За снежным покровом... Глава 10. Новая загадка

Какого чёрта тут происходит?!
Страх покинул моё сердце, оставив место лишь злости.
Это уже было совершенно не смешно!
Я всё ещё куталась в плед, когда незнакомец вернулся с балкона в комнату:
- Думаю, не стоит спрашивать тебя, где он? Вероятно, ты и сама не знаешь?
Я кивнула, не в силах разжать сведённую от страха челюсть.
- Хитрый жук! – присвистнул незнакомец, медленно подходя и усевшись на краешек кровати, беззастенчиво разглядывая мое лицо. – Вот, значит, какая ты, умная девочка! А мы-то всё думали, на кого же он променял нашу дружную компанию? Но, выходит, он не только нас, он и тебя оставил? – мужчина прищурился, наклоняясь всё ближе. Крылья его носа затрепетали, а зрачки расширились – знакомая, но всё ещё пугающая картина. – А ведь и ты тоже… Из наших, - прошептал он, облизывая губы. – Может, поэтому твоё лицо и кажется мне удивительно знакомым? Как считаешь, мы могли встречаться где-то в прошлом?
Всё ещё не в силах разговаривать, я вновь отрицательно покачала головой.
- Вот и я не помню, - словно соглашаясь, проговорил мужчина, отстраняясь и снова садясь прямо. – Но твоё лицо… Я точно его где-то видел! Вероятно, фото…
Он задумчиво потёр лоб длинными пальцами и вдруг слишком быстро поднял взгляд и внимательно посмотрел в мои глаза, явно пытаясь взломать щиты и проникнуть в сознание. Не понимая, что и как делаю, почти автоматически, я аккуратно перенаправила его мысли в тоннель собственного страха, и он отступил: ведь даже мужчины - нет, особенно мужчины - не любят чувствовать страх. Пусть даже и чужой.
Но то, что «перехват» воспоминаний и чтение мыслей были в его арсенале, сомнений теперь не вызывало.
Он всё ещё смотрел на меня, а я напряжённо сидела, стараясь не выпускать на свободу мысль о своей ночной «прогулке», той самой, когда я сама слишком близко подошла к нему, чтобы разглядеть противника в лицо. Сейчас же мне приходилось сосредоточенно держать это воспоминание в стеклянной банке, наблюдая, как неистово оно пытается вырваться, отскакивая от стенок, барабаня по жестяной крышке, стремясь вырваться и показать себя во всей красе.
«Запирание воспоминания в банку - самый простой способ сокрытия информации для любой женщины, - смеялся мой муж, объясняя, как плотнее закрутить крышку на невидимой посуде. – Вы ведь с молоком матери впитываете хитрости консервирования продуктов!»
Чёрт, а ведь тогда я смеялась над его шутками и представить не могла, что мне когда-то может понадобиться эта ещё одна хитрая «фишка», которой кода-то меня обучил Марк.
Но сейчас эта «фишка» работала, а я так напряглась, удерживая мысль, что щеки вспыхнули, и руки, прижимавшие плед к телу, заметно вздрогнули. Незнакомец расценил это по-своему:
- Ты права. Я выйду – ты оденешься. Но чтоб без глупостей!
Он уже вскочил с кровати и направился к двери, как вдруг остановился и пробормотал:
- И прости за то, что ударил. Я думал, вы заодно…
Через секунду он покину спальную, а я выдохнула, с облегчением выпуская информацию, и осторожно встала с кровати, направляясь к шкафу, но постоянно оглядываясь на дверь и обдумывая его слова.
Заодно? Я и Марк? А в чем собственно?..
Задумчиво открыла шкаф и только в момент, когда увидела одежду, вспомнила, что моего-то здесь ничего и нет! И скажите на милость, как из всех тех зол, что висели на вешалках, можно было выбрать что-то наименее пугающее мой вкус? Я, как ни старалась, не представляла.
Мини-юбки, мини-платья, мини-кофты… Даже шорты - и те – рваные по бокам и такие открытые, что не понятно, для чего, в целом их надевать, если на тебе уже есть трусы.
Как только Марта не стеснялась такое носить?! И именно этой одеждой она хотела покорить Марка? Я едва не засмеялась в голос. Вызвать похоть – возможно, но завоевать сердце? Ни-ко-гда! Уж я-то своего мужа знала…
Хотя… он ведь не попросил её убрать эту одежду…
Странно… Может, и правда, не заметил?
Но странным было и то, что меня это настолько сильно задевает – никогда не считала себя ревнивой.
Я потопталась ещё немного, стащила с одной вешалки обтягивающие джинсы, со второй – чем-то напоминающий спортивную одежду топ и прозрачную, но длинную рубашку.
