Илья

Всё-таки, имя во многом определяет судьбу человека. "Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт..." Моё имя означает "Неуязвимый". Наверное, поэтому две 120-х воткнулись в землю у моего окопа и не взорвались, поэтому две "польки" разнесли другой мой окоп именно тогда, когда меня в нём не было. И много было, и сколько ещё будет этих мин, снарядов, пуль и осколков, которые "вот-вот", "чуть-чуть" и "почти". И дело, конечно же, не в имени, а в том, что я этим именем крещён и Бог по-прежнему меня для чего-то хранит. А я, грешный, порой забываю зайти в храм и поблагодарить его за это. В то утро я тоже собирался в храм, но так в него и не попал...
Вышли с боевых. Заезд был жёсткий. Хоть и без потерь вышли, но устали жутко, нервы натянуты, звенят струной где-то в голове, да ещё и, непрекращавшийся все крайние сутки, дождь знатно попортил настроение и здоровье. Ну, ничего. Бывало и хуже, а у нас впереди два дня отдыха - баня, коньяк, чистая, теплая кровать, обманчиво мирный Донецк.
План действий, в который я в очередной раз малодушно не включил храм, был предельно прост.
- Кот! Значит так! Сейчас заскочим на базу к Герману. Дружище снова привез нам много полезных "вкусняшек".
Кот, знатно "прибарахлившийся" хорошей РПСкой в прошлый визит на германовский склад заметно оживился, а известие о том, что Герман привёз мне какой-то прицел, зажгло в его глазах такой знакомый мне азартный огонёк. С прицелом мне похоже придётся расстаться прямо там на складе... Да и мой "покемон" Ириночка Николаевна "ушатает" его за две очереди. Отдам Коту, пусть играется.
- Потом, как обычно, на набережную в "наш ресторан" - по-человечески поедим, выпьем, далее - стирка, стрижка, баня и прочая гигиена, ну, а уж вечером - куда выведет непредсказуемая пьяная гусарская дорожка.
Помимо возможности встретиться с Германом, которую я стараюсь никогда не упускать, помимо тех очень полезных и порой жизненно необходимых вещей, которые он нам привёз, была у меня ещё одна очень веская причина попасть в это утро к Герману. Он привёз мне Илью и Олега! Об этом, собственно и мой рассказ...
С Ильёй меня познакомил Олег на презентации одной из книг нашего "Болевого порога". Мы сидели с ним рядом на сцене и он тогда спел Ту Самую свою песню, которая так врезалась мне в душу. Я тогда слушал и белой завистью завидовал, как поэт поэту. Завидовал тому, как он, человек не знавший войны, точно поймал и спел настроение солдатской души. Если бы я знал тогда...
Приехали на склад. Как всегда с Германом радостно облапили друг друга, неумело скрывая за громкими и грубоватыми шуточками слёзы радости. Быстренько доложили друг другу обстановку и новости. Он по Питеру, я по Донецку. Заговорили о "гуманитарке". Заметно оживился Кот, а Герман стал серьёзен и собран. Дело для него превыше всего. Набираем коробку вкусняшек для нас. И вдруг, я слышу сзади знакомый голос. Илюха! Как же я рад тебя видеть, дружище! Мне непривычно режет глаз несоответствие его камуфляжа с гитарой в руках и явно не тактическими наушниками на шее. Но больше всего меня поразили его глаза! Никогда не видел такой гаммы чувств одновременно. До сих пор ошалелые от уже увиденного и услышанного, радость от встречи, мальчишеский азарт от всего в принципе вокруг происходящего и ещё много-много всего, что творилось в его душе.
- Герман! Бросай всё, поехали с нами! Поедим, как следует, встречу отметим!
Но, дела для Германа превыше всего. Его день расписан по минутам и нас он отпускает только после того, как мы записали видеообращение со словами благодарности за гуманитарку. У него свой учёт-отчет и всё строго.
