исполняли мои мечты, погибали. Беспощадный призрак не щадил их.
В раннем детстве у меня было только два желания: чтобы моя обожаемая мамочка почаще обнимала и целовала меня, и чтобы мой любимый папа, приходя с работы, гладил меня по голове, жал руку и говорил: "Привет, сын. Молодец, что маме помогаешь, настоящим мужчиной растешь". Мои желания исполнялись, и я был счастлив. Но когда мне исполнилось семь лет, родителей не стало. Я почувствовал себя самым несчастным мальчишкой на планете. Сиротство — чудовищная расплата за родительскую любовь.
Когда я учился в школе, я так хотел иметь настоящих друзей, чтобы за них — в огонь и воду, а они — за меня. Я встретил таких замечательных ребят-мушкетеров, они взяли меня в свою команду, и я был счастлив. Но случилось так, что все они серьезно пострадали из-за меня. Я невольно разрушил жизнь каждого своего друга. Совесть мучила меня. Я навсегда лишился покоя. Желаний и больших и маленьких у меня возникало немало. И неведомый мне Фантом исполнял каждое. Но после рассказа об обезьяньей лапе я уже знал, что за радостью последует расплата, которая сильно огорчит меня. Расплата всегда была непредсказуемой и очень больно бьющей и морально и физически. И я решил запретить себе мечтать. Я очень старался, но перед любовью устоять сложно.
В Африке я встретил страстную квартеронку Афродиту и мечтал, чтобы она согласилась стать моей женой. Мечта исполнилась, я получил ее согласие, но по ее злому умыслу я оказался в тюрьме. Я узнал, что такое предательство женщины, которую любишь. За короткое счастье быть с Афродитой, я расплатился своей свободой: тюрьма, плен, рабство.
На доктора Фаину я молился, считая ее святой. Эта женщина — моя вселенная. Каждую ночь я видел ее во сне, а проснувшись, бежал в больницу, чтобы увидеть любимую наяву. Я был уверен, что обречен любоваться ею только на расстоянии, но не смог запретить себе мечтать о ней. Невероятно, но Фаина полюбила меня. Мир перевернулся и был у моих ног. Но расплата за космическое счастье была беспощадной — СПИД.
Мои счастливые дни, как брызги шампанского: праздничные, искрящиеся, радостные и быстро исчезающие. Счастливых моментов в моей жизни было не так много, как хотелось бы. Зато расплата за них превзошла самые страшные ожидания: муки совести, депрессии, лишение покоя, самоуважения, свободы, страшные болезни.
Я долго ломал голову над закономерностями, происходящими в моей жизни, но не найдя ответа в материальном мире, стал пытаться проникнуть в Астрал к таинственным силам, чтобы изменить свою судьбу. Вероятно, где-то там притаилась сверхъестественная злая сущность, мой персональный фантом, владеющий программами для исполнения любой моей мечты и для расплаты за возможность какое-то время быть счастливым. Не исключаю, что это кровожадное существо — дубль злого тела, душа которого была позорно превращена в "бродячую душу" не без участия моих прапрапрародителей. Может быть, теперь энергическая копия мстительного тирана, обладающего сверхмощными ресурсами для исполнения аномальных явлений, волновым путем влияет на информацию, определяющую мою судьбу? Вот такая фантасмагория, которую я просто обязан переломить, чтобы спасти близких мне людей от дальнейших трагедий. А может быть, по мне просто плачет дурдом?

ГЛАВА 7
СКЕЛЕТЫ В ШКАФАХ

«Жизнь — это то, что происходит с тобой,
пока ты строишь другие планы»
(Д. Леннон)

Свидание с братом
(Рассказ Кима)

Встреча с братом прошла неожиданно спокойно. Я боялся, что увидев меня, он упадет в обморок, или с ним случится истерика, или он хотя бы потеряет дар речи. Но нет. Вилен с годами не растерял своего железного самообладания. Ни один мускул не дрогнул на его моложавом лице. Он вел себя так, как будто мы только вчера расстались, как будто на моей голове еще остались волосы, как будто моё землистого цвета лицо не бороздят полтора километра морщин, как будто я не худой, как кощей. Вот это выдержка! Сам Вилен — солидный человек зрелого возраста, почтенного вида, вполне привлекательной наружности. Он поразил меня своей ухоженностью, изысканным гардеробом и даже авантажностью. Казалось, что это он — младший брат, вернувшийся из-за границы. Обнимая меня, мой добрый деликатный брат пытался делать вид, что всё нормально:
— Не волнуйся, Ким, подлечим тебя, фарфоровые зубы вставим, откормим, в санатории на море отдохнешь. Я знаком с лучшими московскими косметологами, будешь у меня снова красавчиком, как когда-то. Самые соблазнительные девочки будут у твоих ног. И заживешь в свое удовольствие. Не зря же мы с тобой "КИВИ".
— А причем здесь киви?
— Не причем, а при ком. Ты при мне, а я при тебе. Ты — Ким, Коммунистический Интернационал Молодежи. Слово "молодежь" убираем, ты давно вырос из этого возраста. Остается "КИ". Я — Вилен, Владимир Ильич Ленин. Оказалось, что Ленин — это не фамилия, а псевдоним. Чужие псевдонимы мне не нужны. Остается "ВИ". А вместе мы — "КИ-ВИ". Но ты до поры до времени забудь это слово, и никогда никому о нем не говори. Это наш с тобой секрет. Я дам знать, когда тебе придется его вспомнить. Пока я со всем справляюсь сам. А ты отдыхай от забот и радуйся жизни. Главное, что ты вернулся, что ты живой, что ты со мной. (Вилену плюс десять баллов за выдержку и заботу обо мне).
Мой добрый брат полон оптимизма, планов на будущее, надежд на лучшее. Я понял, что никогда не расскажу ему про свою беду, не смогу отравить ему жизнь, язык не повернется. Буду один нести свой крест. Наверное, уже недолго осталось.

Встреча Кима с Ильёй

Наконец, встреча Ильи с Кимом состоялась:
— Ким Иванович, почему вы много лет тому назад, вернувшись из круиза, сразу же выехали в Европу, не попытавшись встретиться со своим другом Андреем Райским, который был осужден за убийство из-за ревности?
— Потому что я и есть тот, к кому он приревновал свою невесту. Я понял, что у Андрея было помутнение рассудка, сильное психическое расстройство, и мне нельзя раздражать его своим видом, чтобы не было рецидива. Андрей заявил моему брату, что обязательно договорится с каким-нибудь отсидевшим бандитом, чтобы тот убил меня, или сам сбежит из тюрьмы, найдет меня даже на дне морском и убьет. Брат очень волновался за мою жизнь и умолял меня поскорее уехать из Союза от греха подальше. И я поддался. Женился на девице, отец которой устроил мне контракт в Нидерланды на пять лет с возможным продлением.
Я знал, что Машенька писала Андрюше про наш с ней постановочный роман с поцелуйчиками ради моего освобождения от назойливой девицы. Но злые языки подлых сплетников натрепали про нас несуществующие интимные подробности, прознав про беременность Марии. Позже мой брат признался мне, что даже он верил слухам про нашу с Машей любовь и про то, что я — отец ее будущего ребенка. А он ужасно не любил Машу и боялся, что я на ней женюсь. Что уж тут говорить об Андрее. Ему, видно, такого наплели, что у него сразу крыша поехала.
— Нет. Андрей ни на минуту не сомневался в вашей порядочности и дружбе. Он не убивал Марию. И Петр не душил Катерину. Но всё это еще надо доказать для правоохранительных органов. И я надеюсь, что вы в этом поможете. Мы хотим собрать всех участников этой трагедии и лиц, заинтересованных в установлении истины. Прошу вас присутствовать на этом собрании.
— Брат говорил мне совсем другое. Теперь я вообще ничего не понимаю. Кроме того, мне кажется, что я ни морально, ни физически не имею права появиться на вашем собрании. Вот, почитайте мою «Жалобную книгу», сами сделайте выводы и уже после этого принимайте решение о моём присутствии на вашем собрании.
Илья, прочитав дневник Кима, сразу же встретился с ним:
— Ким, где вы лечитесь?
— Нигде. Я, узнав диагноз, сразу же рванул из Танзании в Россию попрощаться с братом. Хочу быть похороненным на родине.
— Уверен, что вы для нашего собрания абсолютно безопасны. Но вам срочно надо пройти серьёзное обследование и начать соответствующее лечение. Я помогу вам ускорить встречу с надёжными профессионалами. Завтра же свяжусь по своим каналам с московской клиникой. Как только договорюсь, сразу же позвоню вам.

Пути Господни не исповедимы
(Рассказ Кима)

«Не ищи в своих скорбях утешения у людей,
и получишь утешение от Бога»
(Ст. Иосиф Исихаст)

Оказывается, ВИЧ — это ещё не приговор, это не СПИД. В Танзании поставлен диагноз: "Human immunodeficiency virus, HJV". Я был уверен, что это — СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита). Но я ошибался. Меня убедили, что мой диагноз — ВИЧ (вирус иммунодефицита человека). Я-то, как и многие, думал, что СПИД и ВИЧ — это одно и то же. Но, слава Богу, нет. Оказалось, что СПИД — последняя, то есть смертельная стадия ВИЧ, а при начальной стадии — без боя не сдаются. После тщательного изучения моего организма и всех возможных анализов солидный доктор, прежде чем объявить приговор, попытался, хотя бы частично, ликвидировать мою вопиющую безграмотность в вопросах иммунного дефицита.
— "ВИЧ-инфекция" — медленно прогрессирующее заболевание, вызываемое вирусом иммунодефицита человека. Вирус поражает клетки иммунной системы, и её работа угнетается, развивается синдром приобретенного иммунного дефицита (СПИД), организм теряет возможность защищаться от инфекций и опухолей, возникают оппортунистические заболевания, которые не характерны для людей с нормальным иммунным статусом. Лечение ВИЧ-инфекции заключается в приеме антиретровирусной терапии, которая позволяет вести нормальный образ жизни. При приеме указанной терапии человек достигает неопределяемой вирусной нагрузки и не способен передать инфекцию другим людям. Вы вовремя обратились в нашу клинику. У вас первая, самая ранняя стадия. Полностью вылечить ВИЧ невозможно. Но наши квалифицированные специалисты подобрали для вас оптимальную терапию, которая позволит остановить прогрессирование болезни и не допустит развитие СПИДа. Вы срочно должны начать лечение и регулярно принимать лекарства. Пропуск доз может привести к развитию устойчивого вируса. Вы должны отказаться от курения и алкоголя. Наркотики исключены. Физическая активность обязательна, здоровое питание тоже. В нашем центре вы будете проходить регулярное обследование, которое позволит контролировать эффективность лечения, выявлять сопутствующие заболевания и отслеживать развитие побочных эффектов.

Собрание

«Во все времена негодяи старались маскировать
свои гнусные поступки преданностью интересам
религии, нравственности и любви к отечеству»
(Г. Гейне)

