Исключение из правил. Глава 91. Кинокузница

       Сегодня занятия по ТСП (техническим средствам пропаганды) проводит подполковник Батеньков. Мы очень любим этого преподавателя, который в отличие от многих других своих коллег ходит по грешной земле, а не витает высоко в облаках.
Его занятия тоже выгодно отличаются от высокопарных лекций других преподавателей.
– А знаете, товарищи курсанты, что является предком передвижного автоклуба?
Поскольку мы не знаем, он сам же и отвечает на свой вопрос.
– Кинопередвижка с мотором, которую перевозили из деревни в деревню гужевым транспортом. А вам известно, что раньше в фильмах о Великой Отечественной войне использовали реальную кинохронику? Я хорошо запомнил один момент. Я тогда еще мальчишкой был, а к нам в деревню привезли фильм «Битва за Сталинград». А там показано, как гибли наши солдаты, и одна моя односельчанка узнала своего мужа. Мы все увидели, как он погиб.
Мы сидим, затаив дыхание, так как ничего подобного мы не знали.
– Она бросилась прямо на проектор. Потом я уже узнал, что таких случаев по всей стране было много. Часто случались инфаркты, и инсульты у матерей, жен, даже со смертельным исходом. После этого в фильмах стали использовать только ту хронику, где не видно, как убивают наших. А кино стало более художественным.
– Товарищ подполковник, разрешите вопрос? Сержант Иванов. Так вы под влиянием того фильма решили преподавать именно этот предмет – ТСП?
– Знаете, товарищ сержант, до этой минуты я об этом как-то не задумывался. Да вы садитесь, садитесь! Хотя, наверное, вы правы. У меня ведь был выбор, на какой кафедре, какой предмет преподавать, а я выбрал именно этот.
– Товарищ подполковник, а почему вы не стали киноактером? – вдруг спросил Королев. – Или вам не хотелось?
– Хотелось, очень хотелось, – тяжело вздохнул подполковник, – но финансовое положение семьи не позволило дать мне высшее образование в гражданском вузе. Только военное училище. Да я и не жалею об этом.
А я уверен, что Батеньков кривит душой, а на самом деле очень даже жалеет.
– Товарищ подполковник, – попытался я отвлечь его от грустных мыслей, – а было такое, что выпускники нашего училища становились киноактерами?
– Училище наше молодое, пока только один выпускник стал полковником, – начал задумчиво Батеньков, – но как минимум один выпускник актером стал. Да, он занимался в художественной студии, которую я вел. Зовут его Валера Магдьяш. Он  1951 года рождения, родился в Кишиневе в семье военного. Он с детства отличался артистизмом, по рекомендации своего школьного учителя музыки принял участие во всесоюзном фестивале, где сыграл Василия Теркина. После этого его заметил ассистент режиссера Эмиля Лотяну и предложил Валере попробовать себя в кино, но в то время он не смог этого сделать из-за того, что его мать была категорически против. Валера Магдьяш окончил наше училище с красным дипломом, служил на Дальнем Востоке. В 1975 году поступил в ГИТИС, в 1979 году окончил его (мастерскую И. Туманишвили). После окончания вуза три года играл в труппе Московского театра комедии. Потом перешел на работу в Министерство культуры РСФСР.  В Московском театре Комедии Валера играл в спектаклях: «Комик XVII столетия» (роль Кочетова), «Республика на колесах» (роль Соломона Мерчика), «Утиная охота» (официанта).
– А сейчас еще действует эта ваша художественная лаборатория?
– Да, конечно действует. Мы и кино свое снимаем! Если есть желание – милости прошу ко мне на пробы! Особо приглашаю курсанта Столбовского.
– А почему именно его? – ревниво переспросил КорС.
– Потому что у него яркая сценическая внешность. Не в обиду остальным, но Столбовский это типичный положительный герой, который бы очень нравился зрителям. Особенно женщинам! А искусство, как известно, служит народу!
– А вот Леонардо да Винчи считал, что искусство служит науке, – проворчал Королев. Но проворчал так тихо, что преподаватель его слов не услышал.
  – Курсант Королев скромничает и не спрашивает о себе, но у него совсем другой типаж. Королев это трагик. Причем ему не надо даже играть, нужно просто быть самим собой и все!
