Тайна таежного дневника Приключенческий роман

               
Приключенческий роман


                Все имена, места и события,      
                описанные в романе являются вымышленными.            
                Любые совпадения случайны.

Часть первая

На работу Сергей вернулся ближе к обеду. В коридоре юридической консультации, где он работал адвокатом, в ожидание  приема сидели два человека.Одна — скромно одетая женщина средних лет с потухшим взглядом и недовольным лицом, измученным  бытовыми проблемами. «Явно по какому-то семейному спору», — предположил Сергей. Вторым был импозантный мужчина примерно такого же возраста, прилично одетый, но с синяком под глазом, что никак  не вязалось с его интеллигентной и солидной внешностью.  «А может они вместе пришли?  Мужчина в чем-то провинился, и женщина заехала ему в глаз, так, слегка, раз пришел на своем ходу. Хотя нет, не похожи они на семейную пару».
 
Сергей заглянул в приемную, где дежурный адвокат Семенов беседовал с двумя женщинами, кивнул ему головой,давая понять, что дальше сам продолжит прием граждан, после чего направился в свой кабинет,где пригласил на консультацию в порядке очереди первого клиента. Им оказался тот самый мужчина с синяком под глазом. Присев на стул, он взглянул на Сергея строгим оценивающим взглядом.  «Судя по лощеному внешнему виду, человек  не простой и, похоже,не местный, — подумал Сергей. — Ну, что же, послушаем его».
 
—  Меня зовут  Джон Скотт, я английский гражданин, — представился мужчина на неплохом русском. — Так случилось, что мои достоинство и деловую репутацию серьезно опорочили, но это еще не все! Против меня угрожают возбудить  уголовное дело. Это невиданно! Такое грубое нарушение прав человека!

— Я понимаю ваше состояние, давайте по существу, — Сергей начал переводить общение в деловое русло. Было видно, что мужчину что—то сильно задело, раз он так кипятился. Хотя  внутри у Сергея возникло  недоверие к нему: все это возмущение и упоминание о правах человека было излишне эмоциональным и выглядело  напыщенным и показным.
 
 Сергей четвертый год работал адвокатом, не так-то и много, но  благодаря участию в разрешении множества правовых споров и конфликтов он приобрел жизненный опыт, вполне достаточный, чтобы понимать людей и мотивы совершения  ими определенных поступков. И сейчас, в словах мужчины была какая-то недосказанность и, интуитивно чувствуя ее, Сергей пытался разобраться в сути конфликта и его причине, хотя, на первый взгляд, дело оказалось довольно простым. Из объяснений мужчины следовало, что он  пригласил знакомую женщину — коллегу по работе в ресторан, чтобы обсудить совместный деловой проект, и там  их увидел ее муж. Вспыхнув от ревности, он высказал  супруге обиды, а затем, иностранца, пытавшего его успокоить, ударил в лицо кулаком.  Джон ранее занимался боевыми единоборствами, поэтому,  хотел блокировать удар, но не успел: первым же ударом ревнивый супруг  отправил его в нокаут. И вроде бы все понятно: обычная бытовая разборка  между мужчинами на почве ревности, но все же не хватало полной  информации о конфликте, а строить выводы о виновности его участников на одних предположениях не было никакого смысла. И понимая это, Сергей внимательно слушал клиента, пытаясь понять обстоятельства и  причину случившегося в ресторане происшествия.
 
— Я пострадавший,  точнее, потерпевший, — твердил мужчина, — я просто хотел пообедать с женщиной в ресторане, она преподаватель  университета с кафедры биологии, а я  — известный ученый из престижного Йельского университета в США. Надеюсь, слышали о таком?

Сергей кивнул головой. Да, он слышал об этом университете, но только то, что его студенты, впитавшие за годы учебы западные либеральные ценности, затем разносили их по всему миру, являясь подходящими кадрами для цветных революций в странах, которые Запад учил жизни.

А мужчина, тем временем, продолжил:
  — Я сейчас работаю в вашем университете, преподаю  специальный курс о западных семейных  ценностях. Он имеет большое значение для формирования свободной личности в условиях демократии.  И еще один немаловажный момент: я являюсь представителем  известного западного журнала, входящего в научную базу «Копус». Надеюсь, слышали о ней?

— Нет, — произнес Сергей. — А что это?

— Очень жаль молодой человек, что вы не знаете об этом!  «Копус» — это европейский банк научных статей и исследований, объединяющий десятки зарубежных журналов. Опубликоваться в них престижно для любого ученого. Только представьте: ваши преподаватели  печатают в журналах этой издательской базы свои научные статьи, а затем коллеги по всему миру их читают и цитируют в своих работах. И чем выше индекс цитирования у ученого, тем более он значим в научной среде. Мы — представители зарубежных изданий, поддерживаем ваших талантливых ученых: выделяем им гранты на научные исследования, приглашаем  на стажировку  и дальнейшее обучение к нам на Запад, и проводим совместные научно—практические конференции. Вот и Кристине Петровне из вашего университета будет предоставлен грант на научные исследования. А это значит, что ей не придется платить за опубликование своей статьи в зарубежном журнале. Это стимулирует развитие науки, так как ученым не приходится думать о материальных проблемах, и самое главное, они смогут уделять больше времени научным исследованиям.

— Это с ней  вы были в ресторане? — спросил Сергей.

— Да, — произнес мужчина и, подняв указательный палец вверх, продолжил, — это был деловой разговор.

— А какие у вас  отношения с ней, если не секрет? — спросил Сергей. — Я в том смысле, не было ли, у ее супруга повода для ревности? Мало ли, увидел  жену в ресторане, в компании с незнакомым мужчиной и все неправильно понял. В  таких  ситуациях, даже обычные жесты, слова и взгляды  могут быть неправильно истолкованы расстроенным  супругом, ведь им движет злость и обида, а они плохие советчики для решения личных проблем.

— Да нет!  Что вы такое говорите! У меня  нет с ней никаких  личных отношений. Только деловые. А в ресторане мы  обсуждали ее научную статью и условия ее публикации в зарубежном  издании, и больше ничего. У нее серьезное исследование и за него она получит зарубежный грант. А это немалые деньги.

— А  какова сумма зарубежного гранта?

— За публикацию статьи в  западных журналах издательской системы «Копус»  ученому необходимо внести  на счет  издательства около восьмидесяти тысяч рублей, но ей ничего платить не придется — все покроет зарубежный грант.