Спокойно оделась, а незнакомец всё не возвращался. Может, ушёл?
Понимая, что лелею слишком уж фантастическую надежду, я вышла из спальной и направилась на кухню, из которой доносились приглушенные звуки.
Как чувствовала, что он будет именно там!
А он уже вполне себе освоился, разливая кипяток по двум большим кружкам, которые мы с Марком использовали крайне редко, обычно наливая в них кофе или чай нечастым в нашем доме гостям.
Стоп. Сколько раз за год нашей совместной жизни к нам приезжали мои или его друзья? Два или три? На самом деле, тогда это не казалось необычным: нам слишком часто хотелось быть наедине, вдали от людей. Но сейчас, спустя время, мысль о чрезмерной уединенности взволновала и даже ошарашила меня! Я «записала» эту мысль, чтобы обдумать позже.
А незнакомец тем временем бросил на стол несколько одноразовых пакетиков чая в блестящих упаковках:
- Позволил себе похозяйничать. Не против?
- Не против, - прохрипела я в ответ, прокашливаясь и восстанавливая голос. – Откуда этот чай? Мы не покупаем пакетированный.
- Из моего рюкзака, - ответил он, пожав печами. – В походе – милое дело: в дождь - не промокнет, в жару – не пересохнет.
Я не стала привередничать.
Подошла к столу, предусмотрительно встав с противоположной от незнакомца стороны, вскрыла упаковку и опустила пакетик в дышащую паром кружку. Затем решила заглянуть в холодильник: возможно, что-то осталось от нашего с Мартой ужина? Но холодильник был пуст и блестел чистотой внутри так же ярко, как и снаружи. Интересно, по какой причине Марта забрала с собой остатки еды? Не рассчитывала больше увидеть меня? Или увидеть, но не живой?
Думать об этом мне хотелось меньше всего.
Я подняла глаза на нашего незваного гостя: он весело прихлебывал чай, улыбаясь, а в глазах его плясали черти.
- И что же вас так радует? – спросила я, не утерпев.
- Твоя растерянность интригует, - рассмеялся он в ответ, обнажив белоснежные идеально ровные зубы. – Как давно он исчез?
- Кто, Марк? – удивилась я. – Понятия не имею!
«Мне бы с собственной памятью разобраться, а уж потом истории Марка разгребать», - подумалось вдруг и мысли мои тут же сосредоточились на том самом вечере, когда Марк вышел за Шерлоком и не вернулся.
Что такого произошло в тот вечер? Как я сама исчезла на пять долгих лет и почему все решили, что я погибла? Или «не выжила», если уж быть совсем точной и опираться на слова Марты. И, что самое странное, почему грани времени между всеми этими событиями и событиями из моей жизни до замужества частично стерлись и так хаотично перемешались в моей голове, что теперь я не понимала, какую жизнь проживала, когда и с кем?
Голос незнакомца вывел меня из тяжелых размышлений:
- Что-то история эта мне нравится всё меньше и меньше, - пробормотал он, и взгляд его вновь стал холодным.
- Мне она не нравится с самого начала, - тихо ответила я. – Хотя теперь я и не представляю, где оно, это самое начало?..
Мы молча продолжили медленно отхлёбывать горячий чай, и со стороны, наверное, казалось, что старые приятели встретились и просто болтают ни о чём.
Не знаю, о чём думал незнакомец, но мои мысли вернулись к загадке нашей первой с Марком встречи. Так какое всё-таки из воспоминаний верное: встреча на реке или на рождественском вечере?..
- И откуда же тогда взялись дети, да ещё и близнецы? – задумчиво проговорила я вслух и тут же взвизгнула и отпрыгнула от стола, почувствовав, как на меня брызнули капли кипятка. Кружка моего оппонента, перевернувшись, уже отлетела от столешницы, но ещё не успела упасть на пол, а он уже оказался рядом со мной и с остервенением принялся трясти меня за плечи:
- Дети?! Какие дети?! О ком ты говоришь?!
- Роб и Руби, - бормотала я, пытаясь вырваться из его цепких пальцев. – Малыши лет шести… Да перестань уже трясти меня! – взвизгнула я, когда очередная порция кипятка, уже из моей кружки, обожгла мои пальцы. – Чего ты-то так завёлся? Это же всего лишь игра фантазии! Наверное, мои нереализованные мысли о нашем с Марком будущем…
- Это не игра фантазии, - прошептал незнакомец, продолжая трясти меня, но уже не сильно, а словно пытаясь разбудить и ища что-то в моих глазах. – И это не его дети.
- Но чьи тогда?
Он, наконец, отпустил меня, глубоко вдохнул и медленно выдохнул несколько раз и проговорил:
- Меня зовут Алекс. И дети, которых ты видела – мои.