Исключение из правил. Глава 85. Подсказки

       Взвод пишет контрольную по истории партии и, как всегда, меня и КорСа больше всего донимают вопросами.
– Толик, а, Толик! – шепчет Бао. – Что за дата 7 октября 1977?
Я молчу долго, но потом все-таки не выдерживаю:
– Бао, я не понял, к чему был задан этот вопрос? В каком смысле? В том, что нельзя же быть настолько деревянным! Уж эту-то дату ты должен и сам знать.
– А что за дата-то? – без обиды деловито спрашивает Бао, продолжая привлекать к себе мое внимание.
– 7 октября 1977 года была принята новая Конституция СССР – Конституция развитого социализма, – отвечаю я с грустью, потому что мне стыдно за своих товарищей. – Как видишь, это не сложно, ты и сам должен это помнить.
– Точно, – удивился Бао, и хлопнул себя по лбу. – Спасибо!
– Да иди ты. Ты бы еще о годовщине комсомола спросил.
Что и говорить, слова Лехи произвели на всех огромное впечатление. Его незнания кажутся невероятными, и в других условиях его вопросы можно было бы принять за шутки. Но Леха упрямо не хочет думать своей головой, полагаясь, исключительно на подсказки товарищей.
– Или еще лучше – о дне Победы, – шутит Рома.
– Бао он и есть Бао, – шепчет Веня, пряча улыбку.
– Веня, Бао это ты, – говорит ему Лео, – а Леха это великий Бао!
Его определение оказалось на редкость точным, и взвод дружно хохотнул, удивив преподавателя. Зона в это время упрямо достает КорСа.
– Серега! КорС! Что было в мае 1982 года?
– Я не знаю, – картинно водит плечищами Корс, – у меня мнение бывает один раз такое, другой раз другое. Не отвлекай меня. Ты что, думаешь, что у меня времени сколько угодно?
Королев, человек по натуре самодостаточный, неохотно отвечает на вопросы. Во всяком случае, с первого раза он точно никому не отвечает, набивая себе цену.
– Вот баран! – шумно возмущается Рома. – Это был Пленум ЦК КПСС на котором было принято постановление «О Продовольственной программе СССР на период до 1990 года, и мерах по ее реализации», вот!
– Продиктуй еще раз, только помедленнее, я запишу! Ну, будь человеком! Расскажи мне в двух словах…
– В двух не могу, я одним словом скажу, – зло говорит Рома и повторяет, – баран!
– Сам ты, – даже обиделся Зона.
– Ты еще ни на что не жаловался? – нашел в себе силы шутить Рома. – Погоди до перемены! И тебе будет на что жаловаться! Заваляешься надолго! В смысле, долго будешь лежать их бин больной! Обещаю!
И Рома перестал отвечать на вопросы не только Зоны, но и других курсантов. Теперь снова вопросы посыпались на меня.
– Иванов, ты в 1967 году родился, правда? Что было 7 марта 1967 года? Ты ведь еще должен помнить?
– ЦК КПСС, Совет Министров и ВЦСПС приняли постановление «О переводе рабочих и служащих предприятий, учреждений и организаций на 5-ти дневную рабочую неделю с двумя выходными днями».
Преподаватель что-то строчит в журнале. А может вовсе и не в журнале? Тут в аудиторию заглянул начальник кафедры.
– А, это у вас контрольная, что ли? А из коридора, кажется, что здесь находится пчелиный домик, который улей! Отставить разговоры!
И начкафедры удалился, преподаватель снова стал писать, а курсанты выдержали паузу и снова стали задавать вопросы.
– Толик, а 14 августа? Того же года? Ну, подскажи!
– Постановление ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию общественных наук и повышению их роли в коммунистическом строительстве».
Довольно долго все шло на удивление хорошо, даже удивительно. Но вот преподаватель оторвался от своего занятия и громко заявил:
– Товарищ Иванов, если я еще услышу ваш голос, я сделаю интересную запись. Догадываетесь, какую? Как бы вы не ответили, получите на один балл ниже. Услышу ваш голос два раза, получите отметку на два балла ниже. Вам все понятно? Надеюсь, вы не собираетесь получать оценку ниже своих товарищей, которым вы подсказываете?
Я не собираюсь, поэтому на время замолкаю, да и ребята тоже молчат, так как не хотят подставить меня.
– КорС, а 31 октября 1967 года? Что это было?
– Не знаю. Я вам не Иванов, это он у нас крупный специалист по 1967 году. Общепризнанный, я бы сказал, специалист.
– КорС, не позорься, – шепчу я Королеву.
– Но я, правда, не знаю.
– Не верю. К 50-тилетию Великой октябрьской социалистической революции 31октября 67 года Указом Президиума Верховного Совета СССР был учрежден Орден Октябрьской Революции.
– Я не знал, – простодушно признался и побледнел КорС, видно, и, правда, не знал, хотя лично мне поверить в это сложно. Скорее всего, Серега просто забыл.
На какое-то время воцаряется тишина, даже преподаватель подозрительно осмотрел аудиторию. А потом все началось снова.
