В карауле

Лето на Кавказе выдалось особенно жарким. Даже ночью столбик термометра редко опускался ниже +25. Жара такая, что некоторые бойцы падали в обморок, а новенькие камуфляжи за неделю-полторы выгорали до цвета белой "афганки".
Местные, идущие в сторону пляжа, приветливо машут рукой нашему "Уралу", который везёт нас несчастных заступать в караул по парку БМ...
Небольшая постройка караульного помещения прогревается так, что внутри даже ночью, практически, баня. И я даже был рад, когда мне, караульному бодрствующей смены выпала очередь стоять "на собачке". Это пост на калитке у входа в "караулку". Уж лучше ещё два часа в "бронике" на улице, где хоть чуть-чуть посвежее, чем, обливаясь потом, в душной, жаркой "караулке" изображать изучение Устава.
Совсем недавно наш батальон вернулся с БТУ, где мы "играли в войнушку" с боевыми стрельбами и по результатам которого приказом командующего округом мне в качестве поощрения за службу был объявлен "основной отпуск с обязательным убытием на родину". И все мои мысли, понятное дело, были уже где-то там - дома. Стоя на посту, я смотрел на спящие опечатанные боксы парка, а в голове моей сменяли друг друга яркие картинки про скорый отпуск, про домашний самогон, про песни под гитару у костра и про пляж, на котором я буду загорать со своей Юлькой. Глядя на безоблачное звёздное небо, я, по наивности своей, ещё не понимал, что сегодня звёзды сложились совершенно не в мою пользу...
Оторвав меня от воспоминаний о юлькином леопардовом купальнике, началось какое-то нездоровое движение у ворот в парк. Дежурный по парку лично выбежал открывать ворота - это крайне нездоровая херня... Въехавший на территорию парка УАЗик осветил вытянувшегося по струнке дежурного по парку. Проверяющий!
Мой пост на калитке - это постовой гриб, на столбе которого закреплена кнопка. При нажатии на неё в караульном помещении на световом табло загорится лампочка и дежурный караульный должен оповестить начальника или помощника начальника караула о вызове с поста. Это в идеале... А по факту - я, усерднее, чем радист Титаника отбиваю этой кнопкой "SOS! SOS, бль!", а караульное помещение безмолвствует как пирамида Хеопса египетской ночью.
Проверяющий принимает доклад от дежурного, не выходя из машины, и вот УАЗик уже движется в сторону "караулки".
Внутренний дворик караульного помещения довольно большой, на нём и вагончик заступающего караула, и плац, и пункт разряжания. Добежать туда-сюда - я не успею, а если проверка не обнаружит меня у калитки, то это "косяк" тянущий на "дисбат", это самовольное оставление поста!  Судорожно ищу камешки вокруг себя и со скорострельностью ПКМ бросаю их по крыше и окнам "караулки". Тишина. Только звук приближающегося УАЗа, пение беззаботных цикад и хруст моих, сжавшихся до невозможности, булок.
Машина останавливается в нескольких метрах от калитки и из неё выходит начальник штаба полка, известный своей любовью к Уставу. Поговаривают, что жена ему на ночь читает наизусть несколько статей из Устава Внутренней службы, потому что иначе его не возбуждает.
-, Стой! Кто идёт?!
-, Начальник штаба с проверкой!
-, Проверяющий ко мне! Остальные на месте!
Озвучиваем, согласно УГиКС прелюдию, предшествующую, как правило, неотъемлемому армейскому акту "по самые помидоры"...
Майор показывает мне удостоверение проверяющего.
-, Открывай, солдат!
-, Никак нет, товарищ майор! Только в присутствии начальника или помощника начальника караула!
Пока всё идёт согласно заветной книжицы и майор, довольно улыбаясь, наслаждается процессом.
-, Вызывай "начкара"!
Тяну руку к кнопке, зная, что результата, скорее всего, не будет. Так и есть. "Караулка" безмолвствует. Начальник караула, его помощник и все остальные, включая мышей в столовой, похоже, спят, измученные жарой.
-, Из-за жары коротит иногда, "тащмайор"! Может, сигнал не проходит!
-, Ну, камушек им кинь что-ли! - начинает потихоньку выходить из себя проверяющий.
Камушек, бль... Да они все там! Уже перекидал туда всё, что можно...
В критической ситуации человеческий организм открывает в себе скрытые резервы. Не знаю как, но я смог за секунду выковырять кусок какой-то гальки из асфальтового покрытия. Видит Бог, Давид, убивая Голиафа, меньше вкладывался в свой бросок, нежели я! Камень гулко ударил несколько раз, скатываясь по металлической крыше караульного помещения, и над парком снова повисла гнетущая тишина, даже цикады перестали петь, осознавая весь трагизм ситуации.
-, Стреляй! - говорит мне майор, выдавая взвинченным голосом, предвкушение добычи в лице начальника караула и всех нас.
Мои булки по силе сжатия обогнали возможности пятидесятитонного пресса на заводе в моём родном городе металлургов, и я, несмотря на жару, ощутил освежающие ручейки холодного пота на спине.
-, "Тащмайор", может не надо, а?! - в эту фразу я вложил всю жалость и мольбу о сострадании, на которую только был способен. История помнит моменты, когда после таких интонаций в голосе, приговоренных к смертной казни преступников оправдывали прямо на эшафоте! Но наш майор был непоколебим!
-, Стреляй! Да там, поди, пьяные все! Или, ещё хуже! Там, может, уже весь караул вырезали, а ты всё проспал, говнюк! Стреляй!