Илья открыл наше маленькое собрание. Сначала он представился сам, потом представил остальных. Нас было семеро: без вины виноватый Андрей Райский, Ким Доброхотов (ныне Ким Келлер), Дарья Караваева (сестра Петра), Отец Иоанн (сын Артёма Сазонова), Галина Сергеевна (учительница), Илья и я.
— Дамы и господа, по поручению Анны Николаевны Поповой, дочери убитого священника батюшки Николая, я провел расследование целого ряда преступлений, которые произошли в вашей деревне. Я собрал вас для того, чтобы поставить точку в трагедиях, происходивших в давние времена в этой многострадальной "Новой жизни".
С вашего позволения, я начну свой отчет в хронологической последовательности печальных событий. Всё началось с убийства беременной Маши Лукиной. Обвинили ее жениха Андрея Райского. Но вы, Андрей, свою вину не признали. Факты и улики, судя по протоколам, были против вас, и следователь был вынужден вас обвинить.
— Улики были подтасованы. Меня подставили. Ружье не мое. Мы с друзьями были принципиально против убийства животных, на охоту не ходили, поэтому ни у одного из нас не было ружья. Ким подтвердит это.
— Подтверждаю.
— Когда я пришел домой из автомастерской, в сенях увидел ружье, взял его в руки и стал рассматривать. Отсюда и отпечатки моих пальцев. Я отнес ружье в сарай, чтобы потом опросить соседей, и, если хозяин ружья не найдется, сдать ружье в милицию. Пока я мылся-чистился после грязной работы с железками, пришел следователь и ошарашил меня чудовищной информацией. А заодно и объяснил мне, что я подозреваемый номер один. Абсурд. Мотивация — ревность. Якобы, я раньше не знал про беременность Маши и был взбешен, узнав, что она тут без меня целовалась при всех, гуляла, гуляла и нагуляла. А я при этом, якобы, бесплоден, поэтому мое отцовство исключено. Бесстыдное враньё. Во-первых, про беременность Маши я знал давно, и мои друзья тоже. Поэтому я отменил наше с Машей участие в восхождении на Эльбрус. Ким подтвердит.
— Подтверждаю.
— Про прогулки и поцелуйчики с Кимом мне Машенька написала в письме. Так что я знал про представление, которое они устроили ради спасения Кима от навязчивой девицы-прилипалы. Это письмо у меня случайно сохранилось. Я передал его следователю у себя дома, но он пришел ко мне один, свидетелей не было. Письмо кануло в Лету. Но я рассказывал о нем навестившей меня в тюрьме Галине Сергеевне и просил ее подключиться к этому делу. Наша любимая учительница очень активно подключилась, и директора школы уволили.
— Подтверждаю.
— Когда-то свинка у меня действительно была, но в легкой форме. Однако мама все равно очень волновалась о потомстве и, наверное, когда-то с кем-то из приятельниц поделилась своими сомнениями. И разнеслись по деревне сплетни. Сейчас у меня три сына: Петр, Артем и Ким, и все — моя копия. Вот фотографии. Ким, я принес их специально для тебя.
У меня было безупречное алиби. Мы с Петром и Артемом целый божий день возились в автомастерской. Друзья помогали мне воплощать в жизнь мою мечту о сверхмощной сверхскоростной машине. Я был уверен, что ребята это подтвердят, и мне волноваться не о чем. Но стали происходить какие-то странности. Сначала Артем упал с крыши, разбил голову, и у него случились провалы памяти. Потом он просто исчез в неизвестном направлении. Петя с отравлением попал в больницу, а жена его почему-то дала показания, что он весь этот день был с ней дома, занимался ремонтом и нанюхался ядовитой краски. В общем, алиби у меня не оказалось. Зато был мотив, была возможность, были мои отпечатки пальцев на ружье. Мне пришили убийство в состоянии аффекта.
Уже в тюрьме я узнал, что выйдя из больницы, Петруша задушил свою жену. Абсурд. Сто лет каторги тому, кто в это поверит. Петя и пальцем бы ее никогда не тронул, он обожал свою жену, называл ее "моя богиня". Ким подтвердит.
— Подтверждаю.
— Петр погиб в тюрьме, якобы, при местных разборках. Но я в это не верю. Петя был очень коммуникабельным, компанейским, всегда со всеми находил общий язык, всех выручал, всем помогал и при этом приговаривал: "Я же советский мушкетёр". Я думаю, что это было заказное убийство. Кому-то нужно было убрать свидетеля моей невиновности.
— Я, Дарья Караваева, Петина сестра. Как только я узнала, что Андрюшу арестовали, я сразу же побежала к брату. Он мне клялся и божился, что в тот день, когда убили Машу, Андрей весь день был вместе с ним и Артемом Сазоновым в мастерской.
— Да, Артем Сазонов был близким другом Андрея. Через десять лет после убийства Маши, как раз возле дома Артема Сазонова нашли труп священника Николая. При этом и Артем, и его жена Стеша исчезли. Следствие зашло в тупик. Не нашлось ни одной зацепки. Висяк. А зацепка-то была. Я бы даже сказал — зацепища: от четырнадцатилетнего сына Сазоновых, следователь узнал, что за день до исчезновения родителей к ним в дом приходил странный незнакомый священник. Пришелец называл хозяина "дружище", а хозяин долго радовался, что тот живой. Артем сразу же велел жене и сыну отправляться в Коломну к тетке Тасе. По дороге на автобус мать и сын зашли в храм. Стеша рассказала отцу Николаю об их госте, странном человеке, переодетом в священника. Она обратила внимание, что он, войдя к ним в дом, перекрестился не как положено, а слева направо. Стеша просила батюшку зайти к ним и разобраться с самозванцем. Потом она передумала уезжать, отправила сына в Коломну, а сама вернулась домой.
Ваня подробно рассказал об этом инциденте следователю, который должен был оформить протокол. Отнюдь. Он только сообщил Ване и тёте Тасе о смерти священника Николая и об исчезновении Сазоновых. Отец Иоанн, вы подтверждаете эту информацию?
— Подтверждаю.
— Продолжаю. Мне удалось выяснить, что приблизительно в это же время из тюрьмы вышел Андрей Райский. Предполагаю, что странный священник — это переодетый Андрей. Что скажете на это, Андрей Иванович?
— Подтверждаю. После освобождения я твердо решил собрать информацию о моей невиновности и найти настоящего убийцу. Чтобы у Артема не было неприятностей, я пришел к нему, переодевшись священником. Я понимал, что враг не дремлет, и возможно, за мной следят, чтобы выяснить мои планы на восстановление законной справедливости.
Артем по моей просьбе написал показания, подтверждающие мое алиби. И там же он подробно описал, как его шантажировал следователь: грозился обвинить в соучастии в убийстве, если Артем будет настаивать, что был со мной весь день. Кроме того, Артем написал, что следователь его запугивал, уверяя, что Петр не подтверждает алиби Андрея, поэтому информацию, что мы провели день втроем, на суде сочтут ложью, а меня будут судить, как соучастника убийства.
Я был уверен, что показания Артема плюс письменное заявление Даши Караваевой о том, что её брат подтверждал моё алиби, обеспечат восстановление моего доброго имени и дадут возможность возобновить расследование. Мы с Артёмом договорились, что встретимся на следующий день в областной прокуратуре и будем добиваться пересмотра дела. Покидая дом друга, я, на всякий случай, нацепил на себя женские одеяния, укутался в платок и вышел через задний двор.
На следующий день я узнал, что возле дома Сазоновых убит местный священник, а Артем и его жена исчезли.
Илья продолжил рассказ о своём расследовании. Информация потрясла всех:
— Примерно через две недели после убийств Марии Лукиной и Катерины Караваевой в соседней области обнаружили два трупа. Судя по красноречивым татуировкам, это были трупы двух бывших заключенных. Убиты эти люди были из одного пистолета, но их тела были найдены в разное время и в разных местах дремучего леса. На одном из трупов был золотой медальон со знаком зодиака. Вот фотография медальона с шеи убитого сидельца. Знак зодиака не соответствует его дню рождения. Зато соответствует рождению Катерины. К тому же на обратной стороне медальона — ее инициалы «К.К.»
— Это Катюшин медальон. Я подарила его ей на свадьбу. А Петру — с его знаком зодиака и его инициалами «П.К.». Когда брату предъявили обвинение, он передал мне свой медальон, и я с тех пор ношу его. Вот он.
— У другого трупа в кармане было найдено золотое обручальное кольцо, на внутренней стороне которого была гравировка "Люблю". Вот фотография кольца.
— Это кольцо я подарил Машеньке. Ким свидетель.
— Подтверждаю. Это Машино кольцо. Андрей просил меня в Москве сделать на нем гравировку. Андрей подарил Машке это кольцо, делая предложение руки и сердца. Мария, конечно, согласилась. Она очень любила Андрюшку, а он ее. Я был свидетелем этой помолвки.
— Продолжаю. Через десять лет после убийства Маши Лукиной в этой же области, но в другом лесном массиве, был найден почти свежий труп с татуировками церквей с куполами. При нем были ключи от местного храма. Видимо, этот человек планировал ограбление. Мужчина был убит из того же самого пистолета, что и двое сидельцев десятилетней давности. И вот что интересно, эти трое отсидели свои сроки за непреднамеренные убийства со смягчающими обстоятельствами. Их дела вел один и тот же следователь, который очень ловко умудрялся находить факты и свидетелей в пользу обвиняемых. В результате первоначальные обвинения в преднамеренных убийствах с отягчающими обстоятельствами превращались в непреднамеренные убийства со смягчающими обстоятельствами.
Через два месяца после убийства священника Николая и исчезновения Сазоновых, водолазы, которые в реке Веселуха искали пропавшего мальчика, предположительно утонувшего, нашли связанные друг с другом тела мужчины и женщины. К ним был привязан камень. На женщине был серебряный крестик на серебряной цепочке. Вот фотография крестика. Посмотрите, пожалуйста.
— Это крестик моей матушки Степаниды Федоровны Сазоновой. Я очень хорошо помню этот крестик. У меня был такой же, только меньшего размера.
— Сопоставив и проанализировав все эти сведения, каждому очевидно, что ни Андрей, ни Петр, ни Артем никакого отношения к убийствам не имеют. Ясно, что серый кардинал тут — наш следователь, многоликий Вилен Доброхотов, беспринципный мошенник и беспощадный головорез. Он был уверен в своей безнаказанности. Отнюдь, как говорится, и на старуху бывает проруха. При всех криминальных талантах следователь оказался плохим психологом, не учел мародёрские наклонности убийц. Один украл у жертвы обручальное кольцо, другой — золотой медальон, третий, убив священника, вытащил у него ключи от храма, где были старинные иконы. Именно это и позволило нам раскрыть преступления, спланированные Доброхотовым.
Этот следователь-монстр не оформлял нужные показания, уничтожал важную информацию, обманывал и запугивал свидетелей, скрывал улики, дезинформировал органы правосудия о ходе расследования. Он спасал убийц от суровых наказаний, в качестве расплаты они ликвидировали неугодных ему людей, а потом он сам ликвидировал их.
Я разобрался в махинациях следователя, разгадал его манёвры и подставы, способы манипуляции людьми, понял логику его действий, но я так и не смог найти мотив его преступлений.
— Вероятно, мотив — это я, младший брат Вилена. Он считал себя кузнецом моего счастья и, как оказалось, ковал его на головах моих друзей. Брат слишком сильно любил меня и залюбил почти до смерти.

Признание

«Вашими бы устами да яд пить»

— Вилен, почему ты организовал убийство Маши Лукиной и зачем ты упрятал в тюрьму Райского? Ведь он не виновен.
— Да, он не виновен в смерти Машки Лукиной. Но они оба виновны в том, что хотели испортить тебе жизнь, лишить тебя счастья. У меня своя правда. Мне чужой не надо. Ты думаешь, что это ты разыгрывал с Машкой представление? Нет. Ты был чистым наивным мальчиком и не понял, что это Райский со своей девахой разыграли тебя. Они заранее договорились, что она обольстит тебя, родит тебе ребенка, и ты останешься с ней в этой дремучести. Перед тобой открывалась грандиозная перспектива уехать с Валерией в Европу. Они завидовали тебе, хотели испортить тебе жизнь. Но я вмешался и разрушил их коварные планы. Я наказал их обоих. Это было непросто. Ты их не жалей, они получили по заслугам.
— Вилен, а зачем ты так жестоко расправился с Караваевыми?
— Они сами виноваты. С ними ничего бы не случилось, если бы они делали то, что я им убедительно советовал. Сначала я просто намекал, потом уговаривал, потом запугивал. Ничего не помогло. Пришлось их убрать.
— А смерть священника Николая через 10 лет? В чем он перед тобой провинился?
— В его смерти я не виноват. Это несчастный случай. Я всего лишь пытался убрать Райского. Мой человек следил за ним и видел, как он, переодевшись священником, входил в дом Сазоновых. На беду оказалось, что двор имеет два входа-выхода. Можно попасть в дом и с улицы, и с заднего двора, примыкающего к полю. Райский вошел в дом с улицы, а улизнул через задворки. Стрелок его ухода не заметил. Батюшка Николай, наоборот, шел из церкви ближней дорогой и вошел в дом к Артёму с заднего двора, незамеченным, а вышел вечером на улицу, потому что так ближе к его дому. Стрелок был уверен, что вышел переодетый Райский, и убил его.
— Артема и его жену твой стрелок утопил?
— Нет. Он их просто застрелил. Прятал их я.
— Брат, зачем всё это было? Ты никогда не задумывался о том, что вокруг тебя живые люди, которые тоже хотят быть счастливыми? Тебя никогда не волновало их отношение к тебе?
— Нет, конечно. «Чёрной кошке всё равно, что о ней думают серые мышки». Единственное, что меня волновало в этой жизни, — это твоё счастье. Я обещал сделать тебя счастливым и выполнил свое обещание.
— Даже Бог не создавал счастья Адаму, а дал ему комок глины и сказал, что своё счастье он должен вылепить себе сам. А ты отнял у меня мой комочек глины, данный мне Господом, и пытался лепить моё счастье по своему разумению. Ты хотел сам ковать мою судьбу у меня за спиной. А к чему это привело, ты узнаешь из моего дневника. Вот он. Здесь всё мое сомнительное счастье и не только. Прочти. А я сейчас ухожу. Меня ждет мой друг Андрей, у которого я в неоплатном долгу.
Запись разговора с братом Ким передал Андрею для снятия ложных обвинений. Копии получили отец Иоанн и Илья (для Анны Николаевны).

***

На следующий день Ким, вернувшись домой, обнаружил умирающего Вилена с дневником в руках. Врач скорой помощи констатировал инфаркт и забрал Вилена в больницу. Утром Ким пришел в больницу к брату и услышал покаянную речь Вилена и его «взгляд на жизнь с больничной койки».
— Брат, я понимаю, что дни мои сочтены. Тяжесть грехов давит на меня, но я не могу исповедоваться у священника, потому что я некрещеный. Прошу тебя, окажи мне последнюю услугу, выслушай мой апокалипсис и прости, если сможешь.
Всё свое детство я страдал от того, что до меня никому не было дела. Моя любимая мамочка плакала и говорила мне: "Я любила и люблю твоего отца больше жизни, не могу жить без него, хочу к нему. Прости меня". Когда отец приходил с работы, она вытирала слезы и пыталась улыбаться. А на следующий день опять плакала. Я возненавидел отца, решив, что он обижал мою мамочку, а она, наверное, чтобы растопить его сердце, тратила всю свою заботу, всю свою любовь, всю свою нежность на него, поэтому мне совсем ничего не доставалось. Всё детство я чувствовал себя самым несчастным ребенком на свете.
Когда мне было семь лет, мама стала чахнуть и умерла. Бабушка Агаша сказала, что мама угасла от тоски по любимому человеку. Папа утверждал, что это глупости, мама умерла от рака. Папа женился на своей секретарше, красотке Ираиде, и родился ты, мой кровный брат.
Я подрос и догадался, что мама знала про роман отца с секретаршей и именно из-за этого тосковала по любви. Твоя мать разрушила нашу семью, и я возненавидел ее. Когда тебе исполнилось семь лет, пришла пора восстановить справедливость. В этом возрасте я лишился матери, настала твоя очередь. Я по чердакам и подвалам ловил мышей и выпускал их в нашей квартире. Ираида до безумия их боялась, расставляла мышеловки, но я подбрасывал новую партию мышек. Наконец, Ираида решилась на использование отравы, купила радикальное средство, на которое мы с ней возлагали большие надежды: она — избавиться от мышей, я — избавиться от нее. Все надежды оправдались.
Отец провел свое расследование и быстро разоблачил меня. Пришлось и его отравить. Бабка Агаша всё поняла и очень боялась, что следующим будешь ты. Для твоей безопасности она всячески пыталась сдать тебя в детский дом, ведь ты ей не родной внук, а меня она хотела забрать к себе в деревню. Но я запугал её, что отравлюсь, если она отправит тебя в детдом, и она вынуждена была переехать к нам в город. Агаша пыталась морить тебя голодом, кричала на тебя, била, надеясь, что ты не выдержишь насилия и голода и сам сбежишь. Но я воровал у нее деньги и кормил тебя, как на убой. Агаша не знала покоя ни днем, ни ночью, очень волновалась за тебя. Зря волновалась, ведь мы с тобой одной крови. Ты обожал родителей, но когда их не стало, вся твоя любовь досталась мне. Я, наконец-то, узнал, что это такое, быть любимым. И я поклялся, что сделаю тебя самым счастливым человеком на земле.
Бабульку я терпел еще целых три года. Без неё нас с тобой отправили бы в детдом. Но как только мне исполнилось восемнадцать лет, я сразу же определил ее в психушку. Это было не очень сложно подстроить. Потом мне удалось оформить над тобой опеку, и я стал для тебя и отцом, и матерью, и старшим братом, и лучшим другом. Я заботился о тебе, сироте, а ты искренне любил меня. Это было лучшее время моей жизни. Через год Агашу выпустили из дурдома, и она вернулась к себе в деревню. На лето я отправлял тебя к ней набираться сил и здоровья. Ты рос умным, добрым, послушным мальчишкой. Жаль только, что эти деревенские мушкетёры вцепились в тебя мертвой хваткой. Но я боролся за тебя, старался устроить тебе райскую жизнь на земле. И вдруг, твой дневник, твоя жалобная книга. Я читал и рыдал. Сердце не выдержало.
Я шел на всё, чтобы ты был счастлив, а в результате отравил не только твоих родителей, но и твою жизнь. Я раскаиваюсь. Знаю, что нет мне прощения. Но ты — мой кровный брат, а это — святое. Прости меня, брат. Мне это важно. Умоляю, прости, иначе мне не будет покоя ни здесь, ни там.
— Прощаю.
— Спасибо, брат… Самовар. Брат, береги самовар…
Это были последние слова Вилена в этой жизни. А я рассуждал о том, что это не я его убил и не мой дневник, это — закон бумеранга.

Эпоха бабушки Агаши

«Человек обдумывает свой путь,
но Господь направляет его шаги»
(Библия)

Похоронив брата, Ким пригласил нас открыть вместе с ним деревенский сезон. Дом бабушки Агаши, конечно, требовал капитального ремонта. Всё было обветшалое, припылённое, выцветшее, линялое, подпорченное мышами и молью. Но это не портило впечатления, что мы попали в волшебную лавку древности. Глаза разбегались от антиквариата. Ким собрался продавать дом и предложил каждому из нас забрать себе всё, что понравится. Было увлекательно копаться в старинных комодах, буфетах, расписных шкатулках и сундуках.
Я раскопала много интересного в старушкиных закромах: и настоящий кузнецовский сервиз, и старые фарфоровые статуэтки, и старинный гобелен, и церковные подсвечники и лампады. Но самое интересное началось, когда мы в подвале обнаружили огромный сундук с навесным замком. Ким сбил замок, и мы окунулись в мир старинного русского рукоделия. Тут были и плетёные на коклюшках кружева, и вышитые гладью скатерти, и ситцевые сарафаны, и цветные подзоры, и домотканые половички, и вязаные душегрейки, и даже лоскутное одеяло. А под одеялом на дне сундука покоились наши самые главные находки — уникальная икона и железная коробочка.

