Ева и Фридхолд, гл. 7. Я не устану, Фриди..

       Ева сидела в читальном зале библиотеки перед раскрытыми книгами, но не работала. Всё её внимание было приковано к часам на стене напротив. Они отсчитывали время — те минуты, что оставались до вылета Фридхолда и Клаудии из СССР в Германию.
       Вчера вечером они простились. Это было странное прощание: оба были спокойны и говорили так, словно им не предстояла разлука на долгие годы. А может, и навсегда. Их разум еще не мог постичь эти категории времени применительно к ним двоим. Словно смущаясь своего бессилия перед неизбежностью разлуки, они говорили о пустяках.
       — Ну, пока! — сказал Фридхолд так, будто назавтра их пути, как обычно, пересекутся. Это была их забава: прощаясь, никогда не договариваться ни о времени, ни о месте следующей встречи, и наблюдать, как неведомая сила безошибочно приводит их друг к другу.
— Пока! — мягко ответила Ева, потянувшись к его рукам, раскрытым для объятия.
Он уходил, привычно оглядываясь. Ева улыбалась ему, махая рукой.

       Но теперь, со слезами наблюдая за стрелками часов, Ева начала ясно осознавать: их милые игры закончились. Всего в километре от неё совершалось непоправимое: Судьба била в свои барабаны, и жестокий Кронос, Бог Времени, уже готовился к празднику жертвоприношения.
О, как модернизирован ими теперь этот ритуал! Упакованные чемоданы, проверенные документы, сданные ключи… Друзьям раздаются прощальные поцелуи. Такси. Хлопнул багажник. Дверцы закрылись… Она больше не увидит Фриди. И Фриди больше не увидит её.
       Ева уткнулась лицом в старый, пахнущий вечностью фолиант из архивного отдела и горько заплакала.
Неожиданно знакомая до боли рука скользнула по её волосам.
Перед ней стоял Фридхолд!
— Наблюдаешь за временем? — утвердительно и строго спросил он. — Плачешь… Так и знал, что ты здесь! Перед часами! Мне надо кое-что сказать. Это важно. Пойдём быстрее!
       Почти выдернув Еву из-за стола и крепко взяв за руку, он устремился к выходу. Фридхолд шёл так быстро, что Ева едва поспевала за ним.
— Фриди, что случилось? Куда мы? Ты же должен быть на пути в аэропорт! — задыхаясь, спрашивала она.
Но он не отвечал, только ускорял шаг, почти увлекая её за собой. Наконец они остановились у старой водонапорной башни, что с давних пор стояла неподалеку от университета. Прижав Еву к стене и покрывая её лицо поцелуями, Фридхолд повторял лишь одно слово: «Люблю!»
      Затем, резко отстранившись и пристально вглядываясь в её глаза, он хрипло произнёс:
— Не могу расстаться с тобой, Ева! Не могу! Не надышался, не нагляделся, не договорил, не дотанцевал…
Глядя в его полные слёз глаза, Ева заплакала навзрыд.
— Ева, я наврал Клаудии, что забыл поставить печать на одном из документов. Но я не мог уехать, не увидев тебя ещё раз! Я знал, что ты хочешь этого так же сильно, как и я, что ты руку бы отдала за эту встречу. Ты можешь не верить, но я слышал, как твои слёзы стекают по лицу. И они ранили меня! Я должен был увидеть тебя и осушить их.
Слушай меня, Ева! Видишь это такси через дорогу? Это та самая машина, на которой я сейчас уеду. Но пусть тебя это не пугает,Шнуке! Это всего лишь автомобиль, слышишь, Ева, всего лишь автомобиль, который увезёт меня в аэропорт, но он не увезёт меня от тебя! И самолёт — это всего лишь транспорт, который унесёт меня из страны, но он не унесёт меня от тебя! Верь мне!
Ты сама назвала меня «Повелителем транспорта», помнишь? Когда я ночью остановил троллейбус, идущий в парк, и нас, озябших, добрый водитель подвёз почти до дверей общежития. Я повелю, и транспорт вернёт меня обратно к тебе! И никакая родинка под коленкой Клаудии, которую ты пожалела, оттолкнув мою любовь, не остановит меня больше. Но до того дня, клянусь, отовсюду, куда бы меня ни забросила судьба на этой огромной Земле, я дам тебе знать — открыткой, письмом, телеграммой, звонком, — что ты со мной, что мы вместе!
— Прости меня, Фридхолд! Я виновата. Это из-за меня тебя не оставили в аспирантуре! Если бы я тогда не пригласила тебя на танец — ничего бы не было. Твой путь в науке был бы лёгок, ведь ты такой талантливый! А теперь из-за меня у тебя будет столько преград… А ведь ты любишь науку так  же сильно, как Наполеон любил свою армию.
 -Ева, он ещё любил Жозефину. Но я умею любить сильнее и потому не проиграю! Я всего достигну! Ты ещё будешь гордиться мной, как мечтала! Ты только люби меня, не уставая.
— Я не устану, Фриди!