Сергей  поинтересовался этим не из праздного любопытства. В университете на кафедре истории преподавал  его друг  — Петр. Они вместе учились в средней школе, затем в местном университете, только по разному профилю. Сергей, следуя своей мечте стать адвокатом, выбрал юридический факультет, а Петр поступил на исторический, после окончания которого, отучился в аспирантуре и теперь  преподавал в родном университете на кафедре истории, готовясь к защите кандидатской диссертации по истории Урала. Со слов друга Сергей знал, что за научные статьи, опубликованные Петром в российских журналах, он получал от университета семь тысяч рублей. Маловато, учитывая, что для написания научной статьи надо было, как следует погрызть гранит науки: найти  материал, имеющий историческую ценность, изучить труды коллег — историков, все это осмыслить и, если повезет, приоткрыть таинственную завесу исторического прошлого. А это не так-то просто: с последней научной статьей Петр возился несколько месяцев, чтобы после опубликования ее в журнале получить скромную прибавку к зарплате. Но это все же была прибавка в отличие от зарубежных изданий, где за опубликование научной  статьи необходимо было самому заплатить громадную по преподавательским меркам сумму.

— Да, восемьдесят тысяч рублей, немалая сумма за публикацию научной статьи, — воскликнул Сергей.

—  А вы как думали! — хмыкнул  мужчина. — Расходы у издания большие, ведь журнал - то частный и распространяется во многих странах. Ну, мы отвлеклись. Значит, сидим мы с Кристиной Петровной, обсуждаем ее статью и условия опубликования, — продолжил мужчина.

— Это уже в ресторане? — уточнил Сергей.

— Да, в ресторане. Я пригласил ее пообедать в приличное место.
 А как иначе? Не идти же нам в студенческую столовую или в ближайшую закусочную и там беседовать о публикации  ее научных исследований в солидном зарубежном журнале? Это несерьезно, — сморщился  иностранец, — поэтому, я пригласил ее в ресторан. И там, когда мы обедали и общались, появился этот распоясавшийся хулиган.
 
— Это вы про ее супруга?

— Да.  Он появился внезапно,  как  черт из табакерки — так у вас говорят, и повел себя грубо, развязно. Без всяких оснований приревновал меня к Кристине Петровне, и полез драться. А я к ней не приставал и за ней не ухаживал. Мы просто разговаривали по делу: ее научная работа вызвало у меня, как представителя зарубежного издания, научный интерес, и я предложил ей  грант на поддержку ее изысканий. А в ресторане мы оговаривали его условия.  Вот и все. У нас был конкретный разговор по делу. Ничего личного.  А ее муж, внезапно оказавшись в ресторане, увидел нас, нафантазировал себе что-то в голове и полез драться. Ударил меня в лицо, я пропустил удар и упал. Все произошло очень быстро. Затем, откуда—то появилась полиция — почти сразу же, и они, не разобравшись, сделали меня  крайним. Представляете? Меня!  Как будто я все это начал: устроил скандал и драку в публичном месте. Это возмутительно! Я известный в определенных кругах ученый, представитель зарубежного научного журнала, а меня в вашей полиции выставили мелким хулиганом или как говорят у вас «жуликом». Так теперь, за глаза, меня называют некоторые преподаватели университета. А студенты, вообще, пишут в социальных сетях, что на лекциях я несу им какую-то ересь про западные  ценности.  Видите ли, им не нравятся однополые браки и участие трансгендеров в спортивных соревнованиях, особенно в боксе! Какие темные люди! И при этом, они смеются надо мной и за глаза называют меня оскорбительным словом! Даже язык не поворачивается такое сказать. Но если надо для дела — я назову.

— Не надо, — отрицательно покачал головой Сергей.

— Представляете, как уронили мой авторитет и мою репутацию в университете? — с возмущением в голосе продолжил мужчина.

— Вы давно работаете в нашем университете? — спросил Сергей.
— Нет. Я преподаю по  договору  в рамках обмена преподавателями между нашими странами. В этом учебном 2015 году я читал  студентам специальный курс о западных семейных ценностях в обществе потребления как новой парадигме развития человечества. Мы на Западе ушли далеко вперед в этом, и вам еще предстоит  многому научиться, чтобы нас догнать. И очень жаль, что у вас есть люди, не разделяющие наши взгляды. Да что там говорить! Даже ваш президент, ссылаясь на традиционные ценности, против такого подхода к семейным отношениям. А это неправильно.
   
Сергей понял, о чем идет речь. Этот представитель Запада читал  студентам курс про семейные ценности, а точнее, про однополые браки, смену пола и прочую бесовщину. И, наверное, поэтому, студенты, недовольные его лекциями, писали в социальных сетях  свои отзывы, давая волю эмоциям. Кто-кто, а они, со свойственным им юмором и фантазией, умеют подобрать нужные слова и назвать все своими именами. И видно попали в самую точку, раз так обидели представителя зарубежной школы, обучающего их западным ценностям. «Нет, извращенные семейные ценности не для нас, — подумал Сергей, - у них нет будущего, ведь они противоречат самой природе человека и его духовным устремлениям.  Он слышал, что в Государственной  Думе разрабатывается  пакет законов на этот счет, в том числе и о защите несовершеннолетних детей  от тлетворного влияния Запада. Вот только когда он будет принят? Может, в нынешнем 2016 году? Хотелось бы быстрее».

 А Скотт, тем временем, продолжил:
—  Я хочу, чтобы вы помогли восстановить мои доброе имя и деловую репутацию!  В противном случае, я навсегда уеду отсюда, а ваши студенты будут лишены возможности услышать мои лекции. Уеду преподавать в Европу, где мне будут рады.  Но, это еще не все: без зарубежных грантов вашим преподавателям придется самим оплачивать публикации своих статей в международных журналах. Многие ученые откажутся,  а это значит, что у них  не будет соответствующего индекса цитирования их статей другими учеными, и как следствие этого — возможности  защитить кандидатские или докторские диссертации. Ваша наука не будет развиваться.  Я  недавно вернулся из Москвы, где в министерстве высшего образования у меня был серьезный разговор с господином Жабиным, в ходе которого он подтвердил обязательное условие для всех диссертационных советов: если  у  ученого нет публикаций в западных журналах и соответствующего индекса цитирования  — ему  можно не думать о  защите научной степени. Вот так!

— Кто такой Жабин? — поинтересовался Сергей.

— О, это заместитель министра высшего образования. Он очень серьезный  и влиятельный человек. У него везде поддержка, в том числе и на уровне правительства и в Академии наук. В прошлом году он при мне позвонил в ваш университет проректору Крысанову и велел ему организовать мою работу в университете. И что вы думаете? Со мной незамедлительно заключили договор и создали  необходимые условия для работы. Так, что у меня тоже есть связи.  И я задействую их, чтобы защитить свои права и поставить на место зарвавшихся людей, пытающихся опорочить мое доброе имя.

