Уже пора?

 Машина резко остановилась у меня перед носом. Пыль поднялась из-под колес, создавая небольшой туман. Запах бензина ударил в нос. Я сел. Терять было нечего. Да и идти некуда. Впереди та же пустота, что осталась позади. Больше ничего.

 Водитель не стал задавать пустых вопросов. Не спросил, куда я направляюсь и зачем. Это хорошо, потому что придумывать я был не мастак. Я даже не мог рассмотреть кто сидел спереди. Только темные очертания иногда маячили на фоне освещенной лишь фарами дороги.

 По шуршащему радио время от времени доносились далекие песни молодости. Из того времени, где все было хорошо. Где не было нужды слоняться в пустоте. Где был смысл. Перед глазами возникла она — летящий наряд, широкая улыбка и горящие от любви глаза. Что-то такое далекое. Но такое близкое сердцу. Она танцевала свой несуразный танец на дискотеке, а я подыгрывал ей в ее игре. Ее волосы в хвостиках подпрыгивали в такт музыке. Я не мог оторвать взгляд. Наверное, так выглядит счастье.

 Кочка на дороге выбила меня из воспоминаний. Я ударился головой о крышу машины и инстинктивно схватился рукой за ушибленное место. На секунду мне показалось, что это рука мамы. Я словно снова упал с качелей, и они ударили меня по макушке. Мама с испуганным лицом тогда подбежала ко мне. Она мягко гладила меня по макушке, при этом ругая за мою неаккуратность. Только матери умеют так любить и ругать одновременно? Наверное, да. В тот день не прошло и пяти минут, как слезы на глазах засохло и я побежал дальше играть с ребятишками. Удивительно, насколько в детстве легко пережить любой удар!

 Водитель резко повернул направо, чуть ли не занося нас в кювет. Меня толкнуло вбок, и я почувствовал, как отец двигается ближе, чтобы повернуть руль. «Обалдуй! — сказал бы он, — Ты мою ласточку не смей так загонять. Она еще после твоей смерти летать будет, если ты с ней не улетишь». Ох уж эти уроки вождения. Такие очевидно незаконные, но такие желанные. Каждый мальчишка чувствовал себя таким взрослым, когда батя их учил водить. Хотя эти уроки обычно ничем, кроме подзатыльников не заканчивались, это было чудесное время. Редко отец с сыном проводили так время вместе.

 После всех воспоминаний я слегка задремал. Сквозь сон я слышал шум машины, все то же шуршание радио и скрип сцепления. Почему-то стало так комфортно, словно я был в поездке с родителями. В детстве мы часто на машине ездили на море. Собирали кучу вещей и провизии. Отправлялись в дальнюю дорогу, где мама пилила отца, когда тот плевал на правила дорожного движения. А тот мог курить в машине и ругался на вечные остановки в туалет. К вечеру я уставал от слежения за сменяющимся пейзажем и засыпал. Просыпался уже на кровати в придорожном мотеле. После таких приключений никакие «Ол инклюзив» не сравнятся.

 Но тут машина вновь резко остановилась. Как тогда, когда забрала меня. Я чуть не улетел на передние сидения, но вовремя подставил перед собой руки. Водитель едва повернулся назад и шепотом произнес: «Еще не время». Двери машины щелкнули, открываясь, и я вышел. Вокруг была все та же тьма. Только машина почему-то не уезжала.

 Я прошел вперед, взглянуть на водителя, но так и не смог его увидеть во тьме. Однако перед моими ногами распластались крошечные котята. Кошка мать прохромала к машине. У нее не было левого уха, все тело было испещрено ранами и сочилось кровью. Из последних сил она запрыгнула в распахнутую дверь, и машина умчалась восвояси. Я остался наедине с плачущими котятами. Из рюкзака я вытащил помятую футболку и закутал их в нее, чтобы закрыть от холода ночи. Они благодарно пискнули мне в ответ и уснули. Тогда я осторожно уложил их в рюкзак и надел его себе на живот, чтобы следить за ними. Мой путь простирался вперед, куда глаза глядели. Но теперь я был не один. И луч рассветного солнца открывал мне дорогу в мое новое будущее, о котором я и не мечтал.

Apr 25.24