Икона

«Когда увидишь икону Пресвятой Богородицы,
обрати сердце своё к Ней, Царице Небесной,
и возблагодари Её за то, что Она явилась такою
готовую на покорность воле Божией, что родила,
вскормила и воспитала Избавителя мира»
(прп. Никодим Святогорец)

Икона была завернута в пожелтевшую полотняную простынь. Когда Ким развернул находку, отец Иоанн вскрикнул, перекрестился и запел: "Твоего представительства уверение и милосердия Твоего явление, икона Иерусалимская нам, Владычица, показалась, перед нею же души наши в молитве изливаем и верою Тебе вопием: воззри Милосердная, на людей Твоих, все скорби наши и печали утоли, утешение благое в сердца наши ниспошли и спасение вечное душам нашим, Пречистая, испроси".
Священник взял икону и заплакал:
— Божьей волею сегодня самый счастливый день моей жизни.
Илья увлекательно рассказывал нам подробности создания икон:
— Очевидно, что икона старинная, даже очень. Живопись — без блеска, нет тщательной проработки, нет теней и полутеней, значит, тут не масляная краска. Видите, изображение здесь блёклое и с трещинками, значит, темперный вариант, то есть икона не просто старая, а древняя. Маслом начали писать в 18 веке, стало быть, наша икона — не позже 17 века. Доски, на которых писали лики святых, со временем деформировались. Чтобы естественные процессы, характерные для дерева, не слишком сильно сказались на внешнем виде иконы, в досках делали прорези и вставляли в них шпонки в виде узеньких дощечек из более прочных пород. С лицевой стороны нередко вытёсывали ковчег (углубление) с рамкой по периметру. С годами менялись глубина ковчега, ширина рамки, форма шпонок и способ их установки. По этим деталям специалисты и устанавливают возраст иконы. Вы видите, что на нашей иконе шпонки не врезанные, а накладные, и прикреплены они к нижнему и верхнему торцам деревянными гвоздями-шипами. Это характерно для периода с 11 по 13 век.
Батюшка просвещал нас:
— Иерусалимская икона Божьей Матери — самая древняя икона, написанная в Гефсимании с Девы Марии еще при ее жизни святым евангелистом Лукой. Поскольку это его первая икона, то ее называют Матерью Матерей, то есть матерью всех остальных ликов Богородицы. Лики Девы Марии Лука писал через 15 лет после Вознесения Господа. Увидев свои изображения, написанные Лукой, Богородица произнесла: "Благодать рожденного от меня и моя милость с сими иконами да прибудет". После этих слов иконы Божьей Матери, написанные Лукой, стали чудотворными.
— А почему эта икона называется Иерусалимской?
— Потому что этот первый образ Богородицы был передан иерусалимской общине христиан. Через четыре века началось путешествие Иерусалимской чудотворной иконы Пречистой Девы. Когда Византия стала христианской, икону перенесли в константинопольский храм Богоматери. В 988 году после крещения князя Владимира в Соборной церкви в Корсуни (Херсонес Таврический, территория современного Севастополя), икону преподнесли ему в дар. Отправляясь в Киев, князь взял икону с собой, а когда новгородцы приняли христианство, он подарил святыню им. В 1571 году Иван Грозный перенес икону из Великого Новгорода в Московский Успенский собор.
Во время отечественной войны 1812 года с французами древний образ Иерусалимской Богоматери исчез из Московского Кремля. В Успенском соборе за патриаршим местом вместо подлинника поместили старинный список (копию) чудотворной иконы, находившейся до этого в церкви Рождества Богородицы. Долгое время считали, что оригинал находится в соборе Парижской Богоматери. Но на запрос, направленный во Францию о судьбе этой иконы, был получен ответ, что такая икона у них не значится.
У меня от услышанного разыгралась фантазия:
— Товарищи, а может быть эта икона и есть загадочно исчезнувший оригинал Иерусалимской иконы Богородицы? Где-то же оригинал прячется. Почему не здесь?
Илья, как всегда, знает всё обо всём:
— Эта икона Богородицы по многим причинам не может быть оригиналом, написанным самим евангелистом Лукой. Во-первых, искусствоведы и историки считают, что иконы, написанные Святым Лукой, до наших дней не дошли, не сохранились. Авторство святого Луки нужно понимать в том смысле, что эти иконы являются византийскими копиями ликов, написанных когда-то Лукой.
Вторая причина — живописная техника. Самые ранние христианские иконы, начиная с 1 по 7 век, писали, смешивая красители с горячим воском. Эта техника письма называется энкаустикой, она была самой распространенной в античном мире. Прототипом икон стали написанные в этой технике фаюмские портреты — древнегреческие погребальные портреты, на которых люди имели отрешенный взгляд. Изображения Девы Марии, написанные Лукой в технике "энкаустика", по сути — тоже портреты, ведь он писал Богородицу при ее жизни по ее отражению в воде. Наша икона написана темперой. А темперой, то есть красителями, смешанными с яичными желтками, писали иконы на загрунтованных деревянных досках, только начиная с 8 века.
Третью причину вы видите сами: деревянная доска загрунтована и расписана с двух сторон, а Лука творил только с одной стороны. В истории нет упоминаний, что он на тыльной стороне икон изображал христианские символы. А тут, посмотрите, на обороте изображены книги и свитки — это символы слова Божия, чаша — служение Богу, виноград — это символ бессмертия, а лестница означает стремление к Богу.
Такие иконы, как наша, называют двусторонними. Они не редкость. Самая известная двусторонняя икона — византийская копия 12-го века с иконы Богоматери кисти святого Луки, на обороте которой написан символический образ "Этимасия" - престол, уготованный Господу, с лежащими на нем орудиями страстей Иисуса Христа (крест, терновый венец, гвозди, копье и губка, смоченная в уксусе).
Обратите внимание, наша икона совсем не покоробилась, ни какой деформации. А обычные односторонние старинные иконы коробятся, несмотря на все ухищрения со шпонками. И это естественно, потому что с тыльной стороны доска ничем не защищена, а с лицевой — она проклеена (часто с наложением слоя ткани, паволоки), загрунтована (левкас), по слою грунта прописана красками и покрыта малопроницаемой для влаги защитной пленкой из олифы или лака. Поэтому при пониженной влажности воздуха в тыльной стороне доски древесина быстро теряет влагу, ссыхается, уменьшаясь в размерах, а с лицевой стороны дольше сохраняет влагу. Древесные волокна тыльной стороны, ссыхаясь, сжимаются. Это и вызывает деформацию иконы, и она выгибается в сторону красочного слоя. А двусторонние иконы, загрунтованные и покрытые живописью с обеих сторон, реагируют на понижение влажности воздуха одинаково и никогда не коробятся.
Илья потряс меня такими всесторонними познаниями об иконописи. И мне стало даже немного обидно за себя: всю жизнь учусь, а в результате, как Сократ, знаю только, что ничего не знаю.
Батюшка находился под огромным впечатлением от находки. Он весь светился, глядя на икону:
— В православии иконе отводится особое место. Она является проводником наших личных молитв. Икона может быть написана на холсте, на дереве, она может быть мозаичной; не важно, из чего она сделана и какие краски использовались, главное, чтобы она была написана по определенному канону. Когда доска, на которой была написана икона, приходила в негодность, делали списки, потому что именно содержание иконы представляет ценность и Святость. При этом на копию иконы переходит вся Святость оригинала. Чем более намолена икона, тем она сильнее. И оригиналы икон Богородицы, написанные апостолом Лукой, и списки с них прославились многими чудесами. Всенародные молитвы перед этими иконами спасали от врага осажденные крепости, избавляли от эпидемий города и веси, исцеляли больных.
Вероятно, это и есть та самая чудотворная икона, которая исчезла из нашей сельской церкви во время революции. Священника Павла тогда расстреляли, а церковь закрыли. Нам об этой трагедии в Коломенской семинарии рассказывали. Я думаю, что прихожанка Агафья спасла икону от злодеев, но возвращать её было некому, потому что Агафья умерла до того, как стали восстанавливать церковь, а своим внукам-атеистам она, наверное, не доверяла.
Илья очень внимательно со всех сторон рассматривал икону. Моё любопытство, как всегда, безгранично:
— Илья, ты, оказывается, разбираешься в иконописи. Сколько лет нашей находке?
— Точно не знаю. Могу определить только широкий диапазон, от и до. Ученые считают, что большинство копий с оригиналов икон Матери Божьей кисти святого Луки, датируются 11-12 веками. Значит, с наибольшей вероятностью диапазон написания этой иконы — с 11 по 17 век. Но есть микроскопический шанс, что этот список сделан в период с 8 по 10 век. Нужно передать икону в серьезную организацию на экспертизу. С помощью специального оборудования, специфических методов и большого опыта хороший эксперт установит примерное время создания этого шедевра. Только тщательная экспертиза способна установить истину.
Отец Иоанн, с любовью и нежностью посмотрев на икону, тихо произнес:
— А зачем нам истина? Божий храм не музей. Здесь не возраст иконы важен, а ее способность чудеса творить. Божьей милостью эта икона чудотворная.
Ким с влажными глазами и дрожью в голосе торжественно произнёс:
— Уважаемый Отец Иоанн, передаю вам эту спасенную бабушкой Агашей Иерусалимскую икону Божьей Матери, чтобы вы вернули её на свое законное место в нашей церкви Николая Чудотворца.
— Божий дар! — воскликнул батюшка, опустился на колени и стал молиться.

Письма из прошлого

«Каждый счастлив ровно настолько,
насколько он умеет быть счастливым»
(Дина Дин)

В железной коробке из Агашиного сундука было два конверта. В первом конверте лежало письмо и похоронка.

"Любимая моя Алёнушка, каждый день читаю, перечитываю и целую твое письмо. Я счастлив, что у нас родился сын. Спасибо, что назвала его Виленом. Вилен Николаевич Романов! Теперь в имени нашего сына — история страны. Впереди, значит в настоящем, наш вождь — Владимир Ильич Ленин (Вилен), а позади, значит в прошлом, последний царь — Николай Романов. Я делаю всё для процветания нашей Великой Родины, берегу границу, чтобы вы спали спокойно, но если мне придется отдать за Родину жизнь, обратись к моему другу Ивану Доброхотову. Он поможет. Я когда-то спас ему жизнь. Уверен, что он сделает для моей семьи все возможное и невозможное. Береги себя и нашего сына.
Твой любящий муж Николай".

"Извещение. Капитан срочной службы Дальневосточного фронта Романов Николай Николаевич, верный военной присяге, проявив геройство и мужество в бою за социалистическое отечество против японских войск, вторгшихся на советскую территорию в районе озера Хасан, погиб 9 августа 1938 года".

Потрясённый Ким, смахивая слёзы, прошептал:
— Значит, Вилен, этот закомплексованный, недолюбленный в детстве человек с надорванной психикой, озлобленный на весь мир, — не брат мне. Оказывается, его мать страдала и угасала из-за смерти своего любимого первого мужа Николая Романова, биологического отца Вилена, а вовсе не из-за моего доброго папы Ивана Доброхотова, к которому она прислонилась, чтобы выжить в трудные годы.
Во втором конверте было письмо, написанное карандашом, нетвердой рукой малограмотной женщины. Передаю примерное содержание письма.

"Христова помощница, так здесь тебя называют, и не зря, я вижу, что ты честная и добрая женщина. Ты спасла моего ребёнка и пытались спасти мою жизнь. Я знаю, что у твоей дочери умер родившийся на днях младенец. Уговори её заменить своего мертвого ребенка моим здоровым. Меня зовут Фрося. Мой сожитель Яшка, бандит и насильник, соблазняя меня, обещал озолотить. Рассказал, что его отец Михей в самый разгар революции, где-то в Воскресенском районе присоединился к матросикам, которые грабили буржуев. Сначала он помог им с помощью пыток узнать, где буржуи прячут свои сокровища, а потом, когда революционные матросы ликвидировали хозяев, он ликвидировал матросов. Клад Михей закопал недалеко от имения, на кладбище рядом с церквушкой, в старой могиле с огромным каменным крестом. Вернуться за кладом Михей не успел, его взяли на каком-то серьезном деле с убийством и отправили на край света. Домой в Коломну он вернулся слепым и смертельно больным. Слепой Михей рассказал сыну про клад, сын — мне, но потом он испугался, что я кому-нибудь открою его секрет, и решил от меня избавиться. Пришлось его шлёпнуть. Потом я узнала, что беременна от него. До клада добраться не успела. Искала по всему Воскресенскому району могилу с кладом, а нашла больничную койку. Теперь богатство ваше. Заклинаю, ради Богородицы и всех святых, сбереги сына".

Ким был ошарашен. Он в детстве слышал от соседки, что бабушку Агашу когда-то давно называли Христовой помощницей. Значит, Вилен не имеет никакого отношения к герою красноармейцу Николаю Николаевичу Романову и к его любящей жене Елене. Слава Богу!
Душегуб Вилен — сын бандита Яшки и Фроси, убившей Яшку. Не зря люди говорят: «Яблочко от яблони не далеко падает».

ГЛАВА 8
СОКРОВИЩА БЫЛЫХ ВРЕМЁН

Усадьбы

«Усадьбы наполнены уютом, всегдашним
гостеприимством, летней негой, сладкими
надеждами на то, что в жизни непременно
будет спокойно, мирно, хорошо»
(А.П. Чехов)