— Хорошо,  я понял, — ответил Сергей, — завтра до обеда  я съезжу в городской отдел полиции и ознакомлюсь с материалами дознания, а потом мы встретимся с вами  и все обсудим.
— Вот это конкретный разговор молодой человек! — обрадовался мужчина. —  Я не сомневаюсь, что мы разберемся с этим делом и восстановим мое доброе имя. Куда платить за вашу работу,и сколько?

Сергей назвал сумму адвокатского гонорара и  сообщил, что его надо оплатить в кассу юридической консультации, что находится в конце коридора.

— Вам  во сколько удобно встретиться завтра? — спросил Сергей. — Утром я ознакомлюсь с материалами  дела в полиции, а затем поеду в городской суд,  где участвую в рассмотрении уголовного дела. Освобожусь после двух часов.

Джон замялся.

— Вы заняты? — спросил Сергей.

— Да,  после обеда  до пяти часов  я буду в университете, в институте экономики и права. На прошлой неделе там проходила научно—практическая  конференция, и завтра в четырнадцать часов будет подведение итогов и награждение победителей. Я вхожу в комитет по награждению участников и вручению им зарубежных грантов на опубликование их статей в зарубежных журналах. А потом у нас  будет фуршет: кофе, шампанское, общение с коллегами, ну, как везде. Думаю, что освобожусь вечером, после пяти часов.

—  Это будет  на экономическом  факультете? — спросил Сергей. — В старом здании на городской площади, с торца…

— Я вас понял, — прервал Сергея Джон. — Да, там.

— Мне кстати надо зайти в университет, — произнес  Сергей, — сдать отзывы и заключение научного руководителя на магистерскую диссертацию и заодно узнать когда будет ее защита.

Увидев удивленный взгляд собеседника, Сергей продолжил:
— В этом году я заочно заканчиваю магистратуру нашего университета по праву.
 
— О, это здорово, что и вы имеете отношение к университету и повышаете  свой профессиональный уровень! — воскликнул Джон Скотт. — Мне нравятся молодые, перспективные адвокаты! Вы не такие консервативные как ваши коллеги, выросшие в Советском Союзе.

 Джон Скот сморщился и, махнув рукой, продолжил: — они люди —старой закваски и не понимают, что такое настоящая  демократия и права человека, и их уже поздно переучивать.  В отличие от них, ваша молодежь активно впитывает наши западные ценности,  и  если понадобится, она выйдет на улицы, чтобы бороться за свои права и защищать демократию. Это — хорошо! Я надеюсь, мы и дальше будем сотрудничать!  До встречи.

Мужчина вышел из кабинета и направился платить сумму гонорара в кассу, а Сергей продолжил прием граждан, нуждающихся в юридической консультации. После обеда людей добавилось, и до вечера он занимался оказанием им правовой помощи.
Утром на следующий день  Сергей поехал в отдел полиции ознакомиться с материалами дознания, но оказалось, что решение по делу еще не принято. Дознаватель — молодая женщина со строгим деловым взглядом в звании капитана, пояснила, что у нее есть еще пять дней, чтобы определиться с решением: либо отказать в возбуждении  уголовного дела — если не будет состава преступления, либо возбудить его по факту злостного хулиганства за драку в общественном месте.

— Он — то здесь причем? — начал в своей манере Сергей, — его избил  ревнивый муж женщины, с которой он обедал в ресторане. Они с ней —  коллеги, преподаватели  университета, и между ними был сугубо деловой разговор об опубликовании ее научной статьи в зарубежном журнале. Этот иностранец — потерпевший, а сам конфликт — недоразумение: ревнивый муж увидел жену в компании с другим мужчиной и не сдержался. Обычная бытовая ситуация, и зачем из нее что—то раздувать? Тем более, уголовное дело. К тому же, мой доверитель иностранец, преподаватель  университета, интеллигентный и серьезный человек, а  не какой—то там распоясавшийся хулиган.

— Ну, не знаю,— улыбаясь, протянула дознаватель. — Это так выглядит со слов вашего подзащитного,  а на деле все по—другому: он первым ударил мужа женщины, когда тот высказал ему претензии. И вел себя Джон Скотт очень грубо. Налицо — нарушение общественного порядка! И добавлю: грубое нарушение, а это уже злостное хулиганство.
 
— И этому есть доказательства?

— Конечно, есть, — невозмутимо произнесла женщина, — двое мужчин — свидетелей. Они сидели за соседним столом и все прекрасно видели. Их слова подтвердила  и девушка—официантка, правда не полностью, но ее показания тоже не в пользу вашего клиента. И, вообще, я бы вам  посоветовала меньше слушать своего подзащитного. А то он, как попугай, только и твердит о правах человека,  а сам дубасит  людей в ресторанах! — Женщина улыбнулась и продолжила: — Я шучу. Но, если серьезно, то ничего определенного вам сказать пока не могу, ждите. Проверка еще не закончена.
Сергей попрощался с женщиной и поехал в городской суд на заседание по уголовному делу, где участвовал в качестве защитника.  Там он пробыл до обеда, после чего направился в местный университет на встречу с клиентом. В принципе  сообщить ему  было нечего. Дознаватель еще  не определилась с принятием решения, но что—то подсказывало Сергею, что  проблемы у иностранца могут быть серьезными. Проговорилась же она, что усматривает в действиях его клиента  злостное хулиганство, и с доказательствами  у нее неплохо: есть очевидцы произошедшего  — люди посторонние. А это значит, что свести дело к обычной ссоре на почве личной неприязни будет не так-то просто. Если бы этот иностранец  избил ревнивого мужа, защищаясь, так нет, со слов дознавателя, он первым устроил скандал в общественном месте, да еще и в присутствии посторонних людей. А это уже хулиганство. Но опять же, Скотт говорит, что били его, и этому есть подтверждение: у него синяк под глазом, а у мужа женщины, со слов Скотта, разбит кулак…  хотя опять же, заключения медицинской экспертизы он не видел. Размышляя о деле, Сергей прошел в здание университета, поднялся на второй этаж в учебный отдел, где передал секретарю кафедры уголовного процесса письменные отзывы двух практикующих юристов на свою магистерскую диссертацию и заключение научного руководителя.

— Все хорошо, ждем вас на защите, — улыбаясь, произнесла девушка - секретарь.
Поблагодарив ее, Сергей поинтересовался, в каком помещении проходит научная конференция.

— Вы имеете в виду подведение ее итогов и награждение победителей?
— Да, — ответил Сергей.

— В общем зале института экономики, это на третьем этаже, в конце коридора направо.  А вы тоже принимали участие в конференции?

— Нет,  я по другому делу, — произнес Сергей и, попрощавшись с девушкой,  направился в зал, где должно было состояться награждение победителей научной конференции.

