Купальская ночь

   
       Настроившись на лето,   мир дышал теплом и светом, июльским зноем полнился простор над тихим селом.
В самом центре села, где дороги лежат во все стороны, жила Любава,
с сердцем чистым, светлым и простым.
         А рядом, в доме у реки, рос Яромир отважный, с глазами, словно омуты, глубокими до дна. Знал он все тропы в рощах, знал, где прячется прохлада, и верил в чудеса,
что берегла древняя земля.
         Как и положено в июле встречать Купалу у воды, когда заря целует небо, рассыпая золотые сны, Любава с подружками плела венки из трав душистых, чтоб бросить в реку и расспрашивать у волн: «Кто суженый мой?» А Яромир стоял поодаль, будто бы случайно, но сердце билось громко, заглушая птичий хор. Он хотел подойти, сказать хоть слово, хоть признание, да робость, словно тень, держала у закрытых ворот.



         Серебряная вода мерцала в отблесках заката, песчаная отмель манила мягким, тёплым сном. Любава, опустив венок, шептала тихо, свято,  как будто доверяла речке самый сокровенный тон.  «Поплыл венок!» — кричали девушки, смеясь и веря, что путь его укажет, где живёт её судьба.  Яромир шагнул вперёд, не в силах больше ждать и мерить расстояния молчаньем, что тянулось, как беда. Он подошёл к Любаве, согнул голову с поклоном, предложил ей вместе посмотреть, куда ведёт волна. И в этот миг меж ними вспыхнуло что-то лучшее, неведомое ранее, но чудесное чувство единения, будто сама природа шепнула: «Это — навсегда». Они шли вдоль берега, где ивы кланялись воде,  где дыхание костров вспарывало воздух , ловя последний луч. Весёлая игривость обреталась  в каждом  слове,   ласковые забавы на воде дарили радость, разгоняя сумрак туч.
         Потом  молодые  побежали в лес, где тени танцевали среди берёзок, и словно в сказку улетели оба. Звёзды высоко в небесах  зажигались, будто свечи из воска пчелиного, а ветер пел им песни, чтобы сердца согреть, соединить одной радостью. Раскаты громовые катились где-то за холмами, но здесь, в лесу, царили тишина и волшебство.  Они сидели у костра, укрывшись звёздным покрывалом, и говорили шёпотом, чтоб не спугнуть волнение.         
Закутавшись в сумрак, лес дышал таинственной дремотой, вдали алел цветок заката, растворяясь в синеве.  Любава слушала, как мир поёт своей особой нотой, и верила, что счастье — вот оно, совсем близко, наяву.  Яромир рассказывал легенды про цветок папоротника,  что расцветает в полночь, даруя тайное знание:  "Как сердце, что горит без отдыха, так и цветок тот — редкий дар, что даётся лишь избранным"
             Ночи шёлковый покров прятал от чужих глаз то, что было молодым свято и дорого.
А листва шептала: «Любите, пока есть время, пока звёзды вам путь освещают"
И когда пробилась сквозь влажные туманы полночь, они пошли искать тот цветок, сквозь заросли, сквозь тени, сквозь потоки трепетных, старых трав.  Казалось, сама земля вела их по невидимой дороге,  чтобы дать им шанс поверить в чудо, в свет, в себя.
              Но цветок папоротника так и не открылся их глазам,  зато они нашли друг друга — это  и было истинным волшебством.  Когда рассвет коснулся леса лёгкими лучами, хрустальный воздух дрогнул и замер, уступая дню своё право.
             На песчаной отмели, где вода до пояса ласкала, они стояли рядом, глядя, как встаёт заря.  И поняли, что чудо не в цветке, а в том, что они рядом,чудо - в тепле рук, в улыбке, в том, что вместе они, и это навсегда.
             Утром, когда солнце позолотило верхушки сосен, Яромир взял Любаву за руку и тихо произнёс:  «Пусть будет наша жизнь, как эта ночь, полна вопросов, но с верой, что ответ нам шепнет сама родная земля».  Любава улыбнулась, чувствуя, как сердце бьётся в такт, и прошептала: «Да, пусть будет так. Навсегда».
              Так день Ивана Купалы стал их днём, их тайной, тем днём,
когда два сердца слились в одно, без лишних слов.