— Усадеб с храмами и кладбищами в Воскресенском районе хватает. Предлагаю начать с нашей. Когда-то это место называлось Гвоздна. Название очень древнее, уходит корнями в 13 век. Потом сельцо стали называть Гвоздненский погост, а после революции — «Новая жизнь». При новой жизни от барского дома остались только рожки да ножки. Церковь тоже грабили нещадно, разрушили оба придела и колокольню. Но кладбище спит спокойно. Что ему сделается? Клад и кладбище — однокоренные слова. Предлагаю прямо сейчас туда и направиться.
Мы согласились с отцом Иоанном, но его самого исключили из числа могилокопателей, учитывая его сан священнослужителя. Присмотрев днём три подходящие могилы, ночью мы вчетвером (Андрей, Ким, Илья и я) пришли с лопатой, но увы и ах…Андрей взял руководство нашей секретной операцией «Клад» в свои руки:
— Унывать — не наш метод. Нас ждут еще пять загородных усадеб, расположенных недалеко от города Воскресенска, рядом с которыми имеются и храмы, и кладбища, как указано в письме из сундука бабушки Агаши. Это Ашитково, Кривякино, Федино, Марчуги и Ачкасово. В субботу и в воскресенье на кладбищах будет много народа, продолжим наши поиски в понедельник. Предлагаю сначала посетить ближайшее от нас село Ашитково.
До вечера понедельника времени у меня было достаточно, и я занялась изучением истории старинных русских усадеб, которые нам предстояло посетить. Все пять поместий оказались с богатой историей.
Ашитково. О существовании этого села было известно уже в начале XVII века. В 1796 году император Павел I личным указом пожаловал это имение лейб-медику И.Ф. Беку. Когда-то жители Ашиткова были приписаны к храму Николая Чудотворца, который стоял на другом берегу реки Нерской на местном погосте. Но к великой радости селян в 1874-1878 г.г. была выстроена (взамен ветхой) церковь Воскресения Словущего — четырехстолпный храм в псевдорусском стиле с декоративным пятиглавием, высокой колокольней и боковыми приделами Никольским и Иверским. По отзывам современников, усадебный 2-х этажный дом с домовой церковью Вознесения был добротным, красивым, тёплым, комфортабельным, с большим количеством просторных комнат с высокими потолками и огромными окнами. К основному зданию были пристроены одноэтажные флигели для зимнего сада и огромный зал для приёма.
Кривякино.Эпоха Ивана Грозного. Во второй половине 16 века сельцо Кривякино было во владении Кустерских. Затем имением владели Замятины. Сначала усадебный дом был деревянным. В 1778 г. было выстроено кирпичное оштукатуренное здание в стиле барокко с чертами раннего классицизма. Второе название усадьбы – Красное сельцо, то есть красивое. Коломенский купец Иван Ильич Лажечников, отец известного русского писателя, на доходы от ткацкой фабрики в Коломне приобрел усадьбу через подставное лицо. Именно в этом доме всю юность провел Иван Иванович Лажечников, известный русский писатель. В 1829 году в усадьбе была построена в русско-византийском стиле домовая церковь во имя Грузинской иконы Божьей Матери. Затем усадьба вновь перешла во владение Лажечниковых, ее купил брат писателя.
Федино. Усадьба, парк, каскад прудов и Серафимо-Саровский храм, выстроенный в начале XX столетия. Храм считается одним из лучших образцов модерна (точнее, неорусского варианта этого стиля). Архитектор — В. В. Суслов. Церковь является единственным в Московской области зданием, выстроенным по проекту этого знаменитого исследователя древнерусского зодчества. Бесстолпная церковь стоит на высоком подклете. Композиция здания — ступенчатая, пирамидальная. Над входом в храм — аркада на четырех столбах. Стены здания украшает майолика. Живописная пластика форм — отличительная черта храма. Кровли здания были покрыты глазурованной черепицей.
Марчуги. Первые документальные упоминания о селе были сделаны в середине XV века. Оно принадлежало супруге великого князя Василия I Софье, потом стало владением Архангельского собора. В XVI веке имение, уже бывшее к тому времени государственной собственностью, было пожаловано за заслуги сына Дмитрия перед Отечеством князю Михаилу Пожарскому. В первой половине XVII столетия в Марчугах стояла деревянная церковь в честь Воздвижения Честного Креста Господня, но она была разрушена во время разлива реки, на ее месте в 1768 году был сооружен новый, каменный храм. Имение Пожарских в то время принадлежало Анне Милославской, урожденной Долгоруковой. Здание, построенное ею, было кирпичным, стояло на основании из белого известняка. В 50-е годы XIX столетия к церкви была пристроена трапезная и устроены два придела в честь святителя Николая и святых Бориса и Глеба, возведена каменная колокольня.
Ачкасово. Небольшое село Ачкасово, давшее впоследствии название и усадьбе, известно еще с XIV века. Построена заново деревянная церковь Николая Чудотворца, разрушенная во время Смуты. В середине XVIII века хозяином упоминается секунд-майор Иван Михайлович Норов. В конце XVIII века усадьба Ачкасово значится в ведении уже другого дворянского рода - Стрекаловых. В 1816 году начинается строительство нового каменного храма, взамен старого обветшавшего. Работы ведутся четыре года, и вскоре появляется храм Николая Чудотворца красного кирпича с белокаменными элементами, выполненный в стиле ампир.
После таких описаний усадеб и храмов я надеялась увидеть чудеса русского зодчества и с нетерпением ждала встречи с архитектурно-историческими шедеврами окрестных деревень. Но оказалось, что с 1917 года началась разруха русских усадеб. Опустевшие дома гнили, колонны рушились, львы на воротах рассыпались, дорожки зарастали травою. Все поместья, в которых мы побывали, теперь представляют собой весьма печальное зрелище, отражающее смятение и смуту 20-го века. После революции имения были конфискованы, национализированы и разграблены, а владельцы усадеб были вынуждены бежать за границу, но не у всех получилось вовремя это сделать. Оставшиеся в России были репрессированы. Большинство построек — руины, а те, что сохранились, находятся в полуразрушенном состоянии. Дух старины дворянских гнёзд нам, естественно, не удалось ощутить, так как то, что мы увидели, вызывало только досаду и слёзы.
В период советской власти состояние церквей Воскресенского района было плачевным. Их незавидная судьба не отличалась от историй множества подмосковных храмов. Богослужения были прекращены, закрытые церкви постепенно ветшали и медленно разрушались.

Смиренные кладбища

«Как горько, что жизни основы навек обрываются!
Уходят в безвестность, и кровью сердца обливаются.
Никто не вернулся и вести живым не принёс:
Что с ними, и где они в мире загробном скитаются?»
(О. Хайям)

Обидно, что все наши хлопоты оказались напрасными, мы потерпели полное фиаско: клад на местных кладбищах для нас никто не спрятал. И всё-таки мы не зря провели несколько бессонных ночей среди могил. То, что мы обнаружили там, заставило нас сначала похолодеть от ужаса, а потом содрогаться от беспредела преступников.
В первой усадьбе, подходя к кладбищу, мы обратили внимание на плакат: "Здесь тебя ждет вечный покой. Ты заслужил его".
Но покоя нам не было. Видимо, не заслужили. Мы задрожали от жутких завываний и стонов и увидели нечто в белой одежде, развевающейся на ветру. Довольно быстро нам стало очевидно, что кто-то изображает привидение. Этот кто-то в белой простыне кружил по всему кладбищу и старательно голосил.
Скучно было прятаться за избушкой сторожа и ждать, когда бегающий между могил нелепый полтергейст закончит свои унылые завывания и угомониться. Чтобы довести до совершенства иллюзию потустороннего ужаса мы решили развлекать друг друга анекдотами, соответствующими кладбищенской лирике. Анекдоты — это коротенькие трагикомедии, в которых умещаются маленькие слабости и большие проблемы. И вот что у нас получилось:
— Мой сосед так сильно боялся прыгать с парашютом, что прыгнул без него.
— Я хоть и промахнулась в тире, но взять мишку мне уже никто не мешал.
— Девушка с четвертым размером бюста, прекратите выныривать возле пенсионеров, скорая не справляется!
— Я самый добрый человек на свете. Если найдется кто-то добрее, я убью его и опять стану самым добрым.
— Я хотел утопить все свои проблемы, но жена отказалась идти купаться.
— Если бы моя бабушка знала, сколько денег я сэкономил на похоронах, то она бы перевернулась в канаве.
— Буратино утонул.
— Я спросил электрика Петрова: "Почему у вас на шее провод?" Ничего Петров не отвечает, только тихо ботами качает.
— Я копал яму в саду и вдруг откопал сундук с золотом. Я уж было побежал домой, чтобы рассказать жене о ценной находке. Потом вспомнил, зачем я копал яму.
— Если вам постоянно звонят с угрозами, не отчаивайтесь. Главное, что вас помнят, и вы кому-то нужны.
— Выходит мужик на балкон, а балкона нет.
— Как меняется мир, когда смотришь на него сквозь линзы оптического прицела!
— Все грибы можно есть. Просто некоторые — один раз.
— "Блин!" — сказал слон, наступив на колобка.
— "Сколько вам лет, больной?" «Скоро сорок будет». "Не будет".
— Всё, что нас не убивает, делает нас льготниками.
— Когда ты умер, ты об этом не знаешь, только другим тяжело. То же самое, когда ты тупой.
— "Скорей бы муж пришел", — думал любовник.
— "Дорогой, ты купишь мне ковер?" «Слишком большая роскошь, на метле пока летай!»
— Вот когда я жил с женой, все время думал, куда же она деньги девает? После развода пожил месяц один, теперь думаю, откуда она их брала?
— Мне муж сказал, если узнает, что я ему изменяю, наголо побреет. Я вот сижу и думаю: "Да и зачем мне эти волосы?"
— Чтобы вас не разнесло, достаточно соблюдать два простых правила: не жрать на ночь и не курить возле бензоколонки.
— Поймав букет на свадьбе, она так расстроилась, будто поймала венок на похоронах.
— В детстве я раскачивался на табуретке и сломал все шесть ножек.
— О чем мечтают настоящие женщины? О настоящем мужчине! О чем мечтают настоящие мужчины? "О том, чтобы выспаться".
— Он был токарем пятого разряда и знал технику безопасности, как свои три пальца.
— Еще никто никогда не жаловался, что у него не раскрывался парашют.
— "Молодой человек, вы решили жениться на моей дочери, а сможете ли вы содержать семью?" "Думаю, что смогу" "Вы хорошенько подумайте, ведь нас восемь человек".
— "Дорогой, а если бы я ушла к другому в обмен на миллион долларов, ты бы согласился?" "Если можно платить в рассрочку, то да".
От этих анекдотов мне больше хотелось плакать, чем смеяться. Но сама я не смогла вспомнить ни одного анекдота. И стала цитировать запомнившиеся мне реплики людей, только что проводивших в последний путь своих знакомых и близких. Многие, присутствующие на похоронах, выходя с кладбища, добавляли последние штрихи к портрету усопшего (то, что не решились высказать у гроба, глядя на покойника):
— "Он убегал и от женщин, и от детей, и от долгов, а от судьбы — не удалось ".
— "Он просто надорвался, пытаясь всех женщин на свете сделать счастливыми".
— "Пил бы меньше, жил бы дольше. Но красиво жить не запретишь".
— "Он был хорошим человеком, но плохим электриком".
— "К сожалению, пешеход всегда прав только пока жив".
— "Она всю жизнь убивала себя удовольствиями. Скорбим. Завидуем.
— "Отмучились мы оба".
— "Его звали библейским именем Авель. Он мужественно боролся за свое право на жизнь и в любом человеке видел брата".
— "Все там будем".
— "Он доказал нам, что без денег жить можно, но не долго".
— "Каждый его день был «после вчерашнего». Было ясно, что он плохо кончит ".
— "Покойник был уникальным человеком: нет такой светлой мысли, которую бы он не смог выразить в грязной форме".
— "Бог дал ему терпение, и он безропотно терпел все превратности судьбы. Но стерпеть запрет на водку было выше его сил, отчего он и умер".
— "Вот и закончились похождения главного греховодника нашего поселка. Теперь он вынужден спать один".
— "Он всю жизнь искал женский идеал. Не нашел. Господи, прости грехи его тяжкие".
— "Его настигла месть богов азартных игр".
— "Он слишком спешил поймать удачу и славу, а поймал лишь вечный покой и забвение".
— "Не зря говорят, что плохих сапёров не бывает".
— "Он пытался бороться со своими бесами, но они, видимо, победили".
— "Даже на кладбище нет справедливости: радость с ним была не вечна, а печаль моя должна быть бесконечна".
— "Он всегда говорил, что рожден, чтоб сказку сделать былью. Сделал. Получилась сказка о потерянном времени".
— "Она всегда хотела помочь мне, но либо мешала, либо вредила. А я всё равно любил её, и теперь страдаю".
— "Жизнь каждого — короткий земной путь в один конец. Не торопись, живи и наслаждайся. А наш друг — торопыга, всё время спешил везде успеть, всё узнать, объять необъятное. И вот вам результат — похороны. А мы не будем никуда торопиться, даже если уже везде опоздали. В вечность всегда успеем".

Мы увидели, как к церкви подъехала машина. Из машины вышли люди, открыли врата в храм, вынесли несколько ящиков, погрузили их в машину, закрыли церковь и уехали. Привидение продолжало бегать и горланить пока стояла машина. Как только машина уехала, привидение затихло. Это был кладбищенский сторож, которого мы видели, когда накануне побывали здесь, выбирая могилы для раскопок. Сторож снял с себя простынь и исчез.
У бандита Михея не было ни времени, ни возможности закопать шкатулку глубоко. Мы аккуратно покопались в обеих заранее присмотренных могилах. Убедившись, что ничего интересного для нас там не было, мы умчались восвояси.
Утром мы снова отправились на это кладбище, но уже с Отцом Иоанном. Он был в полной церковной амуниции и с кадилом, испускающим благовонный дым фимиам. Батюшка ходил между могилами, читая молитвы, изгоняющие бесов и привидения. Сторожу он поведал, что местные жители давно просят его избавить их кладбище от всякой нечисти, которая тут обосновалась и хозяйничает. Отец Иоанн был очень убедителен: «Территорию я избавил от нечисти, теперь необходимо храм освятить, а то все исчадия ада укроются там. Открывай скорее врата, раб божий, подчиняйся воле Господа нашего Иисуса Христа, а не то гореть тебе в геенне огненной и всем твоим родным до седьмого колена.
Сторож долго сопротивлялся, но Иоанн так выразительно его запугивал, изображая загробные страсти грешников, что, в конце концов, церковь была открыта. Батюшка прошелся с кадилом по всему помещению, читая молитвы и окропляя там всё святой водой. Вопросов борец с нечистью не задавал, и сторож решил, что священник ничего не понял и лишнего не заметил. Нам Отец Иоанн рассказал, что в церкви находится целая оружейная мастерская.

***

В следующей усадьбе на кладбищенских воротах висело объявление: "Добро пожаловать в наш город мёртвых. Здесь тебя всегда ждут, примут таким, какой ты есть, со всеми недостатками и дефектами. Могила всё исправит. Здесь все равны"
Равенство в могиле?
Порадовала реклама: «Гробы на все вкусы» и «Вам свободно будет в нашем гробике даже без диет и аэробики».
Свобода в гробу?
Этот некрополь вселяет надежду, здесь мне гарантируют, что я обрету свободу — в гробу, равенство — в могиле. Ну, а братство, вероятно, — в братской могиле.
Оказывается, наше кладбище соответствует основным традициям французской революции. Здесь всё, как было у Робеспьера, провозгласившего в 1790 году девиз «Свобода, равенство и братство». Без суда и следствия пройдя через гильотину, он обрёл свою свободу в гробу и добился равенства и братства на кладбище в братской могиле со своими сторонниками.
Когда стемнело, мы услышали душераздирающие вопли и увидели очередное привидение. Дожидаясь, когда оно угомонится, мы стали вспоминать фразы, сопровождаемые усопших в последний путь, сказанные возле могилы у гроба:
— "Ты мечтал умереть счастливым. Твоя мечта сбылась".
— "Наш уважаемый друг, ты стал жертвой неразделенной любви к корыстным женщинам. Печально. Но зато теперь впервые у тебя есть собственная крыша над головой, и никто больше не назовет тебя бомжом".
— "Здесь лежит благородный, но бедный мечтатель, погибший в бессмысленной борьбе с нищетой. Безумству храбрых поём мы славу".
— "Покой нам только снится, а ты его уже обрел. Ты всегда был первым среди нас".
— "Любимая жена и верная собутыльница, прости, что не уберёг тебя. Время не лечит. Горечь утраты мешает мне пить, как прежде. Господи, прости мою душу грешную".
— "Сынок, ты не слушал твою мать, сам искал свою дорогу. Скорблю, что твой жизненный путь оказался слишком скользким и увлек тебя в вечность. Мне не удалось сберечь тебя на земле. На небесах береги себя сам".
— "Ты хотел сделать этот несовершенный мир лучше, но надорвался. Соболезнуем".
— "Мы жили долго и счастливо, но не умерли в один день. Смерть сначала позаботилась о тебе. Радуйся, любимая, ты теперь на небесах, близко к Богу. А я уж помучаюсь здесь на грешной земле. Спасибо тебе, Господи, за это".
— "Любимый, поджигая мой дом, ты сгорел, как птица феникс. Жду, когда ты возродишься из пепла. Вернись, я всё прощу".
— "Тут спит мой муж. Он верил, что смерти нет, и готовился к реинкарнации. Возвращайся трезвенником, дорогой".
— "Жизнь скоротечна, и ты мечтал, чтобы каждый твой день был, как фейерверк. Твоя мечта сбылась. Но со временем ты сам стал, как фейерверк: сначала — звезда, а потом — без следа".
— "Теперь ты знаешь то, чего не знаю я. Ты выиграл спор. Сердце плачет".
— "Дорогой, ты всегда с юмором относился ко мне и к смерти. Теперь ты шутишь под землей, а я смеюсь на земле".
— "Каждая жизнь — трагедия, ведь каждый человек уходит в мир иной. Наша встреча не за горами. Жди".
— "Самое трудное — судить самого себя. За тебя это сделали другие. Не обессудь".
— "Здесь похоронены мечты обманутой жизнью принцессы, не дождавшейся принца на белом коне".
— "Ты всегда говорил: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Сожалеем, что ты не успел. Конкуренты помешали. Скорбим и страдаем".
— "Она была влюблена в жизнь, несмотря ни на что".
— "Ты не сдавался до последнего и своей смертью доказал нам превосходство духа над материей".
— "Он не успел дойти до цели, но не по своей вине. Просто у Бога были на него другие планы".
— "Твои мечты сбылись. Но судьба предъявила смертельный счет".
— "Он ни в чём не виноват, просто в его жизни было всё, кроме удачи".

