Сестра

Когда-нибудь я окончательно поверю в себя, как в писателя, как в человека с богатой биографией и засяду за написание мемуаров.

 Прежде всего я напишу про свою семью. Про маму. Про папу. И отдельную главу - про мою любимую старшую сестру. Любимую - не потому что единственную, а потому что любимую.
 
В детстве мы много дрались. Ну, как дрались... Я от неё получал. Я был маленьким, пухлым и вредным "маменькиным сынком". Я "косячил", получал за это от Ленки, "стучал" на неё маме, и потом получал ещё раз за то, что стучал. В общем, "трудности младшего" я прочувствовал в полной мере.

Но, честно сказать, это пошло мне на пользу. Отец вкладывал в меня теорию - что значит "быть мужчиной", а сестра вбивала это в меня суровой практикой.

А потом я маленечко, но как-то быстро повзрослел. Это были суровые 90-е. Тогда быстро взрослели. Ленка вышла замуж, я заканчивал школу. Я начал драться не с ней, а за неё. И мы подружились.

У нас разница в пять лет. Тогда эта разница как-то сама собой сровнялась и мы стали ровесниками. Я "прикрывал" и "отмазывал" её, а она "прикрывала" и "отмазывала" меня. Тогда она стала для меня самым верным и надёжным другом.

Когда я знакомился с какой-то очередной своей девушкой, я приглашал её в гости к своей сестре. Ленка была - само радушие и гостеприимство!  А потом она мне выносила вердикт - стоит ли развивать отношения с этой особой. Это были некие негласные "смотрины". И для меня мнение сестры было самым авторитетным.

Я могу, наверное, написать про неё целую книгу, но нужно уместиться в главу, поэтому я опишу самый, на мой взгляд, запоминающийся и пронзительный случай из нашей жизни.

Весной 2000-го года, выписавшись из Моздокского военного госпиталя, я ехал домой. Ехал и думал - куда и к кому я пойду первым делом, приехав в родной город.

Вариантов было три.

1. Можно было сразу зайти к моей девушке - Юле, она жила практически на въезде в город, но я подумал, что это будет неприлично - будить её родителей посреди ночи.

2. Можно было поехать домой, к маме, но я очень боялся и не хотел маминых слёз. Она ж к тому времени знала и про Чечню, и про госпиталь, и даже слышала в телефонную трубку про меня "ранен, в госпитале", "без вести пропавший"

3. Можно было поехать к сестре. Как я рассуждал - Ленка моя - девчонка крепкая, серьёзная. Я приеду, мы встретимся "без лишних соплей", она маме позвонит, подготовит её, и мы тогда уже и поедем ко мне домой.

В общем, я решил ехать к сестре...

 Все мои планы рухнули ещё на вокзале, когда я, сойдя с поезда, подошёл к таксистам и поинтересовался ценой проезда до моего родного города. На что таксисты мне ответили: "Сержант, а не тебя ли отец встречает?" В следующий миг я услышал с перрона отцовское: "Артём!"
Меня встретил отец.

 Как оказалось, две недели они ездили большой компанией - папа, мама, сестра и Юля,  меня встречать. В тот день оставался один единственный последний поезд, которого они не дождались и уехали (ближайший ж/д вокзал находится в соседнем городе, в 30-ти километрах). А отец, приехав домой, посидел, покурил и сказал:
"Он приедет сегодня. Я чувствую."
Поехал один. И встретил меня на вокзале.

Первым делом мы заехали к Юле - по пути. Радость, крики, поздравления.

Потом мы приехали домой. Мама, конечно же, всплакнула, но быстро успокоилась, видя, что руки и ноги у меня на месте.

Потом мы ещё и к бабушке заехали. Оказывается, она очень наказывала - как только внук вернётся, привезите!

И все эти встречи были такие лёгкие, радостные. Как праздник, как День рождения.

А потом мы поехали к сестре... В три часа ночи.

Она тогда жила на первом этаже пятиэтажки. Отец, большой любитель шуток и эффектов, попросил меня спрятаться и позвонил в дверной звонок...
-, Папа?
-, Привет! Я в гости! Можно?
-, Можно конечно!
В этот момент я, прижимавшийся до этого к стене в тени подъезда, выхожу на свет и говорю:
"А мне можно?"
Несколько секунд Ленка смотрела на меня, потом сделала шаг вперёд, повисла у меня на шее и сказала всего два слова:
"Артём! Живой..."
И зашлась бабьим истеричным рёвом. В голос.
Я поднял её на руки и занёс в квартиру, где мы с отцом ещё минут двадцать её успокаивали, а она всё смотрела на меня, плакала и не верила.

А я-то к ней хотел к первой поехать... Сильная, "без соплей"...

Я потом уже понял... Всё время, пока я был там, она переживала как сестра. Но кроме этого, она, как дочь, заставляла себя улыбаться и говорила маме, папе и всем другим родственникам:
"Всё с ним нормально!"

Самые страшные слёзы - те, которыми нельзя ни с кем поделиться. По себе знаю.

А потом случился 14-й год. Донбасс. О том, что я уехал, знали только отец и сестра. И снова она рассказывала маме, что у Артёма в Москве всё отлично, а вечером пыталась дозвониться Артёму в Луганск и слушала раз за разом  в трубке: "абонент вне зоны действия сети". Переживала, плакала, а на следующий день говорила маме, что у Артёма всё нормально!

В 2022-м Ленка позвонила мне сразу, как только просмотрела по телевизору обращение президента о начале спецоперации...
-, Даже не думай! Тебе хватит!
-, Лен, я только гуманитарку беженцам отвезу!
-, Ага! Знаю я тебя!
-, Сестрёнка, прикрой, если что, как обычно.
-, Прикрою. Дурак ты дурак!

Тогда в 2000-м, когда я пришёл с Чечни, я ей сказал:
-, Твоим сыновьям воевать не нужно, я отвоевал за весь наш род с лихвой.
Тогда у неё была только маленькая дочка Лерочка, моя крестница.
А сейчас ещё и два сына призывного возраста и ещё одна до невозможности отчаянная младшая дочь Ева (Наша кровь. Из таких получаются хорошие разведчицы и снайперы)
Лена! Сестрёнка! Именно поэтому я сейчас здесь. Я должен закончить эту войну, чтобы она не досталась Глебу и Захару. Чтобы Ева стала учителем или врачом, но не снайпером. Я же обещал!
Всё будет нормально! Прикрой меня, если что, как обычно!