Рота посмеялась над этой оценкой, потому что КорС именно такой и есть.
– Товарищ подполковник, а почему вы не назвали Иванова? – развязно спросил Королев. – Он ведь тоже обречен на успех?
– Королев и Иванов это непримиримый антагонизм, – шутит Миша.
– Иванов? – на секунду задумался подполковник Батеньков. – Иванов это совсем другой типаж. Он с одинаковым успехом может играть как положительных героев, так и откровенных негодяев. Что интересно, на мой взгляд, внешность у товарища Иванова не такая яркая и запоминающаяся, как у товарища Столбовского.
Надо ли говорить, что Королев и Литин после этих слов просияли?
– С моей точки зрения, Иванову стоит просто сменить одежду, выражение лица и это будет уже совсем другой человек. Не обижайтесь, товарищ Иванов, но у вас не запоминающаяся внешность. Вам с такими данными, я имею в виду с такой внешностью, умом, аналитическими способностями, физическими данными, памятью, эрудицией, способностями к иностранным языкам, самостоятельным мышлением, следовало бы поступать совсем в другое учебное заведение.
– Это, в какое же? – первым спросил я и напряженно замер в ожидании. Курсанты тоже с интересом ждут ответа преподавателя.
– В высшую Московскую школу КГБ, – четко сказал Батеньков.
После этих слов в аудитории и воцарилась та тишина, которую принято называть гробовой. Тихая возня прекратилась. Многие курсанты смотрят на меня так, словно увидели меня первый раз в жизни. Я поначалу испытал неловкость, а теперь вот даже горжусь оценкой преподавателя.
– Это вовсе не означает, что из вас выйдет плохой офицер-политработник, – улыбнулся преподаватель, – но ваши способности достойны лучшего применения. Во всяком случае, я так думаю. То есть я уверен в этом. К тому же в КГБ есть разные службы, и товарищ Иванов прекрасно бы служил как во внешней разведке, так и в аналитическом отделе. Ну, и в кино вы тоже можете попробовать свои силы! 
– Тридцать третья рота это кинокузница! – насмешливо проронил Литин, внешние данные и театральные способности которого преподаватель никак не отметил.
На слова Литина совершенно неожиданно отреагировал Королев, который тоже понял страдания Литина.
– Это надо же – на грош амуниции, а на рубль амбиции! Не с твоим суконным рылом, Литин, да в калачный ряд!
Однако Литин не стал акцентировать внимание на своей персоне, справедливо полагая, что это вызовет еще больше насмешек, и попросту замолчал.
– Время, конечно, расставит все по своим местам, – закончил преподаватель. – Лично мне будет чрезвычайно любопытно узнать лет этак через тридцать, как там у вас сложатся ваши жизни.
На перемене Гарань решил посмеяться надо мной. Он громко сказал:
– Пацаны, а мы все гадаем, кто это у нас стукач, а все оказывается просто! Спасибо подполковнику Батенькову, который раскрыл нам глаза на то, кто тут у нас такой подходящий на эту роль, с аналитическими способностями, физическими данными, памятью, эрудицией, способностями к иностранным языкам…
Честно скажу, я задохнулся от злости из-за напраслины, и кулаки мои сжались сами собой, но Миша немного опередил меня. Гарань так и не успел договорить, потому что железный Мишкин кулак врезался ему в челюсть с такой силой, что голова Ильи отлетела назад, а потом и сам Илья рухнул, как подкошенный. Нокаут был глубокий, первостатейный.
        Когда Илью откачали, отлили водой и привели в чувство, я насмешливо сказал:
– Вставай, теперь моя очередь. Ты обвинил меня в очень страшном грехе, и сейчас ответишь мне за это. Поднимайся, гнида. Не вынуждай меня бить лежачего.
– Не надо, – жалобно попросил Гарань. – Я больше не буду. Честно, не буду.
– Ну, надо же, – насмешливо говорит Миша, – всего один раз в морду получил, и уже не будет! А рот раскрывал на самого Симону!
– Оно, конечно, – насмехается Лис, – боксера тяжеловеса обидеть каждый может. Но только на словах!
– И то не надолго, – смеется Миша.