На этом кладбище всё шло по тому же сценарию, что и на предыдущем: к церкви подъехала машина, из машины вышли люди, открыли врата в храм, что-то вынесли, погрузили в машину и уехали. Привидение продолжало свою беготню, кривляния и завывания до тех пор, пока стояла машина. Как только машина уехала, призрак исчез.
На следующий день Отец Иоанн рассказал нам, что эта церковь приспособлена под производство алкоголя.

***

Следующие два адреса удивили нас шикарными домами кладбищенской администрации. На двери одного из них была табличка:
"Похоронная контора «Прощай» по специальному обслуживанию населения". И рядом жизнеутверждающий плакат:
"От смерти не убежать! Как ни вертись, а в могилу ложись.
Тут без гроба не обойтись. Он всякому нужен, да никто для себя его не делает. А мы позаботились о вас".
Смех сквозь слёзы.
На двери другого дома мы прочитали два объявления:
"Предприятие «Тихая пристань» по захоронению, благоустройству участков и установке надмогильных сооружений. Клиенты довольны".
«И в Царствие Небесное даром не пустят»
Один сторож называл себя администратором, другой — смотрителем. Это не мешало им изображать привидения и бегать ночью по кладбищу. Днем мы, как обычно, высматривали подходящие под описание могилы, а ночью возвращались искать шкатулку. Нас озадачило большое количество иномарок ночью на обоих кладбищах, а вот к стонам и завываниям призраков мы уже относились индифферентно.
На кладбище с похоронной конторой «Прощай» мы притаились за добротным домом администрации. Чтобы скрасить ожидание, я достала свой блокнотик. Когда мы на кладбищах искали нужные могилы, я записывала оригинальные посвящения умершим, панегирики, некрологи, посмертные "резолюции". Это вошло в привычку, в результате которой у меня сформировался оптимистичный взгляд не только на жизнь, но и на смерть. Я зачитывала друзьям эксклюзивные эпитафии, а они пытались примерять их на себя:
— "Тоскуют ласточки по небу, тоскуют рыбки по воде, а я, мой миленький дружочек, тоскую только по тебе"
— "Со смертью всё не кончается"
— "Отдыхай от забот, любимый"
— "Слава Богу, что ты был в моей жизни. Вспоминая тебя, я плачу от счастья. Мои слезы не умещаются в море"
— "Он лучший снайпер на районе. Промахнулся только раз, а лег навсегда. Судьба жестока"
— "Спи спокойно вечным сном, любимая. Ты всегда хотела выспаться"
— "Здесь покоится самый богатый человек на этом кладбище"
— "Заходи, если что".
— "Книга жизни у Бога на небесах. Он всё решает за нас. Меня он призвал, и я уже дома, а вы не забывайте, что пока в гостях"
— "Здесь похоронен мой муж и мои надежды на светлое будущее"
— "Я потерял жизнь, но обрёл вечность. Вам тоже скоро повезёт"
— "Ты всю жизнь мечтал о покое. Мечты сбываются"
— "Прыг под землю, скок на облако"
— "До встречи в раю, мой любимый оптимист"
— "Пути Господни неисповедимы. Он призвал тебя первым. Не скучай. И я не буду"
— "Спи спокойно, дорогой товарищ, морально мы с тобой"
— "Здесь похоронена моя жена и мои грехи"
— "Заплатил налоги и сплю спокойно"
— "Здесь покоится потухший вулкан"
— "Любовь до гроба"
— "Можно исправить всё, кроме смерти"
— "Теперь твое место силы здесь"
— "Любовь сожгла наши сердца"
— "Покойся с миром, дорогой мой. Теперь ты абсолютно свободен"
— "Твоя мимолетная жизнь стала вечной памятью"
— "Ты всегда стремился к одиночеству. Наслаждайся"
— "Здесь покоится только моя оболочка. Душа улетела, и мое путешествие во вселенной продолжается вместе с ней"

Приведение бесновалось до полуночи, потом исчезло. Мы внимательно следили за домом. Двери были заперты изнутри, окна наглухо закрыты ставнями. Что происходит внутри? Тайна, покрытая мраком. Клада мы не нашли. На следующий день Отца Иоанна администратор не впустил в свои хоромы. Батюшка и уговаривал, и запугивал, и угрожал. Безрезультатно. На кладбище с похоронной конторой «Тихая пристань» повторилась аналогичная история: иномарок много, всё наглухо закрыто, призрак стонет до полуночи, информации ноль, клада нет.

***

На последнем кладбище не было ничего: ни привидений, ни мерседесов, ни клада. Только на скамейке пьяный сторож орал блатные песни. На облезлой двери старого дома расположилось гостеприимное название этой похоронной конторы: «До свиданья, друг мой, до свиданья».
А рядом на доске объявлений висел жизнеутверждающий плакат: «И не будет того вовек, чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы (Библия)», и приютилось скромненькое, написанное от руки, объявление «Граждане! Для рытья вашей могилы приносите свои лопаты и приводите своих людей! (Директор)»
После каждого общения отца Иоанна с очередным сторожем-привидением Илья звонил "куда надо", и мы с нетерпением ждали раскрытия тайн "смиренных кладбищ".

Воспоминания о Спасском

«Приют спокойствия, трудов и вдохновенья»
(А. С. Пушкин)

Ким, сильно разочарованный результатами нашего могилокопания, предложил:
— Давайте завтра же встретимся у меня, чтобы отметить окончание эпохи неудавшегося поиска кладбищенского клада и обсудим наши дальнейшие действия по сбору средств для реставрации церкви в нашей «Новой Жизни».
— Нет, нет, нет. Я выяснила, что здесь есть еще одна усадьба, рядом с которой существует и церковь и кладбище. Поместье Спасское. Сейчас эта территория Воскресенска, а в начале двадцатого века Спасское — село, расположенное недалеко от города. У этой усадьбы очень интересная история. Я предлагаю завтра же с утра отправиться туда для осмотра кладбища, а вечером проверить подходящие под описание могилы. И уже после этого поставить точку в поисках кладбищенского клада.
Всю дорогу в Спасское я рассказывала своим спутникам удивительную историю этой усадьбы:
— Сельцо было пожаловано Андрею Ивановичу Остерману, известному дипломату и государственному деятелю, за подписание очень выгодного для России Ништадтского мира со шведами. В конце XVIII века владельцами Спасского стали помещики Толстые. В первой половине XIX века усадьба принадлежала государственному деятелю, дипломату, тайному советнику и губернатору Николаю Михайловичу Смирнову. Окончив Московский университет Смирнов поступил на службу в Министерство иностранных дел, где и служил много лет в различных должностях. В 1825 - 1828 гг. служил при русском посольстве во Флоренции. По возвращении в Россию в 1828 г. Смирнов познакомился с Александром Сергеевичем Пушкиным. Сохранился рисунок Пушкина, на котором изображен Смирнов. Пушкин написал Александре Осиповне Россет: «Смирнов мне очень нравится; он вполне европеец, но сумел при этом остаться и вполне русским. Мать его была последней Бухвостовой. Сын ее - тип англичанина или шведа, он и верхом ездит как англичанин. Смирнов прекрасно говорит по-русски, хотя и был воспитан эмигрантами. Восемнадцати лет он, как и я, поступил в дипломатический корпус и прожил, счастливец, очень долго в Италии. Думаю, что он вам понравится, наш боярин-итальянец, наш русский милорд».
Впоследствии Александра Осиповна вышла замуж за Николая Михайловича и стала Смирновой. Современники так описывают Спасское того времени: «Великолепной архитектуры дом, выполненный по планам Растрелли; направо – ухоженный французский сад с оранжереями и фруктовыми деревьями; налево – английский парк, гроты, ручьи и мостики; перед домом – белые мраморные статуи». Николай Михайлович разбирался в живописи. Будучи в Венеции он приобретал картины старых итальянских мастеров, а к концу жизни стал известным коллекционером. Очаровательная Александра Осиповна Россет, бывшая фрейлина императрицы Марии Федоровны, слыла в то время не только одной из первых красавиц Петербурга, но и очень образованной женщиной, прекрасно разбирающейся в поэзии и прочих изящных искусствах. Она пленяла современников своим обаянием и острым умом. Несмотря на свою светскость, она любила русскую поэзию и обладала тонким вкусом. Александра Осиповна была музой поэтов и художников. Её общество ценили Пушкин, Вяземский, Жуковский, Гоголь, Карамзин, Лермонтов. Ей посвящены многие прекрасные стихотворные строки. Гоголь считал, что Александра Осиповна — «Перл всех русских женщин», Хомяков называл её «Дева-роза», Жуковский говорил, что Россет — «Небесный дьяволенок» и «Вечная принцесса». Вяземский сказал о ней: «Расцветала в Петербурге одна девица, и все мы более или менее были военнопленными красавицы».
А.С. Пушкин писал:

«..Черноокая Россети
В самовластной красоте
Все сердца пленила эти,
Те, те, те и те, те, те…».

Александра Осиповна отлично чувствовала себя при дворе с его постоянными интригами, была насмешлива и иногда злоязычна. Она быстро стала любимой фрейлиной императрицы Александры Федоровны, «блистая при дворе, она пользовалась расположением государя Николая I, а великий князь Михаил Павлович любил непринужденно беседовать с умной красавицей, забавлявшей его, большого любителя каламбуров, своей живою речью и блестками тонкого остроумия».

 

ГЛАВА 9
ПУТЬ В ВЕЧНОСТЬ

"Не кукуй, кукушка нам
с тонкой ветки тополя.
Как нам жить без Пушкина?
Как нам жить без Гоголя?"
(В. Белобров)

Теплая и нежная дружба длинною в 20 лет была между Александрой Осиповной и Николаем Васильевичем Гоголем. Именно к ней обратился Гоголь, встретив препятствия к изданию «Мертвых душ» в Цензурном комитете. Хлопоты Александры Осиповны и её влиятельных друзей увенчались успехом. В мае 1842 года книга вышла под названием «Похождения Чичикова, или Мёртвые души, поэма Н. Гоголя». В том же году в Петербурге Гоголь читал у Смирновой свою новую пьесу – «Женитьба».
Сближало Смирнову и Гоголя чувство одиночества, которое и он, и она испытывали, находясь в светском обществе. Их тяготили сплетни и интриги, злословие и зависть, царившие в свете. Александра Осиповна писала: «Нас сдружило наше обоюдное одиночество в свете». Сближала их также высокая религиозность. Об их дружбе Н.В. Гоголь писал С.Т. Аксакову: «С ней мы были издавна как брат и сестра, и без неё, Бог весть, был ли бы я в силах перенести многое трудное в моей жизни».
Весной 1845-го Александра Смирнова-Россет писала Гоголю, приглашая в Спасское: «Вас привезут ко мне в 70 верст от Москвы, в такую мирную глушь, в такие бесконечные поля, где, кроме миллионов сенных скирд, песни жаворонка и деревенской церкви, вы ничего не увидите и не услышите. Отведен вам будет флигель, где вы одни будете царствовать. Обедня будет всякий день, потому что церковь села Константинова напротив, через паром только перейти, и священник препорядочный человек. В двух километрах от Константинова – Петровское с двумя Ильинскими храмами».
Гоголь приехал в 1851 году. Это было его последнее лето. Жить ему оставалось несколько месяцев. Из воспоминаний Александры Осиповны: «Николай Васильевич любил после гулянья бродить по берегу Москвы-реки; заходил в купальню и купался». Её сводный брат Л.И. Арнольди писал: «Перед обедом мы ходили с Гоголем купаться. Он уморительно плясал в воде и делал в ней разные гимнастические упражнения, находя это очень здоровым. Потом мы опять гуляли с ним по саду, в три часа обедали, а вечером ездили иногда на дрогах гулять, к соседям или в лес».
В Спасском Гоголь заканчивал второй том «Мёртвых душ» и читал написанные главы Александре Осиповне. Смерть писателя стала для Александры Смирновой-Россет тяжелым ударом.
В 1871 г. усадьба перешла графу Владимиру Петровичу Орлову-Давыдову. Следующий владелец усадьбы Спасское — Сергей Владимирович Орлов-Давыдов. Он был пожизненным членом Крестового благотворительного общества для помощи нуждающимся, жертвовал церквям и училищам, школам и пансионам, разным обществам и заведениям, богадельням и гимназиям. Он был известным меценатом, избирался почетным попечителем церковно-приходских школ и являлся действительным членом «Русского географического общества».
Какая удивительная пёстрая история у этого имения! Какие замечательные люди там жили, гостили, творили! Я знала, что усадьба Спасское — историческое место, объект культурного наследия регионального значения, поэтому я никак не ожидала увидеть унылую запущенность комплекса, полуразрушенные постройки и заросшую парковую зону. Я ужасно расстроилась. От дворянского имения только частично сохранились главный дом, «Змеиные ворота», хозяйственные постройки. Но главный дом пребывает в полном запустении, стекла выбиты, кровля протекает, перекрытие и перегородки сгнили от влаги. Полностью утрачена отделка стен и потолков, разобраны все печи и камины. Фасады здания частично сохранили штукатурную отделку. Местами в стенах образовались выбоины и трещины из-за постоянного намокания белого камня. Несмотря на всю запущенность, главный дом выглядит довольно крепким. На месте сгоревшей центральной части дома возвели одноэтажное здание, абсолютно не сочетающееся с окружающими строениями. Когда-то архитектура господского дома напоминала об эпохе Возрождения и вызывала восторг, а теперь барский дом напоминает общипанную бескрылую птицу и вызывает жалость. Но я оптимистка и надеюсь, что в ближайшем будущем эту легендарную усадьбу восстановят и вернут ей былое величие, ведь на территории стараниями местных энтузиастов уже стоит деревянный памятник Гоголю.