Вообще-то, согласно статьи 216 Устава гарнизонной и караульной службы ВС РФ, "...В крайних, не терпящих отлагательства случаях или при неисправности средств связи часовой может вызвать на пост начальника караула или разводящего выстрелом вверх..." Это по Уставу. А по-человечески - это форменная "подстава" начкару.
С обречённостью жертвенного ягнёнка снимаю автомат с предохранителя, досылаю патрон и стреляю одиночным в воздух. Лично для меня этот выстрел был как залп "Авроры" в 17-м. Сейчас начнётся... Но, вместо революционных матросов, или, хотя бы, начальника караула, на крыльце караульного помещения появился, красиво сверкнув в лунном свете потным, голым торсом, разводящий - младший сержант по прозвищу "Сочи". Мгновенно оценив ситуацию, он произнёс первую часть заклинания: "Ой, бля..."
Глаза майора стремительно обогнали по величине фары УАЗика, на котором он приехал, майорская челюсть с характерным щелчком стремительно отвисла и он шёпотом произнёс вторую часть заклинания: "Да вы охренели совсем, вашу мать..."
Заклинание сработало. Разводящий растворился в воздухе, а вместо него материализовался начальник караула - мой командир роты, к тому же. Бодрым шагом он выдвинулся в сторону нас и за эти несколько секунд, по его немигающему, выразительному взгляду я понял, что совсем скоро я в полной мере прочувствую "все тяготы и лишения военной службы", ещё и со всеми всевозможными бонусами впридачу, и где-то за горизонтом, мелькнули на прощание, мои мечты об отпуске, самогоне у костра и юлькиной груди в леопардовом купальнике...
Майор проверил караул по полной программе. Вероятно, глаза командира роты были очень красноречивыми, потому что личный состав караула, выдвинувшись на позиции по боевому расчёту, согласно вводной проверяющего, сделал это в три раза быстрее, чем того требует норматив. Караульные отдыхающей смены статьи Устава доложили майору слово в слово, на всякий случай озвучив ещё и запятые, точки и прочие знаки препинания.
Оставив в журнале проверок самую высокую оценку, майор уезжал довольный. Проходя мимо меня, показал в мою сторону начальнику караула:
-, А этого бойца не ругай. Он всё правильно сделал. По Уставу.
УАЗ начальника штаба скрылся за воротами парка, ротный повернулся ко мне и спросил:
-, Ну, и какого ... ..... ...... ... это было?!
-, Товарищ капитан! Я его ещё на воротах "срисовал"! Я эту кнопку жал ещё когда он дежурного по парку на воротах дрючил! Это на пульте проспали!
-, А камушек какой-нибудь не мог что ли кинуть?!
-, Да всё, что можно было, туда перекидал, товарищ капитан!
Ротный посмотрел на асфальт вокруг меня, который по своей чистоте претендовал на стерильность операционного стола,  перевёл взгляд на носки своих начищенных до блеска берц и грустно вздохнул. Все в роте знали дословный перевод этого грустного вздоха на человеческий язык: "Как же вы меня задолбали, гребанные идиоты..." Обычно, после такого вздоха следовала команда: "Газы! Бегом марш!"
Ротный ушёл в "караулку", бросив мне уже на ходу: "Налысо!"
Если честно, там было ещё одно слово, но здесь я его опускаю ввиду абсолютной его непечатности.
Бритьё налысо - это в нашей роте было наказание для самых отъявленных "косипоров". А ещё это начисто убивало ненавистную командиром роты солдатскую традицию - бриться наголо на "стодневку", "чтобы волос к дембелю был гуще". Лысыми в роте ходили только совсем зелёные, обритые ещё в военкомате, и "залетчики".
Кнопку проверили. Она исправно работала и при её нажатии лампочка в караулке светилась ярче кремлёвских звёзд. Солдат, дежуривший на пульте, загнал начальнику караула, используя исключительно медицинскую терминологию, "отмаз" про какие-то "особенности светочувствительности сетчатки" и "допустимый процент дальтонизма". Ротный, дабы не показывать, что он ни хрена не понял из сказанного, бойца, на всякий случай, наказывать не стал.
По возвращении из караула, в роте меня встретили как звезду. Как только я вошёл в казарму, "располага" наполнилась возгласами:
-, Сыч, ну ты дал, конечно!
-, Красавчик, ёпта!
-, Всё? Накрылся отпуск?!
А, как раз, следом за мной в расположение зашёл командир роты... Дневальный крикнул: "Смирно!" и в наступившей тишине ротный сказал:
-, Тааааак... Кто разболтал?! Кто из караула за обедом в часть ездил? Борода и Князь? Сыч, тебе отставить "налысо"! Бородулин и Князев, налысо оба, чтобы не болтали лишнего когда не нужно!
Отдав команду "Вольно!", ротный, посмеиваясь, скрылся за дверью канцелярии роты, а весь личный состав, включая дневального, в прямом смысле, упал на "взлетку", содрогаясь в приступах дикого хохота. И только мы, как три тополя на Плющихе - я, Борода и Князь стояли и размышляли о непредсказуемости и изменчивости солдатской судьбы.
В тот месяц в отпуск, кстати, я так и не поехал. Не из-за этого случая, а потому что сначала принял новую должность - заместитель командира взвода, а потом мы уехали на месяц на боевое дежурство. И только в самом конце августа замполит роты добился от командования полка, чтобы меня отправили в отпуск. К моим тридцати суткам было прибавлено ещё пять в качестве поощрения "за отличное несение караульной службы"...