Исповедь шизофреника

      Было холодно и сыро. Неуклюже Марк шёл по сельской дороге, то и дело скатываясь в рытвины, да в колеи, оставленные от колёс трактора. Он был зол и голоден. «Да как она могла! Меня, председателя жилищно-коммунального хозяйства-на улицу!» Марк кипел от гнева. Но сделать ничего не мог, кроме как сосредоточиться на том, чтобы в очередной раз не упасть в канаву.
       Начинался дождь. Начинался быстро и стремительно. И вот уже Марк Петрович весь мокрый. Одежда прилипла к телу, а по лицу ручьями стекала вода. Идти по такой дороге становилось непросто и опасно. Наконец он выбился из сил, свалился в канаву и заплакал. Заплакал как дитя-много, отчаянно и с болью.
     Но что это? Дождя не стало, дорога высохла, а вокруг появились женщины бабочки. Марк Петрович поднялся и пошёл в поле за бабочками. Ему казалось, что они его зовут. И они его, действительно, звали: манили крыльями, подмигивали глазками, шевелили усиками. Неожиданно, Марку Петровичу стало так хорошо. Мир вокруг преобразился и расцвёл необычайно-яркими, неизведанными красками.
    А бабочки всё звали и звали его. А он всё шёл и шёл за ними дальше, пока не пришёл в неизвестную деревню. Но и здесь они его не покинули. Хоровод из ярких крыльев пронёсся перед глазами мужчины. О, как он был счастлив! Как наслаждался этим безумным танцем страсти, чувственности и восторга!
      Откуда-то издалека еле слышно донёсся вой сирены. Это нарушило его идиллию. Марк Петрович стал злиться, кричать и угрожать. Но кому? Жителям неизвестной деревни, куда он пришёл вслед за бабочками или детям? Да, детям. Точно, детям. Теперь он их видел: чётко и ясно. Эти мерзавцы стояли поодаль и поглядывали, а кто-то из них смотрел на него откровенно, с любопытством и без стеснения. Они переглядывались друг с другом, подсмеивались над ним, крутили пальцем у виска. А ещё дразнились. Это Марк Петрович ненавидел особенно. Он был толстым и неуклюжим, а потому поймать кого-нибудь из детей он не мог. Мог лишь выкрикивать ругательства и угрожать.
     Этот вой сирены. Знакомый? Да. Да. Знакомый. Нет, ужасный. Они снова приехали за мной. Я побежал. Побежал как ребёнок, неуклюже, спотыкаясь, но с отчаянным желанием убежать. И вдруг случилось страшное. Она упала. Сначала одна, потом другая. Это было невыносимо. Они звали меня и плакали: эти женщины-бабочки, хрупкие, прекрасные, протягивали ко мне свои тонкие, бледные руки. Я схватил одну. Но. Боже, какая она тёплая и толстая!
    Они всё-таки поймали меня. Эти ужасные люди в белых халатах. Я вырывался, хрипел и орал. Каждый рывок придавал мне силы. Я свирепел с каждой минутой. О, сейчас я отомщу им всем и за всё. Но что это? Подлый комар. В который раз он жалит меня и так не кстати. Но почему я никак не могу поймать его? Где он летает? Чем питается, что такой неуловимый? Ненавижу его! О, как я его ненавижу!  Силы покинули меня. Я-туман, бесформенный, неопределённый и беззащитный.
 
    Когда-то я был ребёнком. Наверно, милым, как все дети. Но моя мама часто плакала.  Я видел, как она открывала окно и плакала. Много, горько и безутешно. Я не понимал, почему. Не понимаю и сейчас. Тогда, мне было её просто жаль. Потом-стало всё равно. «Ну, хочет, вот и плачет». А сейчас? Сейчас её образ почти растаял. Я не помню.
     Загремели замки. Наверное, врачи идут. Но мне безразлично. И комар улетел. Нет, еду принесли. Это тётя Нина или тётя Даша, или другая тётя. Я не помню, как её зовут, но она мне нравится и хорошая. Такая добрая и никогда меня не обижает.
-Вставай, сынок. Поешь.
О, как приятны её слова! Почему все так не могут, как она? Это милая старушка с добрыми, как у феи, глазами. Да. Да. Она фея! Наверно, её прислали женщины- бабочки, чтобы помочь мне. Но почему они покинули меня? Какая пустая голова! И хрупкая, как обожжённый листок. Но откуда я знаю, как чувствует себя обожжённый листок? Очень странно. Эта мысль кажется мне забавной. Я похихикал. Я уже знаю, как чувствует себя лист, который обожгли.

Продолжение следует...