Последнее лето

« Во всём есть черта, за которую
перейти опасно; ибо, раз переступив,
воротиться назад невозможно»
(Ф. М. Достоевский)

Поздним вечером от моей печали не осталось и следа. Ура! Клад найден. Мы держали в руках металлический ларец. Когда-то он был закрыт на ключ, но сейчас это чистая условность. Мы запрыгали от радости, но когда открыли крышку, жмуриться от сияния драгоценных камней нам не пришлось. В ларце была какая-то рукопись и куча писем. Бумага почти истлела. Разобрать что-либо конкретное мы не смогли, но смутные догадки терзали мне душу.
Российская цензура в 19 веке, как говорили тогда, была «чугунной». И поэтому писатели вынуждены были получать рецензию в академии наук Российской Империи. Напечатать книгу можно было только с правками цензора (в духе личных предпочтений самодержца). Таким образом, все писатели были вынуждены иметь копии своих произведений, поэтому они, обычно, сразу делали несколько экземпляров. Я думаю, что вряд ли Гоголь был исключением. Значит, возможно, и второй том «Мёртвых душ» был не в единственном экземпляре. Очень хочется в это верить.
Всю обратную дорогу я рассказывала моим спутникам о большой дружбе хозяйки имения Спасское с Гоголем. И не только о дружбе:
— В жизни Александры Осиповны Смирновой-Россет Николай Васильевич занимал особое место. Они оба чувствовали себя родственными душами, в тяжелые минуты поддерживали друг друга. Их сближало чувство одиночества и сознание того, что "их способности выше того слоя, в котором они родились". Писатель читал Александре свои новые произведения, делился с ней своими творческими планами. Александра говорила о нем: "Ах, этот Гоголь, не оцененный Гоголь! У него сердце гениальное и святое". Они часто встречались и в России, и за границей, переписывались. Сближала их также очень высокая, до фанатизма, религиозность. Оба они дружили с Московским митрополитом Филаретом Дроздовым, причисленным теперь к лику святых.
Гоголь когда-то задумал трилогию по образцу "Божественной комедии" Данте: ад, чистилище, рай. Над первым томом ("Ад") Николай Васильевич трудился почти шесть лет, чтобы его герой Чичиков за три недели прошел "по кругам ада". Десять лет автор пытался провести Чичикова через чистилище, но окончательно очистить и исцелить этого героя в социальных условиях России того времени оказалось очень непросто. Процветающие в стране коррупция, казнокрадство, мошенничество заслоняли духовно-нравственные ценности и провоцировали морально неустойчивую часть населения опираться на сомнительные ориентиры. Постоянные внутренние противоречия и внешние события мешали Гоголю осуществлять задуманное.
Александра Осиповна много раз приглашала писателя к себе в имение. И вот, наконец, свершилось. Гоголь полюбил Спасское. Здесь он нашел долгожданный душевный покой и увлеченно работал над окончанием второго тома. Вдохновленный Александрой (его музой и родственной душой) он нашел нужные обстоятельства и решения для своих героев и закончил второй том "Мертвых душ". Гоголь чувствовал себя счастливым рядом с Александрой, называл ее "жемчужиной всех русских женщин", раскрывал перед ней свою душу. Духовная близость была важна для обоих. Но она ждала от него того же, что ждет каждая влюбленная женщина от влюбленного в нее мужчины. Время шло. И Александра раскрыла писателю свое сердце, объяснив, что мужа никогда не любила. Но Гоголь не мог переступить через черту греха. Он так сильно боялся нарушить заповедь Господа "не пожелай жены ближнего своего", что долго уговаривал Александру хранить верность мужу. А она жаловалась ему на судьбу, рассказывала, что с мужем они и думают и чувствуют по-разному, что они на разных полюсах, что ей очень трудно. Но Гоголь настаивал на верности мужу и соблюдении заповедей. Его вполне устраивала платоническая любовь с замужней женщиной. Он очень боялся, что плотской любовью они проложат себе дорогу в ад.
У Александры Осиповны сдали нервы, началась депрессия. Чтобы отвлечь ее от печальных мыслей и развлечь, Николай Васильевич читал ей второй том "Мертвых душ". Но это уже не помогало. Александре становилось всё хуже и хуже. Нервное расстройство резко усилилось, и ей необходимо было уехать в Москву, чтобы показаться врачам. Для Гоголя эта история его платонической любви тоже не осталась без последствий. Лето, проведенное в Спасском в 1851 году, — его последнее лето. В феврале 1852 года писатель сжег второй том "Мертвых душ", а через десять дней умер. "Никто не займет место Гоголя в моем сердце", — писала Александра Осиповна Смирнова–Россет.
Возможно, в найденной нами шкатулке было то, что Александра Осиповна считала своим главным сокровищем — письма любимого писателя за много лет и черновики второго тома «Мёртвых душ», написанные Гоголем во время пребывания в Спасском. Она сложила рукопись и письма в надёжную шкатулку, закрыла её на ключ и спрятала в свой тайник. Бесценная шкатулка могла бы внести свою лепту в восстановление второго тома «Мёртвых душ», раскрыть религиозно-философские мотивы эпистолярного жанра Гоголя, понять глубину его чувств к Александре и причину самозапрета на плотскую любовь. Но из-за вандализма бандита Михея время и сырая могила не сохранили для нас ни черновиков многострадального шедевра великого писателя, ни его посланий женщине, которая много лет надеялась на счастье с ним. Бумаги оказалась почти совсем истлевшими, слов не разобрать. Шкатулка оказалась бесполезной для потомков. Печально.

Чистилище

«Каждый из нас предан. Кому-то. Или кем-то.
Очень немного требуется, чтобы уничтожить
человека: стоит лишь убедить его в том, что
дело, которым он занимается, никому не нужно»
(Ф. М. Достоевский)

Гоголь любил подолгу жить в Риме поблизости от площади Барберини с её чудесным фонтаном. Именно здесь был дописан первый том «Мертвых душ», были написаны повести «Шинель» и «Тарас Бульба». В Вечном городе Гоголь начал писать повесть «Рим», но так и не закончил ее. Зато была переписана комедия «Ревизор». Гоголь обожал этот город, выражал им восхищение в письмах, которые писал родным. Писатель прекрасно знал итальянский и не раз проводил по городу экскурсии для своих друзей, рассказывая им об истории Рима. В Италии Николай Васильевич работал над вторым томом "Мертвых душ", который он называл "Чистилище". Но находясь в Италии, было очень непросто писать о том, как русские люди, пройдя чистилище, превращают страну грешных душ в страну праведников. Чтобы изучить реальные возможности победы над коррупцией, обманом, воровством и прочим процветающим беспределом, писатель часто возвращался в Россию. Он надеялся разработать и описать систему преобразования страны, погрязшей в болоте безнравственности, в край всеобщего благоденствия.
Даже для литературного произведения, где автор может себе позволить любые фантазии, было очень непросто найти такие повороты событий в обществе, в головах и душах, чтобы чистилище состоялось. Гоголь бился над этой задачей десять лет. Но секрет чудесной метаморфозы, о которой мечтал писатель, так и остался нераскрытым. В результате второй том не стал полным воплощением замысла автора, "чистилища на всех не хватило". Гоголь понимал, что Россия, какой он изобразил ее во втором томе, совсем не соответствует стране, готовой к переходу к "райской", то есть праведной жизни.
В третьем томе автор когда-то задумал показать процветающую Россию, страну, в которой жизнь каждого наполнится смыслом, люди будут стремиться к духовным ценностям, а не к материальным, будут любить Господа и уважать друг друга. Из всех "душ" первого тома писатель только Плюшкина взял в третий том. Жизнь в стране, которую Гоголь называл "адом", довела патологически скупого Плюшкина до полного разорения, и он с сумой отправился странствовать по России. Познав жизнь народа "изнутри", испытав нужду, голод, унижения и оскорбления, Плюшкин постепенно начинает понимать, что думать надо не о бренном, а о Боге и о душе, и обязательно трудиться на благо общества.
Сам Николай Васильевич никогда не заботился о накоплении богатства. Получая гонорары, он часть денег отправлял матери и сестрам в Малороссию, а часть тратил на друзей. К всеобщему удивлению после смерти Гоголя не осталось ни усадьбы, ни квартиры, ни счета в банке, ни наличных. Остались только книги.
Николай Васильевич абсолютно доверял и подчинялся своему духовнику Матфею Константиновскому, протоирею из Ржева, он передал ему для чтения и оценки полностью законченный второй том "Мертвых душ". Духовник, прочитав поэму, остался недоволен и высмеиванием некоторых узнаваемых "уважаемых" людей (включая священнослужителя), и критикой отдельных событий и положений в обществе, и попыткой что-то изменить в стране и людях. Но без этого книга теряла смысл, ведь второй том был задуман автором как "Чистилище", то есть и люди и страна должны были очиститься от своих пороков или, хотя бы, начать очищаться. Священник требовал сжечь рукопись, пока крамола не разошлось по свету, иначе автору скоро самому гореть в гиене огненной. Зато другие люди, кому удалось полностью прочитать рукопись или хотя бы её отдельные главы, восторгались глубиной персонажей, их отношениями, трагическими ситуациями и судьбами, жесткой сатирой и, конечно, авторским языком, ярким, ироничным, цепким, точным (не в бровь, а в глаз).
Собирательные образы сомнительных героев были настолько убедительны, что некоторые узнавали в них себя и ужасались, что теперь все всё узнают про них.
Существует мнение, что Гоголь собирался сжечь черновики, но перепутал рукописи и по ошибке сжег оригинал. Возможно. Но почему он делал это ночью? Разбудил слугу, заставил его разжечь огонь в камине. Слуга, увидев, что писатель бросает в огонь исписанные страницы, пытался остановить писателя, но тот призвал слугу молиться. Если человек сжигает черновики, зачем при этом необходима молитва?
Свой предсмертный взгляд на жизнь с больничной койки Гоголь не поведал никому. Он неподвижно лежал на кровати в мансарде московского дома Александра Толстого на Никитской, где провел в гостях уже больше двух лет, работая над окончанием второго тома "Мертвых душ". Писатель вообще не хотел ни с кем разговаривать последние десять дней перед смертью. Что же творилось в душе гения?
Моя первая версия. В конце января 1852 года во цвете лет, среди полного здоровья неожиданно умерла молодая приятельница Гоголя Екатерина Хомякова. Потрясенный скоропостижной смертью близкого человека, Николай Васильевич впал в глубокую депрессию и стал постоянно думать о неизбежности смерти. Писатель боялся смерти. Он очень хотел жить. Мысль о том, что жизнь так быстротечна и непредсказуема, сводила с ума Николая Васильевича. Ведь Екатерине было только тридцать, а ему уже сорок один. Возможно, он следующий. Масло в огонь подливал духовник Гоголя, протоирей Матфей. Священник убеждал писателя в том, что он великий грешник, потому что посягнул на роль Господа Бога, жанглируя в своих произведениях судьбами людей, осуждая и высмеивая их, вынося им приговоры. К тому же во втором томе был изображен странный священник, и подозрительный отец Матфей решил, что этот образ автор списал с него. Духовник умудрился запугать своего подопечного, что он великий грешник, погрязший в мирских страстях и посягнувший на святое: власть, закон и порядок, и за это писателя ждут страшный суд, ужасы и адские муки. Гоголь стал фанатично спешить очиститься от всех грехов, чтобы избежать ада в случае внезапной скорой смерти. Отец Матфей сумел убедить писателя, что спасти его могут только полное отречение от литературной деятельности и от А. С. Пушкина, уничтожение второго тома "Мертвых душ", строжайший пост и круглосуточные молитвы.
Николай Васильевич, одержимый раскаянием, перестал есть и спать, он круглосуточно молился и постился, но его строжайший пост быстро превратился в настоящую голодовку. Его пытались кормить насильно, но он сопротивлялся, боясь небесной кары. Герои рукописи, в которых Гоголь много лет вкладывал свои силы, эмоции, всю свою душу, чтобы пропустить их через чистилище, долго не поддавались, упирались и пытались жить своей, удобной для них жизнью. И вот, когда, наконец, автор нашел общий язык со своими героями, смирился с их сомнительными наклонностями и удручающими особенностями, а они стали проникаться его идеей служения Господу, а не господам, и уже делали попытки встать на путь праведной жизни, он должен сжечь своё любимоё детище? Гоголь всегда называл Пушкина гением, дорожил дружбой с ним и считал себя обязанным поэту, ведь это Александр Сергеевич подарил ему сюжеты "Ревизора" и "Мертвых душ". И он должен отречься от любимого автора? Боясь, что за грехи его ждет скорая смерть, Николай Васильевич, находясь в стрессовом состоянии, выполнил все требования священника. Он спасал свою душу, очищаясь от грехов. Он просил у Господа пощады. Он хотел жить.
Моя вторая версия. Гоголю сорок два года. Жизнь не радует. Шесть женщин были в него влюблены, но ни одну из них он не смог сделать счастливой. А они его. Он страдал и физически и морально от того, что не смог переступить через боязнь греха и довел любящую его замужнюю Александру Смирнову-Россет до депрессии и серьезного нервного расстройства. Он обожал эту женщину, мечтал о ней, понимал, что никого не сможет полюбить так же сильно, но при этом мучил и ее и себя, отвергая грешную любовь. В это сложное для Гоголя время он готовил все свои произведения к изданию собрания сочинений и одновременно редактировал и готовил к изданию второй том "Мертвых душ". За десять лет работы над вторым томом накопилось множество различных вариантов глав, событий, приключений. Автор тщательно формировал рукопись для передачи сначала цензору, а потом в издательство, отбирая только т о, что заставит Россию вздрогнуть, а каждого живущего в ней — задуматься о своем пути к храму. Писатель, измученный мыслями о не сложившейся личной жизни, о своём одиночестве, о страданиях любимой женщины, о невозможности исполнения сокровенных желаний, пребывая в подавленных чувствах, перепутал рукопись, подготовленную для печати, с черновым вариантом, который он собирался сжечь. И сжег. Но по роковой ошибке Гоголь сжег оригинал, а не черновик. Утром, обнаружив, что натворил, писатель был потрясен содеянным. Еще бы! Десять лет жизни сгорели вместе со вторым томом и мечтой о третьем.
Гоголь всегда считал, что он рожден для решения грандиозных задач. Целью его жизни был поиск пути, который приведет Россию к созданию справедливого общества. Николай Васильевич был подавлен, он понял, что уже никогда не сможет совершить подвиг, для которого был предназначен судьбой. Но он не смог указать России путь истинного возрождения не потому, что эта задача ему не по плечу, а потому что у неё в то время вовсе не было решения. "И зачем теперь жить? Господь за грехи лишил меня всего, что имело смысл в моей жизни: это — возможность подвига и надежда на любовь. Человек должен уметь быть счастливым. У меня не получилось. Я не сумел осчастливить женщин, которые меня любили, не смог помочь стране найти дорогу в земной рай. Так стоит ли посыпать голову пеплом и продлевать свои страдания?"
Это всё, конечно, не мысли Гоголя, высказанные или написанные им, а мои досужие домыслы о том, что могло происходить в душе великого писателя перед смертью. А, может быть, все было по-другому. Чужая душа — потемки. Возможно, в этом гениальном человеке уживались одновременно несовместимые чувства и желания. Несмотря на многочисленные депрессии, в Гоголе процветала неистребимая жажда жизни и творчества. И в то же время писатель всей душой стремился поскорее предстать перед Господом, чтобы вымолить прощение за свой самый большой грех: он не справился с возложенной на него великой миссией найти и описать путь преобразования России в страну праведников. Надеясь на скорую встречу с Господом, чтобы оправдаться, Николай Васильевич в то же время патологически боялся смерти, запуганный ужасами ада. Бедный Гоголь, он хотел жить, но боялся быть грешником, потому что не мог жить без литературы, которую церковь считала грехом. Однако в феврале 1852 года от его желаний и сомнений уже ничего не зависело. Что же произошло? Отчего на самом деле умер писатель?

Гоголем с энтузиазмом занялись эскулапы, и добром это не кончилось. Врачи поставили неверный диагноз: менингит. И вместо укрепляющего лечения, проводили процедуры, ослабляющие больного. Кажется очевидным, что физически ослабленного пациента, который три недели фанатично постился (практически голодал, почти не пил, резко ограничил себя в сне и только молился целыми сутками), необходимо усиленно питать всеми возможными способами. Но консилиум врачей избрал другие методы лечения: кровопускание (пиявки) и резкая перемена тепла и холода (лежащему в горячей ванне писателю на голову лили ледяную воду). Гоголь при этой инквизиции очень мучился, сопротивлялся, кричал, умолял оставить его в покое. Но инквизиторы были неумолимы. Кроме этого, один из врачей, входящих в консилиум, заподозрил, что у Гоголя проблемы с желудочно-кишечным трактом и прописал ему каломель, лекарство на основе ртути. Но поскольку писатель практически ничего не ел, то ртуть не выводилась из организма, а накапливалась в желудке. В результате гремучая смесь процедур и лекарств, которыми мучили пациента, привела к ослаблению сердечной деятельности и скоропостижной кончине коллежского асессора, гениального писателя Николая Васильевича Гоголя
В официальном документе причиной смерти была указана простуда.

Нейросеть Сбера восстановит второй том "Мертвых душ" Гоголя
Для написания сюжетной линии и образов героев писателя GigaChat обучали у историков, литераторов и биографов. Нейросеть Сбера GigaChat вместе со специалистами по литературному наследию Николая Гоголя восстановит второй том "Мертвых душ". Об этом сообщила пресс-служба Сбера. Там отметили, что для написания сюжетной линии и образов героев Гоголя нейросеть прошла обучение у историков, литераторов и биографов. Они познакомили систему искусственного интеллекта с творчеством писателя, его стилем, архивами, письмами, сохранившимися главами и черновиками второго тома. В результате такой совместной работы специалистов по нейросетевым технологиям с научным и литературным сообществом читатели смогут узнать продолжение произведения.
Редакция сайта ТАСС, Москва, 29 августа, 2024 г.