Когда он зашел в зал, то  мероприятие еще не началось. Участники общались, разбившись на небольшие группы. Пили чай, кофе. В центре зала стоял скромно накрытый стол с бутербродами, пирожными и конфетами.  Его клиент Скотт с  важным видом что—то объяснял  представительному мужчине лет пятидесяти, который приоткрыв рот,с заискивающим видом, заглядывал иностранцу в глаза и услужливо кивал ему головой.
 
Увидев Сергея, Скотт знаком руки привлек его внимание и, оставив своего собеседника, подошел к нему, поздоровался и спросил:
— Вы узнали, что с моим делом?

— Да, я был в полиции, но решение дознавателем еще не принято, —ответил Сергей. —  С материалами дела я смогу ознакомиться только после окончанию проверки.
 
— Сколько еще ждать?

—По закону пять дней. Но, это крайний срок.

— Я понял, спасибо. Тогда подождем. Я свяжусь с вами. Извините, меня ждет проректор университета, у меня с ним серьезный деловой разговор.

— Да. Конечно.
 
Попрощавшись с клиентом, Сергей направился на выход, где его окликнули.  Повернувшись, он увидел  друга Петра — преподавателя  кафедры истории.

— А ты как здесь? — Петр сделал удивленное лицо.

— По делу.

— Вижу, что за дело. Этот?  — Петр глазами показал на иностранца.

— Да, я представляю его интересы.

— Наслышан о его подвигах, — усмехнулся Петр. — Ты его адвокат?

— Да, он вчера обратился к нам в консультацию, просил помочь. Ты же знаешь, что это моя работа. Каким бы не был человек, я должен  защищать его, независимо от своих взглядов, симпатий и убеждений.

— Сочувствую.

— А что так? — удивился Сергей.

— Он мутный тип. Ты о нем ничего не знаешь.

— Ну, проясни, интересно будет узнать, — произнес Сергей. Кроме того, что Скотт является иностранным гражданином, преподавателем университета, и в отношении его проводится проверка по уголовному делу, он ничего не знал.

— Этот Скотт — начал Петр, — странный человек. Помимо преподавательской деятельности, он еще является представителем зарубежного банка научных данных и оказывает содействие нашим преподавателям в опубликовании их  научных статей в международных журналах.

— И что здесь плохого? — спросил Сергей. — Публиковаться в зарубежных журналах и знакомиться с напечатанными в них статьями — это же хорошо. Тем более, он говорил, что оказывает финансовую поддержку наших преподавателей, занимающихся научной работой. Так, что пиши научные статьи, получай гранты и бесплатно публикуйся в зарубежных журналах!

— Это только на словах хорошо, — усмехнулся Петр, — а на деле все по -другому. Зарубежный грант получить практически невозможно, а отдавать за публикацию научной статьи в зарубежном журнале почти всю зарплату готов не каждый преподаватель.  Вот я и думаю: защищаться мне на следующий год или подождать лучших времен?

— А если публиковать свои статьи в наших отечественных журналах?

— Дело в том, чтобы защитить ученую степень или занять должность в университете, нужны публикации научных статей в зарубежных журналах издательской системы «Копус».  А за это надо заплатить немалую сумму — десятки тысяч рублей! Таких преподавателей у нас  мало. Отсюда и проблемы. Вот представь, у нас в университете на кафедре механики и процессов управления работает профессор с большим опытом преподавательской и научной работы, автор трех федеральных учебников, пяти книг и более двух сотен научных статей. Я уже не говорю о его изобретениях — их десятки. И вот он не прошел по конкурсу на должность профессора кафедры, потому, что у него недостаточный индекс цитирования в международной базе научных данных, а по сути — нет публикаций в зарубежных журналах. Представляешь? В ректорате просто сложили баллы на аттестации, и ученый не прошел по конкурсу.
 
— Ты это серьезно? — удивился Сергей и, не дожидаясь ответа, спросил:
— Неужели всем не понятно, что это чушь?
 
— Понятно, то понятно, но толку-то ни какого, одни пустые разговоры. А с таким подходом к развитию науки у нас в высшей школе скоро начнутся проблемы. Ученые разбегутся кто куда: некоторых переманят  за границу, а остальных, не имеющих публикаций в зарубежных журналах, выгонят как профессионально непригодных. А учить студентов будут такие специалисты как этот Скотт. Он, кстати, забивает головы студентам всей этой западной бесовщиной о семейных ценностях. И это только начало, их цели глубже и на Западе их не скрывают: отказ от общечеловеческой морали, уничтожение православия и забвение исторической памяти. Вот так! Им на Западе нужны лишь равнодушные ко всему квалифицированные потребители...  Ну, ты сам понимаешь, о чем я.

—  А почему этому Скотту не запретят преподавать в университете? Ведь в ректорате  сидят неглупые люди. Они о чем думали?

— Его навязали им в министерстве высшего образования, и с этим не поспоришь. Это все решено на государственном уровне в рамках правительственных соглашений.  Скотт — преподаватель и представитель международного издательства из Европы — того, что выдает гранты для опубликования исследований наших ученых в зарубежных  журналах. Это все звучит хорошо, но есть один нюанс в выдаче грантов, я бы сказал, нехороший. Я это недавно понял, после того, как Скотт предложил мне грант в поддержку моей научной статьи по истории Урала в зарубежном журнале.

— Ты его получил?

— Нет.

— Нет? А в чем дело?

