105

- Значит, правду говорила Дарья… - старая графиня Косанова задумчиво пожевала беззубым ртом. – А я всё надеялась, что она с тобой.
Александр поднял глаза. Страшная догадка застучала в висках.
Нет…
- Где Анна?
Старуха откинулась на подушки, прикрыла глаза.
Александру захотелось подойти к ней, схватить за костлявые плечи, вытрясти ответ… или дух.
Только зачем? То, что ответ будет неутешителен, он уже понял. А оттого, что дух покинет старуху, легче ему не станет.
- Где она?
- Есть способ узнать… если… - старуха не договорила. И недосказанность тяжёлой ношей легла на сердце. И её разгадал Александр.
- Что за способ?
- Через полчаса выезжаем… Готовься.
А что Александру готовиться? Он взглянул на старуху. Неужели она ещё куда-то ездит? Такая немощная? Тогда уж лучше ей не мешать. Вышел.
Старая графиня позвонила в колокольчик.
- Бричку. И одну лошадь посильнее. Во вторую бричку Степана и Федьку…
- И кресло?
- Да.
- Никак, барыня, куда-то ехать надумали?
- Надумала… Зови девок, пусть переоденут.
Надумала… Пока девки переодевали, мысли унеслись в глухую лесную чащу, куда через несколько минут поедут брички.
К старой знакомой. Настолько же старой, насколько и она одряхлела.
Видимо, потому и не помирают обе, что не всё сказали друг другу. Настало время договорить.
И не хочется, а что делать? Если кто и может знать, где правнучка, то только старая ведьма Фиса, подружка подколодная. Сестричка.
Во двор вынес на руках Степан, усадил в бричку. Она привычно вцепилась в поручни. Руки пока ещё крепкие, а вот с ногами – беда. Ноги не держат.
- Садись на козлы, - указала растерянному Александру.
Тот легко вскочил, тронул вожжами коня.
- Куда править?
- В лес…
Ехали молча. Временами графиня указывала куда поворачивать. Помнила, оказывается. Хоть не была в лесу много лет.
Вторая бричка ехала сзади.
А воспоминания ворвались неуправляемым вихрем, почти вскружили голову, заставили сердце сладко замирать. Хоть и горечи в них было много, но одного не отнять, в них было главное – молодость. И теперь она коснулась души близко-близко… Кажется вот она, руку протяни.
Лето, юность, красота, белозубая улыбка Фиски.
Весёлая она была, заводная, выдумщица. И хохотушка.
С ней Ульяна не разлей вода, хоть матушке это ох, как не нравилось. Но терпела. Отец так решил.
Отец был добрый. Он Ульяну любил. Он и Фиску не обижал. И девочки не скоро узнали, что отец у них один, общий. А вот матушки разные. У одной мать жила в барской усадьбе хозяйкой, а у второй мать в той же усадьбе полы с утра до ночи на коленях мыла.
Подросли. По балам и гостям стали разъезжать. Только одна в качестве дворянской дочки – наследницы, а вторая скромненько так, чуть позади. Звалась – воспитанница, из милости в дом взятая. Только кого это могло обмануть? В деревнях помещики всё про всех знали. Но помалкивали. У самих хватало… таких воспитанников.
А подружек-сестёр это не разобщило.
Началось разделение, когда стали невестами. Одна на зиму в деревне осталась, другая в город поехала – на людей посмотреть, себя показать. Жених пригляделся больше родителям – богатый, дочке дали время подумать.
А дочка, как вернулась на лето в деревню, в другого влюбилась. В чужого ухажёра. В Фискиного.
Оказывается, пока она в городе по балам разъезжала, сестричка познакомилась с молодым, небогатым, но красивым помещиком.
В первый день по возвращении Ульяна его и отбила.
Хоть непросто было. Фиска сама красавица – глаз не отвести.
Но у Ульяны и платья наряднее, и манеры смелее, да и хитрости женской оказалось побольше.
Вот и переметнулся к другой сестричке молодой и красивый. Оставалось мать с отцом уговорить.
Не стали противиться родители желанию любимой дочери.
А нелюбимая в лес ушла. Навсегда.

- Здесь останови.
Александр натянул вожжи, соскочил с брички. Огляделся – глухой лес. Что старая графиня здесь узнать намерена? Кого искать? Промолчал.
Мужики тем временем усадили барыню в кресло, взялись за специально приделанные с обеих концов ручки.
- Туда, - махнула старуха рукой, и те понесли её в глухую чащу.
Александр пошёл следом.
- Нет. Ты тут жди, - оглянулась графиня.