ГЛАВА 10
ПУТИ ГОСПОДНИ НЕИСПОВЕДИМЫ

«Господи! Дай мне силы изменить всё, что
я могу изменить. Дай мне смирение принять
то, что я не могу изменить. И дай мне
мудрость отличить одно от другого!»
(Оптинские старцы)

Любовь с первого взгляда

Адрес, который я должен был запомнить по настоянию русско-сомалийской докторши Анастасии, мне совсем не надо было заучивать. Я знал его наизусть: город Кровавых мальчиков, улица Кровавого Воскресенья, дом — чертова дюжина, квартира номер один, значит на первом этаже. Когда-то я целую неделю пребывал в этом доме на последнем этаже. Это давным-давно перевернутая страница моей биографии, но она все еще не стерлась из моей памяти окончательно. Я вспоминаю этот островок моего счастья и позора каждый раз, когда вижу лилии в садах или букетах. Лиличка. Любовь с первого взгляда.
Институтские приятели тогда уговорили меня на автобусную экскурсию с красивым названием "Сказы уездных городов Волжской ривьеры". Нашим экскурсоводом была очень милая, но не в меру чувствительная девушка Лиля. В Кремле она, тайком смахивая непрошеные слезы, рассказывала нам печальную историю убийства в 1591 году царевича Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного. А когда она привела нас к церкви Рождества Иоанна Предтечи и стала рассказывать скорбную историю возникновения этого храма, голос ее дрожал, и она уже не скрывала слез. Легенда действительно жуткая: злодей-приказчик украл сына местного купца, вонзил нож ему в голову и вбил в череп несколько огромных гвоздей. В память о сыне Иоанне купец в 1690 году возвел эту церковь. Мальчика возвели в ранг святых после того, как обнаружили, что его тело нетленно. Мощи Ванечки захоронили в основании храма. Когда Лиля рассказывала страдальческие подробности издевательств над Иванушкой, все женщины в группе хлюпали носами и вытирали слезы. Наконец, экскурсовод закончила эту трагическую историю, и я громогласно произнес:
— Я ехал на Волжскую ривьеру, а попал в город Кровавых мальчиков. Убийство маленького Дмитрия я с большим трудом все-таки пережил, но вы же меня добили Ванечкой с гвоздями в голове. Я ехал сюда из самой Москвы за ощущениями блаженства на ривьере. Но по набережной мы пробежали так, как будто за нами гнались. Я хочу налюбоваться и надышаться Волгой, ради которой я сюда ехал. Прошу вас, Лиличка, помочь мне в этом. А то у меня теперь, как у Бориса Годунова, "и мальчики кровавые в глазах".
— К сожалению, это не возможно. Ваша группа сейчас отправляется в город Мышкин. Там тоже Волга и тоже замечательная набережная.
— А я не хочу ни в Мышкин, ни в Кошкин-мышкин. Я хочу любоваться Волгой, гуляя по вашей набережной. Я уже предупредил нашего гида, что остаюсь в Угличе и домой доберусь своим ходом. Когда у вас заканчиваются экскурсии?
— Ваша группа на сегодня последняя.
Это была любовь с первого взгляда. Со мной это было в первый и последний раз. Я влюблялся и до и после, но с первого взгляда — больше никогда. Меньше всего мне хотелось ходить по набережной и смотреть на Волгу. Мне хотелось смотреть только на Лиличку. Мне было не важно, что она говорит про Углич, мне нужно было слышать ее голос. Мы облазили вдоль и поперек весь город, а когда я спохватился, и мы отправились искать мне крышу над головой, выяснилось, что ни одного свободного номера в городе нет. Лиля была вынуждена предложить мне переночевать в ее квартире. Когда я прочитал на доме: г. Углич, ул. 9-го января, дом 13, я не мог удержаться от смеха. Такой адресок нарочно не придумаешь и не забудешь, даже если очень захочешь: Кровавые мальчики, Кровавое воскресенье, чертова дюжина.
Квартира — однокомнатная. Оказалось, что в этой скромной квартирке Лиля живет вместе с мамой и сестрой, но на мое счастье они были в санатории, вернутся только через две недели. Хозяйка постелила мне в комнате, а сама устроилась на диванчике на кухне. Я не мог допустить такой несправедливости и пытался перенести ее в комнату, чтобы потом самому устроиться на кухне. Лиля слишком активно сопротивлялась. Мы оба не железные. Это был ее первый опыт.
Пять дней мы не выходили из дома. Когда Лилю вызвали на работу, я решил пополнить запас продуктов. Возле дома меня дожидался здоровенный бугай. Сначала он кулаком разбил мне лицо, потом схватил меня за грудки, приподнял и со всей дури шарахнул об землю, так что в глазах потемнело и ни одного живого места на мне не осталось. Когда он понял, что скоро из меня дух вон, я услышал его тяжелый бас:
— Лиля — моя невеста. Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, тебе не жить, задушу и закопаю. Забирай свои вещи из квартиры и, если хочешь жить, исчезай отсюда навсегда.
И я исчез.

Катерина

«Когда мы действуем на пределе
наших возможностей, наши
возможности расширяются»

Когда-то я обещал врачу из Сомали Анастасии, что если окажусь в России, то деньги, которые она одолжила мне, передам ее матери. Анастасии я многократно обязан своей жизнью: она спасла меня и от рабовладельца, и от людоедов, и от малярии, да ещё и деньгами снабдила. Святая женщина! И вот я, наконец-то, прибыл по нужному адресу к её матери возвращать долг. И оказался очень кстати. Екатерина Ивановна (мама Анастасии) находилась на осадном положении. Два здоровенных в квартиру и не вернет долг. Я стал звонить в полицию, и громилы ретировались с угрозами вернуться. Екатерина Ивановна расчувствовалась и сразу прониклась ко мне доверием. Она уже привыкла к тому, что никто из соседей ни разу даже не попытался ей помочь. Напуганная до смерти женщина подробно рассказала мне про длительную болезнь своей матери, про дорогостоящее лечение, про смерть, похороны и про микрозайм, который быстро превратился в макси. Катерина Ивановна, когда брала деньги, была абсолютно уверена, что вовремя их вернет. Но здание библиотеки, в которой она работала, вдруг признали аварийным, библиотеку закрыли, книги раскидали по школам, здание снесли. Страдающая женщина осталась без работы и с драконовскими процентами по кредиту. Ее регулярно запугивали и требовали продать квартиру.
Бедную женщину трясло от страха и негодования. И чтобы отвлечь ее от денежных проблем, чреватым выселением из квартиры, я стал излагать свою африканскую эпопею. Но в процессе рассказа я так увлекся, что уже не мог остановиться. Я никогда никому не открывал свою душу, а тут я вдруг вывернулся наизнанку. Рассказывая все подробности о моей нечеловеческой африканской жизни, я, как бы со стороны, увидел все страсти и кошмары, происходившие со мной. Я ужаснулся тому, на какое зверство способны люди, и не понимал, как я всё это выдержал. Мне самому стало страшно от моего рассказа. Я был в ступоре. Хозяйка села рядом на диван, обняла, стала гладить меня по седой голове и шептать: "Кимушка, Кимушка, все будет хорошо". В этот момент я почувствовал себя счастливым. Именно так всегда утешала меня мама, когда я плакал. Я с потрохами окунулся в свое короткое счастливое детство, которое трагически закончилось в мои семь лет. Мне было ужасно жалко маму, папу, бабушку Агашу и, конечно, себя. И чем больше я жалел себя, тем сильнее лились мои слезы. Я был на грани истерики. Но Катерина Ивановна снова стала гладить меня по голове, приговаривая: "Кимушка, Кимушка", и я стал постепенно успокаиваться.
Катерина накормила меня варениками с вишней, напоила ароматным чаем с чабрецом, и я почувствовал себя на седьмом небе. Наверное, эта женщина — ангел, которого послал мне Господь, чтобы утешить меня перед смертью. Я набрался храбрости и стал называть своего ангела Катюшей. Она не возражала. Мы быстро подружились и перешли на "ты":
— Катюша, тебе нужно временно покинуть эту квартиру. У меня есть знакомый юрист. Он решит твою проблему с кредитной организацией. А сейчас я предлагаю тебе отправиться со мной в мой родной город Воскресенск. Я сниму тебе номер в гостинице, а на перспективу могу предложить работу в нашем деревенском музее, который мы скоро откроем. Там есть комната для проживания. Нам требуется смотритель, он же экскурсовод, он же директор. Я покажу тебе музей и познакомлю с его организаторами.
Напуганная бугаями Катерина сразу же согласилась на все мои предложения. Но в гостинице — осечка: нет свободных мест. Дело к ночи. Но я не мог предложить Катерине кров у себя из-за своей страшной болезни. Катерина убедительно объясняла мне: "ВИЧ — это не приговор, а просто ослабленный иммунитет. Это особенность здоровья, с которой можно жить долго и полноценно. Главное — заботиться о себе и принимать терапию. При приеме лекарств, а ты же говорил, что добросовестно лечишься, вирусная нагрузка настолько мала, что шансов заражать других практически нет. Находясь в твоей квартире, я ничем не рискую". Я, почему-то, быстро сдался. Все, что говорила Катюша, я слышал ни раз от крутых профессионалов по борьбе со СПИДом, но я не доверял их утешительным прогнозам. Я считал, что они просто пытаются вывести меня из депрессии. Врачи же не знали, что мои истерики начались не от боязни умереть, а от того, что я получил из Танзании информацию о смерти Фаины. Я сходил с ума от горя и рыдал. Я был уверен, что моя любимая умерла от СПИДа, стало быть, я скоро последую за ней. Себя мне было не очень жалко, а вот уход женщины, посвятившей свою жизнь спасению мучеников, терзал меня своей несправедливостью и жестокостью.
Не прав был Тургенев, когда говорил, что любовь сильнее смерти и страха смерти. Я любил Фаину больше жизни, но умирать мне все-таки страшновато. То, что "любовь сильнее смерти" — очевидная глупость. Моя любовь не знала границ, но смерть все равно оказалась сильнее и забрала мою Фаину навсегда. Я был в отчаянии, бесился от обиды на судьбу и на весь мир. Лечащий врач уже объяснял мне, что ВИЧ-инфицированный человек может жить полноценной жизнью столько же, сколько и ВИЧ-отрицательный. Он уверял меня, что я, так же, как и до болезни, достоин любви, счастья и всего лучшего. Но я ему не верил, считая, что он просто обнадеживал меня, боясь суицида. А вот Катюше я сразу поверил, как будто знал ее всю свою жизнь и был уверен, что она — самый правдивый человек на свете.
Я с удовольствием привёл свою новую знакомую к себе домой. На следующий день мне нужно было показаться врачу. Катерина уговорила меня взять ее с собой. Сам не знаю почему, но я ни в чем не мог ей отказать. В больнице она представилась моей родственницей, сказала, что будет осуществлять контроль за моим лечением и образом жизни. Доктор дал ей исчерпывающие инструкции. В этот же день мне пришлось бросить курить, своевременно принять лекарства, посетить спортзал и наслаждаться здоровым питанием. Катерина подарила мне надежду на жизнь. В последующие три дня я сопровождал ее в церковь на заутреню, ставил свечки, учил молитвы. Самое удивительное, что я делал это все с огромным удовольствием. Я полностью подчинился Катюше. Я доверял ей абсолютно всё, потому что рядом с ней чувствовал себя не бездарным неудачником-смертником, а полноценным человеком, у которого, возможно, есть будущее. Господь направил меня к этой женщине, а она привела меня к нему.
Через четыре дня, переждав проливные дожди, мы отправились в деревню "Новый мир". Я очень старательно показывал все наши "сокровища" и рассказывал о наших далеко идущих планах. Катя воодушевилась. Она сразу же стала делиться своими идеями по расположению стеллажей и размещению уникальных экспонатов. В общем, вошла во вкус и стала меня убеждать, что огромный старинный самовар, который стоит на шкафу в комнате, где она ночевала, необходимо привезти в музей и поставить на видном месте, как символ гостеприимства. Я вспомнил последние слова Вилена: «Самовар. Брат, береги самовар».
Катерина оказалась творческой натурой. В ее голове одна за другой рождались интересные идеи по организации и обустройству музея. Ей уже не терпелось взяться за дело. И чем ярче горели ее глаза, тем грустнее становились мои. Что со мной происходит? Я знаком с этой доброй, заботливой женщиной только шесть дней, но уже страдаю от одной мысли, что она скоро покинет меня.
Вокруг меня было слишком много смертей. Вся вселенная против меня. Я сдался. Я думал, что я сжег свое сердце. И вдруг такое. Я удивлялся сам себе, с удовольствием исполняя все, что требует Катерина. Чудны дела твои, Господи. Катюша будто вырвала шипы из моего сердца. Умом я понимал, что шансов на счастье у меня нет. Но я не хотел прислушиваться к голосу разума и стал настраиваться на позитив. Я умолял Всевышнего дать мне еще одну попытку радоваться жизни. Я не просил слишком много: лишь бы я смог заботиться о той, которая ко мне не равнодушна и будет ждать меня дома, чтобы согреть своим теплом, помочь мне не унывать и почувствовать себя нужным.
Когда мы вернулись в квартиру, Катерина сразу же стала пытаться снять самовар со шкафа. Но это ей не удавалось. Я стал помогать, но даже вдвоем это было сделать непросто. Самовар оказался ужасно громоздким и тяжелым. Когда мы всё-таки победили латунного монстра и открыли его, то оба потеряли дар речи.

Самовар

«Всё происходит не почему-то, а для чего-то»

Денежный вопрос остался не решенным, а реставрировать церковь необходимо. Средств потребу много, стало быть, нужно найти спонсоров. Задача не из простых. Мы с батюшкой пытались найти энтузиастов, но пока безрезультатно. Я надеялась на связи Ильи, но проблему неожиданно решил Ким. Он собрал всех нас у себя и объявил, что нашёл источник денег:
— Мы с вами долго и упорно искали сокровища на кладбищах, а Вилен нас опередил. Вероятно, он давно прочитал письмо о кладе, перекопал множество могил и нашёл его. Клад оказался у меня под боком. На старом шкафу пылился большой невзрачный самовар. Моя новая приятельница Катерина предложила его почистить и, как символ русского гостеприимства, водрузить в избе бабы Агаши, где мы с вами хотим устроить музей "Русь уходящая". Сегодня Фортуна с нами. Из самовара мы с Катюшей извлекли эти сокровища: тут и бриллианты, изумруды, сапфиры и множество других драгоценных камней, и золотые и серебряные монеты царской чеканки, и старинные ювелирные изделия. Наслаждайтесь зрелищем.
Мы не могли глаз оторвать от этого богатства. Илья первым опомнился:
— Это называется "не было ни гроша, да вдруг алтын". Тут и на храм, и на колокольню хватит, и ещё останется. В общем, мама, не горюй.
Батюшка читал молитвы, крестился и славил Господа:
— Бог есть источник жизни! Это Божий промысел! Дар Божий! Воля Божия! Милосердие Господне!
Я не растерялась:
— Сердце радуется, душа поёт. Предлагаю на деньги, оставшиеся после реконструкции церкви, кроме музея "Русь уходящая" организовать еще музей "История нашего края". Я столько материала собрала о местных усадьбах, их хозяевах и гостях, об архитекторах, писателях и музыкантах, имеющих отношение к усадьбам Воскресенского района. Уверена, что будет интересно.