Петр на какое—то мгновение замялся, а затем произнес:
— Ладно, расскажу тебе коротко, а то скоро начнется награждение победителей. Так вот, примерно полгода назад в архивных документах  кафедры я наткнулся на дневник  профессора Спирина Павла Игоревича, ученого—историка  нашего университета. Он  был заведующим кафедрой отечественной  истории, правда, давно, более  сорока лет назад. Я, к сожалению, его не застал. Но его труды по истории Урала меня заинтересовали. И вот, когда я стал  читать его дневник, я обомлел. Оказывает, еще в тысяча девятьсот семидесятом году, он, занимаясь исследованием уклада жизни и быта жителей отдаленных  уголков на севере Урала, ходил с коллегой в глухую тайгу. Там, при переправе через реку, они попали в беду: собранный ими плот налетел на камни и рассыпался. Мужчины спаслись, но насквозь промокли и замерзли. Они, хотя и ходили в поход в августе, но ночи тогда уже были прохладными.  Им бы согреться, переодеться или высушить одежду, но такой возможности у них не было — все вещи утонули в реке, в том числе и спички. Профессор от холода простыл, а его коллега, когда выбирался из воды, ударился о камень и повредил ногу. Идти не мог.  Они бы замерзли в тайге и погибли, но в тяжелом состоянии их нашли и спасли местные жители. Откуда они там взялись — непонятно. На карте в том месте нет никаких поселений. И здесь начинается самое интересное. Профессор пишет, что их принесли  в  чум, где укрыли шкурами животных. Его сильно знобило, к тому же донимал сильный кашель и хрипы в груди — все признаки воспаления легких. У его напарника  от травмы опухла нога, а боль доставляла невыносимые страдания. Они уже упали духом, не надеясь выжить. Но вскоре к ним пришел  пожилой мужчина с густой бородой, в яркой цветастой одежде. На груди у него висел большой амулет в виде солнца. На голове была шапка, обшитая соболиным мехом с мелкими вставками из желтого металла. На пальцах рук несколько перстней с драгоценными камнями. Присутствующие в чуме люди уважительно поприветствовали его и,склонив головы, вышли во двор. Это был местный шаман. Он внимательно осмотрел больных, а затем достал из висевшей за спиной сумки  небольшой предмет, размером с футляр для очков, серебристого цвета, со шкалой светящихся зеленых и красных огней, и провел им по груди и горлу профессора, а затем, по поврежденной ноге его коллеги. К удивлению мужчин, на следующий день они выздоровели. Профессор не мог поверить, ведь накануне у него  была высокая температура,  он весь горел, тяжело дышал, его донимали кашель и боль в груди, и вдруг…  на следующий день  все прошло. Как будто и  не было никакой болезни. А у его коллеги, после подобной процедуры воспалительный процесс в ноге прекратился, а боль, буквально изводившая его накануне, исчезла. А еще через сутки не осталось даже видимых следов повреждений на ноге.

— А что это был за предмет?  Это он помог? — загорелся  от услышанной информации Сергей. — Может, это был какой—нибудь минерал, обладающий возможностью подавлять и лечить воспалительные процессы в организме?  —  Думаю, в природе  такие есть, просто мы о них не знаем. Или помогли мази, настои из целебных трав, которые обычно используют для лечения.
 
— Нет, профессор  прямо указал в дневнике на излечение этим  неизвестным прибором,  технически сложным, судя по его необычной форме и светящейся шкале. Возможно, он излучал какие-то волны, имеющие целительный эффект…  не знаю.

— А откуда такой прибор мог взяться в глухой тайге у местных жителей, которые, наверное, и про электричество-то не слышали? — спросил Сергей.

Петр, взглянув на его удивленное лицо, произнес:
 — Тогда слушай, дальше, еще хлеще. Профессор пишет, что после выздоровления, они остались на пару дней в поселении, чтобы  набраться сил перед обратной дорогой. Конечно, они не могли не поинтересоваться у местных жителей, что за странный предмет их излечил. Те были немногословны, но все же поведали, что пару месяцев назад недалеко от их поселения  потерпел крушение неопознанный летающий объект, и этот предмет, излечивший их, оттуда. Правда, люди в поселке говорили об этом иначе, упоминая про гнев богов в виде страшного  грохота, яркий луч света,  разорвавший  небо пополам, и про упавший на землю  блестящий плоский камень большого размера...  А что они могли сказать о том, о чем не имели ни малейшего представления? Да и словарный запас не позволял им объяснить случившееся понятным для нас языком. Когда объект упал, они сильно испугались и даже хотели перебраться в другое место, но почему-то остались…

— А сам профессор видел этот объект?

— Нет, не видел. Идти  к нему запретил вылечивший их шаман, объяснив, что так велел находящийся там Бог Огня и Силы. Он и передал шаману этот таинственный предмет.

— Что за Бог Огня и Силы? — удивился Сергей.

—А я откуда знаю? — произнес Петр. — Дальше листы в дневнике вырваны. Кто это сделал и когда — неизвестно, но вопросов возникает много. Не думаю, чтобы профессор выдумал такое, да еще и отразил в своем походном дневнике. Зачем ему это надо?

— А сейчас он живой?

— Нет, профессор Спирин  умер через несколько лет после похода. А его дневник с маршрутом той экспедиции,  описаниями  местности, быта и нравов местных жителей и этими странными записями  в конце тетради, остался. Сам профессор называл эту обычную тетрадь  в клетку — таежным дневником. Возможно, кроме меня, этой темой больше никто из преподавателей кафедры не интересовался,  поэтому и записи профессора не читали, по крайней мере те, что на последней странице. А сам профессор с тех пор нигде и никогда  о своей тайне не распространялся. Видно, на то были свои причины…  Я, когда  прочитал в  дневнике записи профессора о таинственном предмете, об НЛО, даже глазам своим не поверил. Только представь: читаешь про быт местных жителей, их обычаи, и вдруг такое! Жаль, что у профессора не было с собой фотоаппарата, он утонул в реке вместе с другими вещами.

— А тот, второй человек, что был с профессором, он жив?

— Профессор писал, что в поход с ним ходил доцент их кафедры Круглов Михаил Викторович. Я узнавал о нем, но оказалось, что  вернувшись из похода, он вскоре переехал в Москву, где преподавал в  каком-то закрытом учебном заведении. Это тоже неспроста. Больше никаких сведений о нем я не нашел. Вот такая непонятная завеса таинственности!

— А что за место, куда они ходили в поход?

— Это небольшое поселение на севере Свердловской области. Оно не отмечено на карте, поэтому, никто о нем не знал и сам профессор там оказался случайно, когда попал в беду. В дневнике он указал, как добраться туда, описал природные условия той местности, быт и нравы жителей. Дойти до того поселения вполне возможно. Я даже прикинул на карте примерный путь.

— Далеко? — спросил Сергей.

 —  Не близко. Из Кургана на машине профессор с коллегой доехали до Свердловска, а оттуда до поселка  Ивдель — небольшого районного центра. Поблизости от него есть несколько поселений, разбросанных вдоль реки и в тайге. Вначале профессор собирал материалы по истории Урала в этих поселках: беседовал с жителями, в основном с теми, кто еще помнил события полувековой давности и мог что-то рассказать об условиях их жизни, быте и местных традициях. Ну, а затем, почему-то решил махнуть в глухую тайгу, и что самое интересное, по вполне определенному маршруту: от Ивделя до местного лесничества, а оттуда на восток километров двадцать по тайге, потом резко повернул на север и прошел около сотни километров, где попал в беду и был спасен местными жителями. Что его потянуло в те края, я не знаю, может быть, он узнал что-то интересное, когда беседовал с людьми в поселках Ивделя, поэтому, и решил  сходить туда, чтобы самому все проверить?  Другого объяснения у меня нет. Хотя, судя по карте, в том месте нет, и не было никаких населенных пунктов, — одна глухая тайга. Но, он все — таки пошел туда, и встретил там местных жителей, которые и спасли его. Причем, случайно. От них он и узнал то, о чем написал в своем таежном дневнике.

