Сенокос

Отрывок из романа «Красный закат в конце июня»

На острую кОсу — много сенокосу…
Зарод ставили в пять промёжков, стеной, на берегу старицы —
с жёлтыми корабликами балаболок на чёрной воде, с тайнописью водомерок и всплесками щук в хвоще.
Храм из полевых цветов строили — шестиглавый.
Валуны сенные — соловецкие — невесомыми грабельками навивала
на дровни Клава с Кирияном.
Блестящим как кость, двухсаженным ивовым трезубцем Павел
в распущенной белой рубахе по-богатырски вздымал эти воздушные
глыбы в высь, к облакам, пускал в вольный лёт, но их порыв к свободе
прерывали грабли Макарушки Брагина на гребне сенного строения. Цеплял и укладывал он их себе под ноги. Припрыгивал на них, как на пружинящей доске.
Выстраивался стог с такой же мерностью, как росла когда-то всякая
бывшая теперь в нём травинка — неостановимо вверх.
Силой земных
соков, казалось, были напоёны теперь и люди на лугу.
И, как в растениях, в них словно бы тоже пригасилось сознание,
движения были бездумными, одинаковыми, подстать качанию трав под
ветром. Будто бы люди невидимыми нитями были связаны по запястьям
и щиколоткам в одно целое, преданы в управление какому-то высшему
существу, может быть, духу лугов — Листину.
Имелась только одна независимая, абсолютно свободная сила, разрушающая эту механическую паучью хватку луговой работы, — рёв младенца в люльке под черёмухой.
Просигналит, приведёт в чувство — лишь тогда опадали узы труда.
Но даже и тогда, прежде чем припасть к кувшинам с водой, сначала
окружали работники висящую на ветке колыбель, чтобы сперва глотнуть света небесного, источаемого ангельским личиком.
Клава садилась кормить — над ней оставался стоять один Павел,
зачарованный, остолбеневший от вида упругого бурдючка, струйчатой
леечки, схваченной тонкими алыми губками и засосанной во всю глубину младенческого зева.
В перекошенном от любви сознании Павла плавали обрывки мыслей
о том, что и здесь, под кустом, тоже что-то выстраивалось, подобно
травяной горе, но уж вовсе тайное, непостижимое — три сердца в одном, из одной земли, с этого луга вспоённые и вскормленные, в одной сытости и в одной святости взращённые...