***

Со временем мы узнали от Ильи разгадки многих тайн:
— В большом новом доме похоронной конторы "Прощай" оказались покрытые зеленым сукном столы казино, а в административном корпусе предприятия "Тихая пристань" — игральные автоматы типа "однорукий бандит". Все злоумышленники, имеющие прямое или косвенное отношение к производству и сбыту оружия и алкоголя, а также к проведению азартных игр, получили по заслугам. Но все арестованные являются лишь марионетками, исполняющими указания кукловода. На каждом кладбище вся преступная выручка поступала к казначею. Каждый месяц из уличного автомата ему звонил «кукловод», называл пароль и давал указания, где казначей лично должен спрятать для него львиную долю прибыли. Казначеи четырех кладбищ не были знакомы друг с другом, но назвали один и тот же пароль. Значит, организатором незаконной деятельности на всех четырех кладбищах был один и тот же человек.
— Интересно, какой пароль был у кукловода?
— Киви.
— Ким, тебе плохо? Срочно вызывайте скорую!

Дочь

«Тысячи свечей можно зажечь от единственной
свечи, и жизнь её не станет короче. Счастья
не становится меньше, когда им делишься»
(Будда)

Как только я очнулся, я сразу же вспомнил и кукловода и киви. Ужас! Ужас!! Ужас!!! Я, глупый человечишка, проклинал астральные таинственные силы, отравляющие мою жизнь и убивающие близких мне людей. Я чувствовал, что не заслуживал таких тяжелых ударов судьбы, но в материальном мире объяснений происходящему не находил. Чтобы не сойти с ума, я приписывал все свои несчастья сверхъестественным явлениям, напридумывал всякую чертовщину с фантомом, выполняющим жуткую программу темных сил. И вот выясняется, что никакая фантасмагория тут ни при чем. Монстрами были не энергетические образы-призраки, а живущие рядом со мной люди, которых я любил, которым доверял больше чем себе. Злобные мстительные чудовища — это Вилен и Афродита, которых я считал ангелами, а они оказались бесами. Я был глуп, как сивый мерин.
Я еще долго заламывал руки и посылал голову пеплом. Но самобичеванием делу не поможешь. Пора включать мозги. Что мне делать с этой информацией о Вилене? Захочет ли отец Иоанн продолжать реставрацию церкви на преступные деньги? А Катюша? Я же на эти бандитские деньги построил домик рядом с Агашиной избой, в котором, я надеялся, будет жить Катерина-директор, экскурсовод и обслуживающий персонал музея "Русь уходящая" в одном лице. Она с таким энтузиазмом занимается и ремонтом избы, и обустройством музея. Как отнесется к происходящему Катерина, когда узнает про киви? Захочет ли она жить в этом домике, если узнает источник моей щедрости? А Илья, Вероника, Андрей? Они считают, что дореволюционные сокровища мы вправе тратить на добрые дела. Преступные деньги кукловода — это другое. Согласятся ли они распоряжаться этим богатством или сочтут необходимым сдать его в соответствующие органы вместе с информацией о киви? Как было бы хорошо, если бы Вилен не рассказывал мне про киви. Мы так много хорошего могли сделать, используя клад из самовара. Но даже если мы продолжим использовать эти неправедные деньги, все равно осадок останется.
Я решил, что не имею права отравлять друзьям радость от совершения добрых дел. Я буду молчать о "киви" до скончания века. И чудотворная икона будет встречать граждан в обновленной церкви, Катюша будет жить в новом домике и работать в музее "Русь уходящая", Вероника организует музей "История нашего края" в тереме, который мы для этого построим. Как только я принял такое решение, мне сразу полегчало. Я закрыл глаза и уснул.
Когда я проснулся, я увидел Катерину и пролепетал:
— Какое счастье, что ты пришла. Я так боялся умереть, не простившись с тобой. Мне нужно многое тебе рассказать. Это очень важно.
— Еще сто раз успеешь. Доктор сказал, что ты идешь на поправку. Я тебя заберу отсюда. Будешь жить со мной в деревне в домике, который ты построил, чтобы приспособить его под административные нужды и для проживания обслуживающего персонала музея. То есть строился домик для меня, а построился для нас обоих. Врач сказал, что тебе необходим свежий воздух, покой, правильное питание и, главное, своевременный прием всех необходимых лекарств. Я обещала доктору все это тебе обеспечить, и он согласился выписать тебя завтра под мою личную ответственность. Я тебя быстренько на ноги поставлю. Скоро будешь у меня по деревне бегать.
— Как скажешь, так и будет.
На следующий день я глотнул звенящего деревенского воздуха и рядом с доброй заботливой женщиной почувствовал себя почти счастливым. Катюша рядом со мной, значит, все у меня будет хорошо. Но когда я вошел в дом, я испугался. У меня шизофрения? или это проснулись угрызения совести? Или это предсмертные видения? Со стены на меня смотрела Лиличка — моя любовь с первого взгляда, от которой я, не объяснившись, сбежал, как трусливый заяц. Я с трудом удержался на ногах.
— Это автопортрет моей сестренки Лилички. Она училась в художественном училище, а на каникулах подрабатывала экскурсоводом. Лиля — это наша семейная трагедия. Когда я сопровождала маму в санаторий, сестра без памяти влюбилась в какого-то туриста, который потом бесследно исчез. Девочка пролила море слез, но когда выяснилось, что она беременна, успокоилась и думала только о будущем ребенке.
— А как вел себя при этом ее жених?
— У нее никогда не было жениха. Одно время Данька, здоровенный детина из нашего дома, не давал ей прохода, но когда увидел, что Лиля ребенка ждет, отстал.
— Разве ребенок это трагедия? Это же будущее семьи.
— Конечно, ребенок — это радость. Трагедия в том, что наша Лиля умерла во время родов.
— Ужас! А где теперь ребенок Лили?
— В Сомали. Это Анастасия. Я сумела оформить ребенка на себя. Это было очень непросто, но все-таки удалось. В нашей пятиэтажке, естественно, лифта не было, пришлось обменять пятый этаж на первый, чтобы справляться с коляской. Настенька, конечно, ничего не знает об удочерении. И, надеюсь, никогда не узнает. Ты теперь из ныне живущих единственный в курсе.
Сказать, что у меня был шок, это ничего не сказать. В меня ударила молния и расщепила напополам: одна моя половина кричала: "Ура! Я отец!! У меня есть дочь!!!", а вторая — умирала от жалости к бедной Лиличке. Я опустился на пол, лег и заплакал. Я ненавидел себя, оплакивая любимую Лилию, которую я предал. Стендаль писал: «Любовь — восхитительный цветок, но требуется отвага, чтобы подойти и сорвать его на краю пропасти». Где была моя отвага? Я оказался слабаком, заячьей душонкой, слизняком, хлюпиком, испугавшимся поганого бычару, который одурачил меня, как последнего лоха. Я даже не попытался бороться за свою любовь, а сразу капитулировал. ,Я трус, и нет мне прощенья. Наконец, обе мои истерзанные половины объединились, и сразу же с горькими слезами жалости и стыда соединились сладкие слёзы радости от осознания отцовства. Я рыдал одновременно от горя и счастья.
Никакие Катеринины уговоры не смогли заставить меня переключиться, и она, испугавшись за мой рассудок, была вынуждена вколоть мне сильное успокаивающее средство.
Проснувшись, я сразу же вспомнил, что я самый счастливый человек на Земле: у меня есть дочь, да еще какая! Но это же не предел человеческого счастья. Вот если бы мне удалось при жизни обнять свою дочь и внуков, я стал бы самым счастливым во вселенной!
— Кимушка, как ты меня напугал. Прими вот эти лекарства, и будем ужинать. Я приготовила еду строго по диете, назначенной тебе врачом. А потом будешь на веранде любоваться заходом солнца. Вот ознакомься — твое расписание на завтра. Все расписано по минутам. Будем укреплять твой организм, включая нервную систему. И никаких возражений.
— Дорогая моя, любимая Катюша, как ты скажешь, так и будет, причем всегда. Но при одном условии: ты выйдешь за меня замуж. А если не согласишься, я объявлю голодовку, перестану пить таблетки и умру от горя.
Переговоры с Катериной были продолжительными и непростыми, с переменным успехом каждой стороны. В конце концов, Катюша сдалась. В ЗАГСе я сделал все возможное и невозможное, и нас срочно расписали. Катерина сообщила Насте о нашем бракосочетании, выслала деньги на дорогу из Сомали в Москву и просила дочь как можно скорее прилететь с детьми к нам, так как они трое — главные гости и без них свадьба не состоится. Анастасия пообещала поторопиться. Пока жена занималась подготовкой к свадьбе, я не терял времени даром: оформил дарственную на квартиру, посетил сбербанк и предпринял кое-какие шаги для трудоустройства дочери в Воскресенске. Я не знал еще, расскажу ли я своим близким, что я отец Настеньки. Может быть когда-нибудь потом, а может быть и нет. И так хорошо.
Я боялся только одного: когда я обниму свою дочь и внуков, мой организм не сможет вместить в себя столько счастья, просто не выдержит. Если я скончаюсь в этот момент, все будут думать, что это — инфаркт, а на самом деле я просто умру от счастья. Поэтому я заранее написал дочери письмо:

"Моя дорогая Анастасия, пишу тебе на случай, если, обнимая тебя при встрече, я не выдержу такого огромного счастья и окажусь на больничной койке, не успев тебе ничего сказать. Я трижды у тебя в неотложном долгу. Сначала ты, рискуя собственной жизнью, не выдала меня рабовладельцу Х, который хотел продать меня людоедам. Потом тебе удалось победить мою тропическую малярию, когда я был на волосок от смерти. И, наконец, ты спасла меня от одиночества, дав мне адрес своей мамы. Теперь твоя мама — моя жена. Она замечательная, я ее очень люблю и хочу, чтобы она почувствовала себя счастливой. Но мне одному это не под силу, потому что Катюша (так же, как и я теперь) считает, что семья — это не просто главная часть жизни, а это — вся жизнь. Она мечтает, чтобы вся ее семья была рядом с ней. Мои мечты полностью совпадают с мечтами жены.
Настенька, по закону бумеранга доброта возвращается к тому, кто творит добро. В моем кожаном портфеле ты найдешь нотариально заверенные документы о дарении тебе моей трехкомнатной квартиры в городе Воскресенске. Там же находится сберкнижка на твое имя. Не пугайся, сумма большая, но деньги ведь лишними не бывают, пригодятся. И там же — адрес воскресенской больницы, где тебя уже ждут на работу.
Я немало постранствовал на своем веку, но и в странах Европы, и в странах Африки я был инородным телом, и только дома я почувствовал себя на своем месте. Россия — это тот стержень, который держит несгибаемым русского человека. А ты именно такая. Анастасия, у тебя же русский характер, добрая душа и отзывчивое сердце, значит, твое место здесь, на родине предков.
Мне было страшно умирать на чужбине, и я приехал умирать на родину. Но здесь случилось то, о чем я даже не позволял себе мечтать — я обрёл семью. Планы Всевышнего значительно превзошли мои. Вот оно, оказывается, какое, мое счастье".

Счастье

«Какая разница, кто умнее, кто красивее,
кто богаче? Ведь, в конечном итоге,
имеет значение только то,
счастливый ли ты человек или нет»
(Ошо)

Про любовь все всё знают. А что такое "счастье"? У каждого своя версия. Когда-то мои "друзья по несчастью", лежа на больничных койках, делились со мной своими взглядами на жизнь. А я, не ведая, что творю, раздавала советы, как им стать счастливыми. Интересно узнать, что теперь думают о счастье мои друзья и знакомые. Мне не привыкать брать интервью и задавать вопросы. Одни отвечали, не задумываясь, другие долго ломали голову прежде, чем смогли сформулировать свою позицию. Кто-то считал себя абсолютно счастливым, а кто-то утверждал, что счастье — недостижимый идеал. Я не ожидала, что будет так много интересных, познавательных и противоречивых ответов. Результат моего любопытства — вот эти "золотые россыпи" мыслей, мнений, эмоций. Наслаждайтесь.
— Счастье — это разделенная любовь.
— Счастье — это когда лошадиное здоровье, ума палата и денег — "куры не клюют".
— Счастье — надежная семья и верные друзья.
— Счастье — это то, что бывает только в прошедшем времени (воспоминания) и в будущем времени (мечты), а в настоящем времени есть только суета сует.
— Счастье — это оптимизм и способность наслаждаться жизнью, несмотря ни на что.
— Счастье — это возможность удовлетворения всех своих потребностей и желаний.
— Счастье — это уметь радоваться тому, что имеешь.
— Счастье, как горизонт, идти к нему можно, дойти нельзя.
— Счастье — это возможность радоваться жизни.
— Счастье — дожить до глубокой старости.
— Счастье — это вера, надежда и любовь, когда они у тебя есть.— Счастье — это делать то, что нравится.
— Счастье — философская категория, результат познания смысла жизни.
— Счастье — это ощущение полноты жизни: семья, любимая работа, творчество, путешествия.
— Счастье — это отсутствие несчастий и угрызений совести.
— Счастье — это высокое благосостояние, обеспечивающее получение удовольствий от жизни.
— Счастье — это мирное небо над головой и жизнь без страха и упрека.
— Счастье — это гармония души и тела.
— Счастье — это удовлетворение жизнью.
— На счастье ума не надо. Это простые человеческие радости, обезболивающие суровую правду нашей жизни.
— Счастье — это осуществление мечты.
— Счастье — это когда ум с сердцем в ладу.
— Счастье — это материальное благополучие, независимость от обстоятельств и возможность самореализации.
— Счастье — это эйфория.
— Счастье — успеть дойти до цели.

Уроки жизни

«Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе, с кем попало»
(О. Хайям)

Пока я писала повесть "Взгляд на жизнь с больничной койки", количество взглядов на жизнь, услышанных мною от друзей и недругов, резко увеличилось. "Взгляды" не умещались в задуманной повести и сами раздвинули ее рамки до романа «Если жизнь тебя обманет».
Я прикоснулась к историям жизни людей разного возраста, национальностей, разных профессий и принципов. У каждого из них своя судьба. Правда, одни считают, что судьба — это всего лишь характер человека и его мозги, а другие утверждают, что мы над судьбой не властны. Кому-то из моих героев всегда везет, а кто-то — жалкий неудачник; одни оказались в нужное время в нужном месте, а другие — наоборот; для кого-то работа — каторга, а для кого-то — радость творчества. Одни живут здесь и сейчас, у других — синдром отложенной жизни. Некоторые хвалятся своими планами, а другие поражают результатами своей работы. Кто-то трезвонит о своих даже очень скромненьких успехах, а кто-то предпочитает жить так, чтобы о его победах рассказывали другие.
У каждого свой взгляд на жизнь, на любовь, на людей и на то, что происходит на его планете, в его стране, в его доме, в его сердце. Все увиденное и услышанное оставило неизгладимый след в моей душе и стало надежным проводником в жизненном лабиринте среди добра и зла, друзей и врагов, подвигов и предательств. Преодолевая себя, я не позволяла лениться ни уму, ни сердцу. Я поняла, что сильный не тот, кто не падает, а тот, кто умеет подниматься. Я убедилась, что деньги — хороший слуга, но плохой хозяин. Очень важно каждому научиться забывать всё плохое, прощать обиды, не мстить, не таить злобу, не отчаиваться, а помнить, что если судьба закрывает перед тобой одну дверь, то она обязательно откроет другую. Нам следует учиться у умных людей, как выходить из сложной ситуации, а у мудрых — как в неё не попасть.
Индусы говорят, что относятся к каждому встреченному на жизненном пути, как к учителю. Уроки, которые я усвоила, общаясь со своими новыми знакомыми, прибавили мне не только опыта и мудрости, но и новых друзей, которые направили мою приторможенную жизнь в почти забытое русло любви и счастья.