— И ты во все  это веришь?  В какой-то таинственный прибор? В НЛО? Несерьезно все это, — произнес Сергей.
 
— Знаешь, до того, как я прочитал в дневнике профессора об НЛО и этом странном предмете,  меня это тема абсолютно не волновала. Есть НЛО, нет, —  было безразлично, хотя информация на этот счет в интернете  всегда вызывала интерес. В общем, не знаю, но хочется верить во внеземной разум, особенно, после прочтения дневника профессора. Не мог же он все это придумать. Зачем?

— Ну, да, есть в этом какая-то загадка, — согласился Сергей, — но ведь к научному исследованию профессора, да и к твоему тоже, эти записи про НЛО и таинственный предмет не имеют никакого отношения. Так ведь?

—   Конечно, я писал статью о людях, проживающих в девятнадцатом веке на севере Урала, их образе жизни, быте, обычаях, в общем, о том, что имеет  научную значимость для изучения истории нашего края. Понятно, что тему об НЛО, ни профессор Спирин, ни я, в своих научных исследованиях не затрагивали, однако интерес она вызвала не только у меня, но и у коллег. Когда на фуршете, в перерыве между докладами на научной конференции, мы общались с преподавателями, 
я рассказал им историю из дневника профессора. Просто так, ради интереса. Кто-то посмеялся,  посчитав  ее шуткой, а  Джон Скотт, как только услышал про таинственный прибор, изменился в лице и стал расспрашивать меня о дневнике, просил его показать. Я отказался, у меня внутри возникло нехорошее чувство, ведь он на полном серьезе интересовался дневником профессора. Более того, он предложил мне грант за мою статью, обещая, что ее бесплатно опубликуют в первом же номере одного из зарубежных журналов. Странно, да? До этого, его абсолютно не интересовало мое исследование по истории  Урала, а услышав про НЛО и таинственный предмет, излечивший профессора и его коллегу, сразу озадачился?  И даже грант мне предложил. Я вначале растерялся, возникло даже ощущение, что я, за  какой-то зарубежный грант, а фактически за деньги, продаю государственный секрет…  Хотя, какой это секрет? Видишь, и ты  сомневаешься в этом, как и многие мои коллеги. Но внутри что-то подсказывало, что нельзя так поступать. Мало ли чего, а вдруг это — правда, и Джон Скотт докопается до всего, найдет этот прибор и вывезет его за границу. Были у меня такие мысли. И, поэтому, я ему отказал.
 
— Да, странно, — произнес Сергей. — А может передать  дневник профессора в ФСБ? Вдруг это связано с секретами государственной важности? Пусть они проверят.

— Я рассказал об этом знакомому преподавателю с юридического факультета, он параллельно читает лекции по международному праву в нашем пограничном училище. Там он поделился этой информацией со знакомым сотрудником ФСБ. И тот пригласил меня к себе в управление. Мы поговорили об этом, я передал ему копию дневника, не всего конечно, а где написано про НЛО и таинственный предмет, ну и маршрут к месту, где побывал профессор. Офицер заинтересовался, сказал, что проверит информацию по своим каналам. Может, что-нибудь и узнаем. Еще я посетовал ему, зачем таких людей как Скотт допускают к преподавательской работе в наших университетах? Они ведь навязывают студентам  извращенные западные ценности и воспитывают их в ненависти к нашей стране, используя скрытые механизмы влияния на молодежь.

— А что, сотрудник ФСБ не в курсе этого? — спросил Сергей.

 — Конечно в курсе, более того, он прямо сказал, что западные разведки через издательскую систему «Копус» крадут наши научные секреты, изобретения, покупают ученых и переманивают их на запад. И денег на эти цели не жалеют. И всем это известно.

— А почему они не реагируют на это?

— Он сказал, что не могут. Это сфера международных и межгосударственных  отношений, где у них руки коротки. Да и заступников у этой сложившейся за последние  несколько лет системы образования немало, причем высокопоставленных, на уровне вице-премьеров федерального Правительства и депутатов Государственной Думы. Вот так! Все не просто. И еще, этот сотрудник ФСБ оставил мне свой телефон и обещал сообщить, если что-нибудь узнает.

— Обещал сообщить? — Сергей улыбнулся, а Петр с серьезным видом продолжил:
— Но, мы отвлеклись, так вот, вчера я был на кафедре, и не обнаружил там дневник профессора Спирина. Он исчез.
 
— Как исчез?
 
— Ну, не знаю как? — Петр развел руками, — пропал. Хорошо еще, что я снял с него копию, правда, отдал ее сотруднику ФСБ, а дневник  вернул  обратно в шкаф.  А вчера хотел скопировать для себя маршрут похода, но дневника на месте не оказалось.

— А кто  его мог взять?

— Кто-то из коллег нашей кафедры. Тот же проректор Крысанов, он числится у нас на кафедре преподавателем, ведет курс зарубежной истории. Сейчас он разговаривает с  Джоном Скоттом, — Петр перевел взгляд на беседующих мужчин, после чего продолжил: —  И самое главное, что-то мне подсказывает, что дневник исчез по заказу этот Скотта — уж очень он им интересовался и предлагал за него немало.  И вполне возможно, кто-нибудь  из преподавателей  купился на его обещания. Ладно, не буду думать о коллегах плохо, вдруг это недоразумение и дневник найдется. Хотя, можно позвонить сотруднику ФСБ и сделать копию у него. Мне надо-то всего три листа со  схемой маршрута и частичным описанием местности и тех трудностей, с которыми профессор и его коллега столкнулись, когда пробирались сквозь тайгу.  А примерное место я и так представляю. Смотрел на карте.
 
— Да, интересно, — произнес Сергей. — Неплохо бы сходить в те края, пообщаться с людьми и узнать все на месте. Странно, что никто туда больше не ходил и не пытался найти этот странный прибор.

— Возможно, не ходили потому, что никто у нас в университете об этом не знал. Сами участники той экспедиции об этом не распространялись по вполне понятной причине, а дневник профессора никто не смотрел. Так он и лежал в  шкафу почти полвека, пока я не заинтересовался исследованиями профессора, начал изучать его записи и случайно обнаружил эту захватывающую информацию.  Конечно, неплохо бы туда сходить и все узнать. Так сказать, поставить точку в этом вопросе. Я обязательно организую поход в те места, жаль, что в этом году не получится. Жена взяла путевку в Турцию на середину июля.  А потом, мне надо ехать к теще в деревню, погостить пару недель, ну и помочь ей по хозяйству. Так, что придется отложить поход на следующий год. За это время хорошо подготовлюсь и соберу компанию единомышленников. Пойдешь со мной?

