Она была разной

    Она была разной, любила творог и вкусняшки и не любила стричь когти, да так, что запросто могла сначала оскалиться, а потом и вовсе чуть кусануть бестолковых хозяев. Я помню ее ребенком, маленьким щеночком на стройных лапках с бархатной шерсткой, большими ушами и умненькими глазками. У нее был неправильный прикус, Недокусик , так мы ее порой называли, а еще собачей Бриджит Бардо. Я спрашивала, смеясь, у заводчицы,  где боа и панталоны, которыми так славится эта порода, она смотрела на меня с удивлением, они не полагались ей еще по возрасту. Все это, как и форма  ушек в виде бабочек, появилось позднее. Игрушки, мячики, она весело носилась, хватала, теребя еще молочными зубками красную тряпичную змею, выданную как приданое заводчицей, у которой мы ее взяли. Помню наше первое знакомство, она пошла к нам сразу, смело  и приветливо. Первую ночь, когда мы только ее привезли, я почти не спала, думала, она будет беспокоиться в новом месте, но все прошло тихо к нашему удивлению. Такая маленькая, я очень боялась не заметить ее и чем-то  придавить, но все обошлось. Было смешно, хоть и доставляло определенные проблемы, когда поставив передние лапы на пеленку, она считала, что этого вполне достаточно и можно уже ходить в туалет. Потом она делала это только на улице, хотя и бывали казусы, и она с виноватым видом смотрела, как мы их убираем. Мы никогда ее особо за это не ругали, она и сама все понимала. Сейчас, стараясь нас утешить, знакомые, друзья нам говорят: «Ей повезло с вами, она прожила счастливую жизнь». Я считаю по-другому, это нам с ней повезло – тринадцать с половиной лет счастья, любви и преданности.
    В городе, на прогулках, в квартире, она предпочитала помалкивать, только, когда мы возвращались домой, рассказывала  нам, как она провела день , не забывая отчитать за отсутствие. Ее лай имел столько интонаций, что мы сразу все понимали, конечно, это понимание пришло к нам со временем. Зато на даче она охраняла дом, участок, оглашая округу заливистым лаем, эта малышка имела сердце льва. Сердце и подвело ее, когда ей поставили диагноз, я спрашивала:
 – Глаша, как же так, мы с тебя пылинки сдуваем и тут такое заболевание?
 – Особенности породы,– пояснил кардиолог, назначив нам лечение.
Мы все выполняли, распределяли лекарства  по ячейкам таблетницы, что бы ничего не забыть, давали по времени и по инструкции, но это не спасло, она прожила всего два года после установления  диагноза.
   Но тому горю, что мы переживаем сейчас, предшествовали годы радости и счастья, прогулки по лесу ,совместная жизнь  летом на даче, поездки на машине в разные города, беготня наперегонки  по заснеженным улицам. Если мы уезжали куда то без нее, а она оставалась с кем-то из сыновей, загодя мне начинали сниться страшные сны, в этих снах она обязательно терялась и я искала ее по улицам города, но все заканчивалось хорошо, мы приезжали и радости от встречи не было предела. Только позже я узнавала, что и в поход она со старшим сыном сходила и про прочие  приключения.  Были конечно и другие болезни. Первая — траванулась, угостили на улице собачьим лакомством, всем кому еще давали ничего, а она вся никакая. Ей тогда и года еще не было. Капельницы ,  уколы, когда я вся перепуганная спросила у врача: «А она не умрет?», то та мне резко ответила: «И даже не собирается!». Как жаль, что сейчас так никто не ответил, когда она была в реанимации, на ИВЛ, тяжелый сердечный приступ и отек легких идут рука об руку. Сначала была надежда, но когда после снятия с аппарата через несколько часов ее опять к нему подключили, она стала угасать, как и сама Глаша. Возможно, кто-то удивится — такие страдание по животному, но ведь неважно к какому виду относится тот, кого мы любим и кто любит нас, это совсем не имеет значения. Она умела вызывать любовь, симпатию не только у нас, своей семьи, но и у соседей по даче, администратора в гостинице, у людей, которые, казалось, вообще мало кого могли любить, да, были и такие…
  Сейчас, когда я пишу эти строки, прошло всего три дня с ее смерти. Зачем? По разным причинам, хочется, чтобы стало легче, это одна, следующие: сохранить память, возможно, сказать другим — любите сейчас, сегодня, завтра может и не наступить… 
  В последний вечер, когда она ночевала дома, и, как мне тогда  казалось, ничто не предвещало случившегося утреннего приступа, я помню, как она поднималась по ступенькам в дом и вдруг оглянулась назад и замерла в нерешительности, а я ей сказала: «Да ладно, уже поздно, пойдем спать», и она послушно пошла. Так вот, этот сцена так и стоит у меня перед глазами, так и стоит…


Посвящается моей любимой Глаше