Исключение из правил. Глава 81. Зависть

        Я сидел и подшивал подворотничок к х/б, когда ко мне подошел Валерка Леонтьев и сказал:
– Слушай, Толик, я тебя вчера видел в городе с такой обалденной девчонкой! Я тебе завидую!
– Я и сам себе завидую, только скрываю это от самого себя, – беззаботно ответил я. Столько у меня уже было красивых и очень красивых девушек, что Лео уже давно не должен удивляться. А он все удивляется и удивляется! И я пропел:
–  Орлиный взор, напор, изящный поворот.
   И прямо в руки запретный плод!
Я руками показываю, как именно беру в них запретные плоды. В данном конкретном случае, Лены. Как сказал бы Вася, а там есть, что брать!
– Да ну тебя! Не можешь, что ли серьезно говорить?
– Не могу. У меня лирическое настроение. Странно, что ты этого не понимаешь, а говоришь, что видел мою девушку!
Батя, пряча улыбку, сказал, что я по-прежнему пользуюсь неизменным успехом у женщин. Неясно, что так раздражает Лео.
– Остро не хватает на твою голову мамы Жоры, он бы быстро компенсировал твое настроение, – мечтательно сказал Лео.
Мама Жора есть, он сегодня ответственный по роте, но ему сейчас определенно не до нас. Дело в том, что у него разболелся зуб, так что он сейчас меряет широкими шагами канцелярию роты. Мне хочется посоветовать ему, заняться каким-нибудь рационализаторским изобретением – вдруг это занятие отвлечет его от зубной боли? Но посоветовать это маме Жоре я пока не решаюсь.
– Ну, если у тебя такое неистовое желание испортить мне настроение, сходи и позови его сюда. Завидуете вы мне, Валерий, – даже не оторвался я от своего занятия.
– Что поделаешь, завидую, – вздохнул мой друг. – Почему одним все, а другим ничего? Я ведь и жениться могу!
– Между прочим, – вмешался в разговор Вася, – есть очень много красивых девушек, которые совсем не хотят замуж.
– Откуда знаешь? – переспросил у него Лео.
– Так я сам им предлагал! И не раз! А они отказываются!
Я сочувственно посмотрел на обоих, так как они оба имеют весьма комичный вид. Вслух я сказал:
– Эх, хорошо бы снова в увольнение! Я уже соскучился по ней! Слышал бы ты, какой нее чарующий голос!
– Иванов! – в кубрик вошел взводный в странном расположении духа. – Гляжу на вас и удивляюсь. Нашел, о чем страдать. Ты запомни, о всякой ерунде думает только курсант без головы.
– Я сержант. Мне можно и подумать.
– Иванов, вы не устали болтать? – изменился лицом взводный. – Ну, все люди как люди, один ты какое-то сплошное исключение из правил. Бегите лучше, проконтролируйте что-нибудь. Вы должны уже понимать, что труд это основа основ, потому что даже глупость сначала нужно сделать! Вы куда? – остановил он меня взбешенный, растерянный и смешной в своей бессильной злобе. – Вы хоть помните, что я вам сказал?
Сколько же я уже выслушал от мамы Жоры в свой адрес всяких разных колких слов? А сколько еще выслушаю! Хорошо то, что, в конце концов, все это не так уж существенно.
– Да. Общее содержание я помню, – бросил я на ходу. Давно я уже дал себе слово не спорить с мамой Жорой, а все не получается. То он устроит скандал из ничего, как это у нас часто бывает, то я.
– Толик ты куда? – остановил меня Дима. – Послужить нужно? Расслабься! Если хочешь поработать – ляг, поспи, и все пройдет! Тем более что завтра заступаем в наряд по училищу.
Сегодня мне хорошо, я весь лучусь от удовольствия, и  мне нет никакого дела до родной мамы Жоры.
И вот пришло это самое завтра, и наша рота заступила во внутренние и гарнизонные караулы и в наряд по училищу. Лично я стою я в наряде дежурным по управлению училища.
Ночь прошла спокойно, а с утра пришли курсанты выпускного курса убирать территорию, закрепленную за их ротой. А напротив управления – гандбольная площадка. Убрали от снега везде, кроме этой площадки. Зато на площадке слепили огромную снежную бабу и поставили ее в гандбольных воротах. Ну, а сами ушли, закончив расчищать снег.
Приезжает на службу наш начальник училища. И видно по всему, что настроение у него расчудесное! Вылез он из служебной «Волги», выслушал мой доклад и спрашивает: «А почему вратарь только одна? – и на снежную бабу показывает. – Непорядок! Слепите еще одну и в те ворота поставьте!» И весело что-то там напевая, прошел в управление училища.
Следом за ним приехал первый зам начальника училища, которого у нас боятся значительно больше генерала. Обычно он приезжает хотя бы на 15 минут раньше генерала, а тут опоздал. Так что настроение у него хуже некуда. Даже не выслушав моего доклада, зам начал сразу орать во весь свой чудовищный голос. А был он у него ничуть не слабее, чем у Ричарда Львиное Сердце. Во всяком случае, зам наш никогда не пользуется ни мегафонами, ни микрофонами за ненадобностью.
Глянул я на его лицо и понял, что ситуация матовая. В том смысле, что полковник сейчас выдаст на-гора много мата.
– Это что еще за крокодил, мать вашу? – заорал он что есть мочи (это чтобы генерал в кабинете услышал, что зам уже здесь). И показывает на ту самую снежную бабу.  – Убрать ее! Немедленно!
– Товарищ полковник …
– Это меня мало волнует! – совсем рассвирепел полковник.
Колоритно ругается наш зам, ничего не скажешь. Я просто потрясен и восхищен богатством словарного запаса зама. Пусть покричит, ему надо. Нашему заму пророчат потрясающее будущее. Кричит он больше для порядка, так что на меня его крик не производит никакого впечатления (в том смысле, что мне не страшно).
– Генералу понравилось, – все-таки сказал я. – Он приказал нам даже еще одну слепить и в те ворота поставить!
– Ну, да? – не поверил первый зам начальника училища. – Запомните, сержант: врать надо увереннее.
– Так я не вру. Можете у генерала спросить.
– Да? Хе-хе-хе! Ге-ге-ге! – страшно удивился и, поколебавшись, засмеялся зам. – Почему тогда до сих пор не слепили вторую бабу? Лепите, раз приказано: приказы в армии должны исполняться, а порнография должна быть порнографической, – и он с притворной бодростью пошел в управление, не обращая на меня больше никакого внимания.
Это был единственный раз, когда он смеялся. Во всяком случае, за все время учебы я еще не видел, чтобы он смеялся ни до этого случая, ни после. Чуть не соврал! Он еще и напевал, и это тоже было в первый и последний раз! Пел он следующее: «Небольшая крокодила по улицам ходила. …»