— Конечно, — улыбнулся  Сергей, спросив: — А ты знаешь  женщину-преподавателя, которая была со Скоттом в ресторане?

 Ему было интересно узнать подоплеку конфликта его клиента с мужем преподавательницы, да и просто получить интересующую его информацию от постороннего лица. Мало ли, вдруг пригодится по делу.

— Так, немного, по совместной общественной работе, — произнес Петр. —  Она с кафедры биологии, и там проводила исследования о борьбе с вредителями сельскохозяйственных культур. У нее, кстати, очень интересная работа. Оказывается,  в нескольких районах Южного Урала были обнаружены  вредители, которых раньше там   не было. Это какие-то мелкие насекомые — паразиты, стойкие и опасные, уничтожающие на корню пшеницу и другие сельскохозяйственные культуры.  Странно то, что они не могли появиться в нашей среде самостоятельно, явно занесены извне и, похоже, над их популяцией искусственно поработали, чтобы они смогли приспособиться к нашим условиям. У нас ведь, хотя и Южный Урал, но в зимнее время климат- то суровый, не как в Латинской Америке, где это паразит обитает.  Вот Кристина Олеговна и подготовила статью об этом на основе научно-практических исследований на базе нашего университета.
 
— Такое вполне возможно, — не удивился Сергей. — Вокруг нашей страны сотни западных биологических лабораторий, и что там создают, мы не знаем, вполне возможно, что биологическое оружие в виде опасных вирусов или насекомых - переносчиков смертельных заболеваний. А почему ее статью не засекретили?

— Думаю, после опубликования ее в университетском  сборнике  по итогам научной конференции статья вызовет интерес у надзорных органов. А самой ей надо защищать докторскую диссертацию, а для этого нужны публикации в международных журналах. И вот Скотт, прослушав ее доклад и прочитав статью, пристал к ней как банный лист и стал ее обхаживать. Он и грант ей пробил и уговорил, чтобы ее статью  опубликовали только в журналах издательской системы «Копус» и нигде больше. Странно получается: здесь надо стучаться во все инстанции, а у нас пытаются скрыть эту информацию. А кому она нужна в западных изданиях? Ну, допустим нужна нескольким ученым, занимающимся подобными исследованиями за рубежом и все. И еще непонятно, когда ее статья будет там опубликована и будет ли? Не удивлюсь, если женщине за молчание хорошо заплатят и предложат преподавать в каком-нибудь зарубежном университете, либо заниматься научно - исследовательской работой по ее профилю в специальной лаборатории. В общем, наобещают кучу всего. И ведь уедет!  А сюда будет приезжать на две недели в год, чтобы защитить докторскую диссертацию и читать небольшой спецкурс в местном университете, попутно восхваляя западные ценности и ругая Россию.
 
— А  кому из преподавателей он еще помог получить гранты?

— В том-то и дело, что больше никому. Хотя на конференции были  интересные доклады об  исследовании одного из древних поселений бронзового века в степях Южного Урала. Там студенты все лето участвовали в раскопках, нашли много интересного, о чем были научные исследования. Представь, этому поселению более четырех тысяч лет! Уже тогда там жили люди, они занимались земледелием,  животноводством, охотились, ловили рыбу. Интересно же узнать уклад их жизни, быт, традиции, устройство общины, каких богов они почитали? Вот на эту тему и были интересные доклады. Мы еще поспорили в перерыве, а была ли в те далекие времена у людей романтическая любовь, порывы безумных страстей и вспышки ярких чувств?

— А почему бы и нет? Конечно, была!

—  Я тоже так думаю, — произнес Петр,  — но есть известные историки и писатели, которые в этом сомневаются. Они ссылаются на то, что первые упоминания о романтической любви между мужчиной и женщиной на Руси относятся к пятнадцатому веку, а до этого, ни в каких  источниках ее проявлений не обнаружено.  И поэтому, они полагают, что любви, как таковой, не было, а имелась симпатия и плотское влечение мужчины к женщине, как у животных.
   
— Ну, это ерунда, — усмехнулся Сергей, — просто, в те времена не было письменности, и люди не могли описать всю полноту проявлений романтической любви: трепет в душе, волнение и дрожь в словах, накал чувств.  Хотя, думаю, что четыре тысячи лет назад у влюбленных отношения были намного проще, чем сейчас. Я даже не представляю, как они  выглядели со стороны и не знаю, о чем влюбленные могли говорить? Их словарный запас был невелик, да и не было накопленного веками романтического опыта прежних поколений, как у нас, но уверен, что химия любви, с ее влечением, симпатией,  искренней привязанностью и светлыми чувствами, была однозначно. И любовные страсти и в те времена кипели, не меньше, чем сейчас! А может, даже и больше, кто его знает!

— Но, мы отвлеклись. Так вот, по поводу зарубежных грантов.  Их, кроме статьи о вредителях сельскохозяйственных культур по биологии, больше не было, хотя интересных исследований по другим дисциплинам имелось достаточно, но все они получат, разве что грамоты от руководства университета. Поэтому, у меня и возникли нехорошие мысли, что за интерес у этого Скотта к исследованию по биологии? Думаю, что его интересует не сама наука, а то, что может быть использовано нам во вред, ведь он  неспроста озадачился биологическими исследованиями и даже принимает меры, чтобы их результаты  не получили огласку. Между нами, я думаю, что он шпион западной разведки. У меня нет ему веры, поэтому, когда он попросил у меня дневник профессора Спирина, я ему отказал. Мы поговорили  с ним на повышенных тонах, и я даже послал его к черту  с его с порочными  западными ценностями, сказав, что  у нас они не приживутся. Он обиделся и пригрозил, что мне это выйдет боком, что меня уволят с преподавательской работы…  А что, могут и  уволить! Сначала предложат уйти по собственному желанию, а если не соглашусь — найдут незначительную причину и все равно уволят. Я в этом не сомневаюсь. Напугал. Не пропаду. Пойду в школу работать учителем истории, — Петр перевел взгляд на иностранца и продолжил: — Ты посмотри, как его обхаживает проректор Крысанов: лебезит перед ним и заискивает как лакей, даже смотреть противно,  — Петр отвел взгляд и продолжил, — и ничего не сделаешь, у этого Скотта  в Министерстве  высшего образования хорошие связи и поддержка.
В это время всех присутствующих пригласили занять места для   церемонии награждения победителей научной конференции.

— Остаешься? — спросил Петр, но Сергей отрицательно помахал головой и направился на выход.

