Исключение из правил. Глава 89. Шурупы и гвозди

        Четвертый взвод сменился с караула и, смеясь во все горло, о чем-то рассказывает. Интересно, что такого веселого может быть в караульной службе, да еще на Знамени училища?
– Пойдем, и мы послушаем, – предложил Дима.
Оказывается, вчера первый раз за почти два года учебы в училище, в караул заступил курсант Гринчук, человек, по сравнению с которым даже наш великий Бао просто интеллектуал, философ и мыслитель. Миша Гринчук не может самостоятельно связать и двух слов, так что большая загадка, почему его держат в военно-политическом училище. Мы подошли как раз, когда «замок» четвертого взвода сержант Ежевский говорил:
– Это надо было видеть, он прямо ликовал! Для него это был настоящий праздник. Миша был преисполнен достоинства и собственной значимости, а автомат свой ощупывал поминутно!
– Зачем? – недоумевает наш Вася.
– Убеждался, что, как ни странно, но автомат все еще при нем! А мы, чуть не полным составом: и отдыхающая, и бодрствующая смена подглядывали за ним.
– Отвлекались, значит, от выполнения боевой задачи? – пошутил я. – А ведь мы вам так доверяли! Да что мы? Вся наша Родина спала, уверенная в вашей бдительности!
– Оно того стоило! Миша хмурил брови, по-бычьи наклонял голову и пытался придать своему лицу несвойственное ему умное выражение. Порой, правда, он замирал от восторга и восхищения!
– И терпеливо поджидал тех, кто не спал в эту чудную ночь и мог по глупости забрести на пост? – снова не удержался я.
– Ага. По его лицу было видно, что в мозгу у него пробежала какая-то мысль, так и не дойдя до его сознания.
– Как всегда! Ибо очень редко, какая мысль посещает Мишу!
– Ну, не всем же философами быть!
– Но он все-таки заметил ваше присутствие, когда был на посту? – заинтересовался и я.
– Да, – признался Ежевский, – как рявкнет: «Стой! Стреляю!»
– Так у тебя по ногам сразу потекло что-то мерзкое, мягкое, неприятное, – шутит Стас Рокотов.
– Так у тебя и сейчас полные штаны … храбрости?
– Нет. Но на миг стало жаль до слез еще не прожитых годов, девушки, так и не ставшей моей женой, офицерских погон, которые я так и не надел! Захотелось все бросить и бежать.
Леонтьев толкнул меня в плечо и шепнул:
– Тебе что, это действительно интересно? Пойдем лучше в футбол сыграем, пока еще время есть.
И мы поспешили на спортгородок, чтобы хоть сорок минут погонять мяч. Это и в самом деле интереснее. Отходя, я все-таки прислушивался к словам Ежевского.
– Мечты сбываются! Гринчук мечтал об этом всю свою короткую, но замечательную жизнь!
Не знаю, что там учудил Миша, но Ежик вернет ему долг сторицей, можно не сомневаться. Кстати, именно Гринчуку приписывают шутку, из-за которой Ежевского называют не, просто, Ежик или Еж, а «Ежик в тумане». Это из-за того, что кто-то повадился воровать у Ежевского очки и прятать их на время. Впрочем, все это ерунда, главное – завтра увал!
И вот завтра наступило! Сегодня 28 мая – День пограничника и весь город празднично украшен зелеными фуражками. Это те, кто служил срочную службу в пограничных войсках, гуляют. Гуляют с самого утра, и ни денег, ни здоровья не жалеют.
Мы с Ромой, Лео и КорСом уже возвращались из увольнения, когда у парка Тренева нас окрикнул один пьяный бывший погранец.
– Эй, шурупы! Стоять! … мать! … мать! … мать!
– Это он нам, что ли? – остановился я, но Рома и Королев схватили меня под руки и потащили в сторону училища.
– Не обращай внимания, Толик, – уговаривает меня Рома, – сегодня их день.
– Не надо подвигов, – вторит ему Лео, – нас всего четверо, а их вон только на этой улице человек по двадцать на каждого из нас. И все они сегодня огнеопасные!
– И заметь себе, это тебе не панки и даже не вечно пьяные в день ВДВ десантники. Это пограничники – очень серьезные ребята. Навешают нам так, что и опомниться не успеем!
– Как только они могут? – вздохнул Лео. – В одной ведь армии служим.
– Какой армии, Лео? – удивился я и дернул плечами. – Да пустите вы, я сам пойду. Мы армия, а они – погранвойска КГБ СССР, понятно?
– Эй, шурупы, стойте, я сказал! – не отстает тот же погранец.