- Как хочешь, но Илюху я у тебя забираю! Не переживай, доставим до гостиницы в лучшем виде! Всё будет нормально! У него сегодня охрана круче чем у кого-либо в Донецке!
Уютная беседка ресторана прямо на берегу Кальмиуса. Официанты узнают в нас своих постоянных и щедрых гостей и всячески стараются, чтобы мы были довольны. Выпили. Поели. Выпили ещё. И ещё. Первые три тоста - нерушимая воинская традиция.
Илья каждый раз понимающе поднимает с нами свой бокал яблочного сока. Мы уже сытые и слегка захмелевшие, коньяк успокоил нервы, приятная прохлада от реки освежает горячие головы. Болтаем о том, о сем, шутим, смеёмся. Только у Ильи иногда округляются глаза от нашего черного окопного юмора. Специфика, мать её...
- Илюха! Спой уже! Давай вот ту, которая мне на презентации очень понравилась!
Илья берет гитару, чуть настраивается и... начинает петь. Я замечаю, как буквально с первых аккордов, с первых слов суровеет лицо Кота. Он как-то весь подбирается, как пружина, как будто встал по стойке "смирно" не вставая со стула, закуривает, толкает меня в бок и показывает глазами на графин с коньяком.
Я наливаю, продолжая внимательно слушать песню даже не ушами, а самим нутром, слова как будто вырываются из каких-то глубин моей души. Смотрю на Илью. Твою ж мать.... Брат, ты же поёшь про сегодня то, что написал ещё позавчера. Ты предсказал всё это... Всё-таки, имя во многом определяет судьбу человека. Илья - это пророк.
Я слышу "...скурвиться страшно, не страшно под пули и плеть..." и делаю новое открытие. Он и поёт её здесь и сейчас по-другому! Тогда, в Петербурге на сцене не было этих ноток, этого надрыва, этой боли. Философия наблюдателя была, а сейчас он поёт не с трибуны, а с поля. С поля боя. Эх, Илюха, брат, вот и ты оставил часть души Донбассу...
В тот вечер было ещё много песен, тостов, разговоров. Много чего было. Отвезли Илью в гостиницу и поехали дальше по своему сценарию. Пролетели дни отдыха, протянулись дни на БЗ, мы пережили встречу с группой противника, четверо суток перестрелок и ударов артиллерии, те самые подлые польские мины и ещё много чего.
Снова два законных дня отдыха. В этот раз я непреклонен и мы едем в храм. Мне нужно было туда! Мне нужно было Ему сказать.
Вечером Герман, Илья и присоединившийся к ним чуть позже, Олег вернулись из Горловки. С Ильёй и Олегом встретились в том же ресторане, в той же беседке. Ох, и знатно мы погуляли, господа-гусары! Было много тостов, речей, песен, стихов. Мы с Олегом, конечно же, продолжили наш вечный поэтический турнир, а Илья пел свои песни.
И он снова пел Ту Самую песню. И он снова пел её по-другому! Он вырос за несколько дней на этой войне. Повзрослел глазами. Он пел о том, что "...выбора нет между желанием петь и желанием жить..", а когда где-то слева бухали "прилёты", он зло им улыбался. Улыбался так, как улыбается солдат в рукопашном бою, когда улыбка больше похожа на оскал.
В детстве мне запомнилась одна фраза из фильма "Храброе сердце": "...Они дрались как поэты..." Так вот Илья пел эту песню как будто дрался. Это был его бой. И он его выиграл!
К счастью, у меня хватило ума сделать видеозапись этого исполнения. Я часто её пересматриваю. А эта песня - мой личный гимн, мой боевой клич. "Скурвиться страшно, не страшно под пули и плеть"
А ещё Илья произнёс тост про то, что мы обязательно победим, обязательно выживем и закатим после Победы шикарную пьянку в мирном Донецке, в Москве, в Петербурге. Дай Бог, чтобы так и было. Будь пророком, Илья, будь, пожалуйста...