 Прошло пять дней, в отделе дознания Сергей получил копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении его иностранного клиента. В нем было указано, что имел место конфликт, возникший на почве личных неприязненных отношений между двумя мужчинами и первым его начал  Скотт. В принципе, на этом все бы и закончилось, если бы на следующий день в местной газете не появилась статья о произошедшем конфликте, явно позорящая Скотта. В ней, хотя и не называли его хулиганом, но речь шла именно об этом: «Вместо того, чтобы все объяснить мужу коллеги и сгладить напряженную ситуацию, он затеял драку». И при этом, журналист довольно резко прошелся, как по личности самого Скотта, так и о его специальном курсе, противоречащим нашим традиционным ценностям. Было непонятно, когда журналист успел  узнать все подробности, связанные с личностью и характером работы скандального иностранца, но подспудно Сергей понимал, откуда растут ноги у этой темной истории. Если это работа ФСБ, то все было сделано грамотно, чтобы в условиях поддержки этого Скотта на самых высоких уровнях, включая и министерском, поставить жирную точку на его преподавательской карьере, по крайней мере, в местном университете.

— Что будем делать? Обжаловать постановление? — спросил Сергей у Скотта, сообщив ему результаты дознания.

Скотт задумался, а Сергей продолжил:
— И еще, статья в газете довольно неприятная. Ее тоже можно обжаловать в суде, но надо все обдумать и взвесить. Выиграть дело против газеты  не  так-то просто: редакция  будет ссылаться на постановление   дознавателя, поэтому сначала придется обжаловать его, а там все гладко,  будто специально все подстроено. С чем мы пойдем в суд? Там ведь нужны доказательства, а они против нас.
— Я  это понимаю. Но в статье — все неправда! Надо же так  исказить факты и опорочить меня! Но я не хочу судиться, тем более, мой контракт заканчивается первого июля, и я не намерен его продлевать. Завтра же улетаю домой и больше сюда не вернусь. С вами я прощаюсь.

Расставшись с клиентом, Сергей поехал домой, где вечером к нему пришел Петр.

— Ну, как  дела у тебя с этим Скоттом? — улыбаясь, спросил он. — Прочитал статью о нем в газете. Здорово написано!

— Скотт — злой как собака, но понимает, что судиться бесполезно.  Сказал, что завтра уезжает из города и больше не вернется.

— Ну и хорошо. Слушай Сергей, я сегодня видел  сотрудника  ФСБ, того, что со мной беседовал. Мы поговорили по поводу записей профессора, я рассказал о пропаже дневника и сделал у него копию. Оказывается, по своим каналам он пробовал узнать, что  случилось в 1970 году в том месте, где был профессор…

— И что он узнал?  — Сергей замер, надеясь услышать что-то важное.
 
— Ему отказали по причине отсутствия соответствующего допуска к секретной информации. Его не оказалось даже у областного руководителя ФСБ. Вот так! Значит, там было, что-то серьезное.  А что — неизвестно? Может, это были последствия испытаний  баллистической ракеты, или упавший на землю спутник? Всякое могло быть. Я только не пойму, если это что-то земное, рукотворное, то зачем, спустя полвека, такой уровень секретности?  Все давно устарело и тайной не является. Поэтому, и возникает мысль об НЛО, о котором указывал профессор в своем дневнике. А может, тогда военные засекли НЛО, пытались его сбить, и сбили. Кто его знает? В общем, что-то серьезное было, раз до сих пор все покрыто тайной…  Еще, этот мужчина из ФСБ сказал, что он разговаривал об этом с коллегой из Екатеринбурга, и узнал, что в 1970 году в том месте было превышение естественного радиационного фона, и всех людей переселили в Ивдель и ближайшие к нему поселки. Но это было уже после того, как там побывал профессор. Может, от него органы госбезопасности  узнали об НЛО, вывезли объект из тайги и приняли меры к отселению жителей из поселения, учитывая повышенный радиационный фон. Жаль, что интересующую нас информацию не получить до тех пор, пока не рассекретят все данные по той катастрофе. А это, думаю, будет не скоро.

— Если всех жителей после катастрофы НЛО отселили из того места, то  какой смысл туда идти? — произнес Сергей. — Что  искать? Людей там не осталось, зато может быть повышенный радиационный фон, что небезопасно.

—  Смысл идти есть, — с серьезным видом произнес Петр. — Сотрудник ФСБ сказал, что впоследствии выяснилось, что отселили не всех. Несколько человек уезжать отказались и остались в тайге. А еще, были и такие, кто переехали в ближайшие к Увату поселки, но привыкнуть к новой жизни не смогли и вернулись обратно в тайгу. Так, что думаю, там остались люди, и неплохо бы с ними поговорить, узнать, что произошло в том месте на самом деле. Наверняка есть и те, кто помнят события тех времен. А что касается радиации, думаю, ее уже не осталось, ведь прошло почти полвека, но на всякий случай купим недорогой бытовой дозиметр. Я видел подобный в интернете за семь тысяч рублей.

— А о таинственном  приборе, излечившем профессора и его коллегу, что-то известно? — спросил Сергей.

—  О нем нет никаких сведений. Его могли, и военные забрать, и местные жители скрыть. Скорее всего, последнее, так как, если бы он попал к нашим ученым во время Советского Союза, то наверняка в медицине появились бы новые разработки на основе принципа действия этого прибора
 
— А может и появились. Откуда мы знаем. Медицина за это время сделала огромный шаг вперед! — произнес Сергей.

— Не хочу гадать и что-то выдумывать. Хотелось бы его найти или на крайний случай, узнать его дальнейшую судьбу.

— Да, заинтриговал ты меня, — улыбнулся Сергей.

- Пойдешь со мной в то странное поселение, чтобы самим все выяснить? — спросил Петр.

— На следующий год?

— Нет, у меня планы изменились. Я планирую поход через две недели, в начале июля. Ты как раз закончишь учебу в магистратуре. Попроси на работе отпуск, скажи, что устал от учебы и надо отдохнуть.

— Да с этим проблем нет, — произнес Сергей. — У меня по графику ежегодный отпуск в июле, сразу после учебного. Жаль только, что пропущу торжественное вручение дипломов об окончании магистратуры и общий банкет с группой. Хотя, ладно, пожертвую церемонией и банкетом ради науки. А диплом получу потом, когда вернусь. Подожди, а ты же в Турцию в июле собирался ехать с женой, а потом к родителям? Что-то случилось?

— Турция накрылась. Обстановка там неспокойная и туристическое агентство вернуло нам деньги за путевку, так, что никуда мы не едем. Июль свободен, и я хочу сходить в тайгу и самому узнать тайну таежного дневника профессора. Пойдешь со мной?  Тайгу посмотрим, рыбу половим. Места там интересные.  Совместим  приятный отдых с полезным занятием.

— Вдвоем? А может, еще возьмем людей? — спросил Сергей, — для компании.