Мы максимально ускорили шаг, а Лео на ходу спросил:
– Почему он нас шурупами называет?
Объяснять взялся Рома, который в военных вопросах все еще самый сведущий из всех нас.
– Мы при повседневной форме носим пилотки. Если на нас посмотреть сверху, то головы наши похожи на шляпки шурупов.
– А, они тогда на что похожи? – не унимается Лео.
– На гвозди – они же всегда в фуражках, – объяснил Рома.
– Стойте, шурупы! – тот самый погранец упрямо преследует нас, а за ним толпа хохочущих погранцов, человек тридцать.
– Толик, даже не думай! – снова схватил меня за рукав Рома, заметив, что я замедляю шаг. – Тебе что, нужны проблемы? При той любви, которой пылает к тебе взводный, тебе только драки в увольнении не хватает.
– Забудешь, что такое увольнение в принципе, – поддержал его Королев. – Не надо искушать судьбу и нашу строгую маман Жору.
Безотчетно я понимал, что шансы наказать нескольких зарвавшихся пьяных пограничников у нас были. Было тем более досадно, что обзывали нас ни за что, а от пьяной толпы всегда можно убежать.
Тут подошел троллейбус, и мы запрыгнули в него. Ехать предстоит до следующей остановки, так что до училища мы добрались без проблем. А вот троим курсантам со второго взвода не повезло, их родные пограничники отделали под первое число.
– Что ж, – объявил на построении роты командир роты, – понимаю, что вашей вины в случившемся нет, но в увольнения вы ходить не будете. Во всяком случае, до тех пор, пока ваши синяки совсем не сойдут. Вот так вот.
Леонтьев толкнул меня плечом и довольно шепнул:
– А мы тебе что говорили?
Меня это не очень утешило, так как просто так проглотить обиду плохо, а сидеть в училище без увольнений мне не привыкать. Так хотелось, чтобы сегодня хотя бы у этих бывших пограничников, которые приставали к нам, нашла коса на камень.
Поскольку вернулись мы заранее, я решил сходить на спортгородок. Когда вернулся, поразился тому, какие кислые лица у наших ребят.
– Разве умер кто?
– Иванов, как ты еще можешь шутить? – удивляется Рома и осуждающе смотрит на меня.
– А что? – беззаботно переспрашиваю я. – Разве случилось чего?
– Мужики, – говорит Лео, – похоже, Симона действительно ничего не знает.
– Это оскорбление, – снова улыбаюсь я, – или, как минимум, спорный вопрос.
– Симона, да успокойся ты, наконец, – сердито говорит «замок». 
– Чтобы успокоиться, по определению, нужно волноваться, а я не волнуюсь, – пожал я плечами.
– Ты что, Симона, про Руста ничего не слышал? – приподняв от удивления бровь, спрашивает «замок».
– Нет, не имею понятия, а кто это? Или что это?
– Вот, я знал, что он не знал! На, прочти, – и Лео протянул мне несколько газет.
Я присел и стал читать. С удивлением я узнал о том, как облажались наши прославленные войска ПВО. Сегодня, прямо в день пограничника в 18.45 по московскому времени на Красной площади сел самолет «Сессна –173П» с гражданином ФРГ Матиасом Рустом.
       На территорию СССР он влетел со стороны Финляндии и по дороге к столице преодолел все рубежи ПВО страны и государственную границу СССР. И ничего, долетел до самого сердца страны – до Красной площади Москвы! Верить в это решительно не хочется.
       Весь взвод уже прочел все статьи в газетах на эту тему, и теперь все курсанты выжидающе смотрят на меня, ожидая моей реакции. Я дочитал последнюю заметку об этом событии и поднял голову.
       – Я об этом на самом деле не знал. Однако какой чудовищный удар по репутации нашей страны и наших Вооруженных Сил. Интересно, это случайность?
       И все наперебой, как по команде, стали излагать свои версии произошедшего. Шок велик, что и говорить. Нетрудно понять, что последствия для нашей страны и армии будут нешуточные.
– Какой ужас! Поснимают теперь высокое ПВОшное начальство, – заметил Веня, – а может, и самого министра обороны снимут!
– Разве это важно? – хмыкнул Батя, и его тут же горячо поддержал КорС:
– Главное, что ПВО у нас, оказывается, не такое и надежное, как все считали. В том числе и на Западе.
– Опять же престиж страны сильно подмочен, – добавил Лео.
И мы загрустили о том, что нашу страну так сильно опозорили на весь мир. И не просто страну, но и армию, а значит и каждого из нас. Разочарование было сильным. Это тебе не Миша Гринчук на посту, над которым можно и посмеяться.