– КорС! КорС! 8 мая 1965 года?
– Присвоено звание города-героя городу Москве и Брестской крепости, – недовольно отвечает Королев.
– Иванов! Октябрь 1961 года?
С одной стороны, конечно, будет обидно получить отметку на балл ниже, но с другой стороны товарищам нужно помогать.
– Принятие на ХХІІ съезде КПСС третьей программы Компартии – программы строительства коммунизма, – громко шепчу я. Громче, чем следовало.
– Что, товарищ Иванов, если ты сам себя не подставишь, то тебя непременно подставит кто-то другой? – улыбается преподаватель, но оценку мне не снижает.
В очередной раз наши перешептывания вызвали неодобрение преподавателя. После его замечания на какое-то время снова стало тихо.
– Лео! 14 мая 1955? Лео! Ну, будь другом! – первым тихонечко спросил Зона, умоляюще глядя на своего командира отделения.
– Зона, ну ты вообще ленишься думать! Попробуй самостоятельно ответить на этот вопрос. Не можешь? Эх, ты! Это же подписание Варшавского оборонительного договора!
И снова со всех концов аудитории на разный лад понеслось:
– КорС! … Ну, будь ты человеком!
– Иди ты мимо! Трудно быть человеком.
– Иванов! … Толик!   Лео! ... Лео!  Батя! … Игорь! … Симона!
На перемене Королев с завистью отметил, что у меня хорошая память. Наш мама Жора тоже неоднократно замечал, что у Иванова, то есть у меня, такая память, что я помню все, даже то, что следовало бы забыть. Теперь многие с нетерпением и со страхом ждут результатов, в смысле, оценок. Однако жизнь преподнесла нам в этот день еще сюрприз. Взвод в ротном расположении как раз готовился к построению на самоподготовку, когда в кубрик вошел наш мама Жора.    
– Сержант Уваров! Получите наряд на земляные работы!
– Чего-чего? – обернулся к маме «замок».
– Будете копать траншеи и окопы. Нужно десять человек. Кто идет? Диктуйте, я записываю.
– Первое отделение, – скрепя сердце назначил «замок». Первое отделение ему ближе всего, но они коллективно залетели – успеваемость хромает сразу на обе ноги и результаты по кроссу ниже всех во взводе.
– И это правильно! Получать лопаты и ломы! – признал взводный. Он уже собирался уходить, но заметил отсутствие Миши. – Сержант Иванов, а где ваш курсант Кальницкий?
– Временно нетрудоспособный, – ответил за меня «замок», не дав мне сказать, что курсант Кальницкий столько же мой, сколько и взводного.
– Хочу увидеть! – пожелал мама Жора и, наконец, сам заметил спящего, мертвецки пьяного Мишу.
– Товарищ капитан, лучших людей теряем, – шутит Лис, пытаясь смягчить праведный мамин гнев, – ведь правда?
Мама Жора стал лично будить Мишу, а тот со сна сказал что-то вроде: «Входите! Налито».
– Он еще и шутит. Нет, вы только посмотрите на него! – неподдельно возмущается взводный. – Значит на питьевом фронте без перемен? Вижу у вашего товарища натура бойца, и он постоянно противостоит то теще, то жене, то самому себе. Сейчас он боролся с поллитровкой, и оказался на лопатках. Как всегда.
– Товарищ капитан, – счел нужным сказать я, – он не женат.
– Как нет? А кто же тогда? Ах, да! – сделал он вид, словно вспомнил. – Совершенно неописуемое свинство.
Миша приоткрыл один глаз и, приветливо улыбаясь, слабо помахал взводному рукой.
– Алкоголиками не рождаются, ими умирают, – довольно вяло сказал он, после чего снова закрыл глаз, а его рука безвольно упала на кровать.
– Ну, хорошо хоть жив, – философски заметил мама Жора.
– Жив и даже очень жив, – путается у всех под ногами Веня.
– Сержант Иванов, как вы думаете, когда он протрезвеет?
– Кто его знает? – пытаюсь я пошутить, так как юмор может смягчить гнев мамы Жоры. – Он никогда не останавливается на достигнутых результатах!
– Он еще и шутит, – снова повторил взводный, правда, теперь он говорит обо мне.
– Что же мне, плакать прикажете? – шучу я.
– И прикажу! И будете плакать! – не сердится, а тоже шутит мама Жора.
Это непривычно, так как уж кого-кого, а маму Жору практически невозможно заподозрить в симпатиях ко мне. Обычно у него от одного моего вида сразу начинаются печеночные колики. Странность такого нетипичного поведения взводного заметили и другие.
– Что происходит? – негодует КорС. – Раньше Иванов был для мамы Жоры, как щепка в заднице, а теперь стоят и мило шутят! Конец света, что ли?
– Курсант Королев, который нам совсем не товарищ, – строго говорит мама Жора, – закройте рот, а то вам будет, есть чего можно бояться! Особенно по субботам и воскресеньям!
– И это будет справедливо, – улыбается Миша, расплющив один глаз.