Первый смертный

Это было так давно и жили тогда на земле первые люди, и не ведали те люди о смерти ничего.
    Вот в один из солнечных дней, когда снизошёл до земли восход - размером с огромною тыкву, - собрались все живущие в одном кругу. И был средь них один мудрец, самый почтенный из рода людского. И встал он во внутрь, в самый центр того круга и, гордо запрокинув голову, говорил:
    - Люди, сёстры, братья мои по духу, по крови, по пребыванию на земле, а главное - по жизни! Мы собрались вместе ради того, чтобы узнать, кто станет избранником в далёкий, доселе неизвестный путь; кто из нас осмелится вступить и пройти по тропе неизученной, не пройденной. Я твержу вам о смерти, братья мои и сёстры, о смерти! Все мы много видели, как умирает насекомое иль животное, но время подошло. Так спрашиваю я вас: кто готов стать первым смертным!
    Сидящие разом переглянулись: "кто этот человек?" - промелькнуло у каждого в голове. И люди вновь устремили взоры свои на мудреца.
    - Кто-нибудь видел этого человека! - всё сильнее взывал тот.
    Тут поднялся самый старый из людей, рукой провёл по длинной седой бороде своей, прищурился и сказал:
    - Мне уже семьдесят два года, зрение моё плохо, уши мои не слышат, а зубы давно уже сгнили посему буду я тем первым, кто должен уйти.
    Мудрец посмотрел на старика и высоким, грациозным жестом головы, с безумным взглядом, окинул его лик и тут же весело расхохотался. Люди смотрели с изумлением, и на лицах их горела страсть и вожделение - все желали смерти.
    Мудрец резко затих и порывистым движением, с выражением полной серьёзности, выбросил руку вперёд, закричав, как раненый зверь:
    - О нет, нет! Молод ты ещё, брат мой, слишком молод ты ещё для смерти. Нет! Она не примет тебя, потому упряма она и горда.
    И подумалось всем после тех слов: не сошёл ли с ума мудрец? Ведь это же старик - как может он быть молод? И кто, если не он? Кто, если не он! - с ужасом и, вскочив с мест, хором закричали люди.
    - О злобный, злобный народ! - заскрежетал зубами мудрец. - Нетерпеливый, нестерпимый и гадкий! Никто из вас недостоин смерти, никто! Умереть первым должен тот, кто пуще всех наглотался жизни!
    Свет остановившегося солнца озарял всё происходившее. Внимательным, жарким взглядом впивался в каждого человека - и тут брызнул в одного, в самой дали сидящего на бревне человека.
    Завидев это, мудрец, дико улыбнувшись, рукой указал на него. Все обернулись.
    - Вот он! Встань же, о деспот жизни, о владыка горя и чести, господ!
    И поднялся человек. Всё это время тихо и незаметно игравший на флейте, он смеясь передразнивал ветер и солнце. Лицо его было живо, свежо, а глаза его были ещё по-детски остры.
    Весь люд обернулся на вставшего, разинув рты - они впивались ему в самую душу.
    И тут музыкант заговорил:
    - Чего же ради вы уставили свои любопытные глаза, мой народ? Я призрак, всего лишь призрак человека, и потому должен раствориться. - он посмотрел вверх и продолжил тише: - Я приобщу себя миру и гордо приму честь первого мёртвого.
    Освещённые лучами, люди неотрывно глядели на музыканта, и он снова заиграл мелодию сердец на своей деревянной, тонкой флейте. И пока он играл, все молча, с любовью слушали ту музыку. Протяжный, прерывистый и нежный свист обволакивал томно дышащий воздух. И казалось, что именно так звучат сердца.
    Как только музыкант кончил играть, мудрец, оттирая с щёк своих хрупкие песчинки слёз, объявил:
    - Братья мои и сёстры, этот человек более вас и меня достоин принять смерть. Так подарим ему её, так вернём миру его творение!
    На следующий день собрались люди снова, и пришёл музыкант, окутанный в белую длинную мантию и с горящей свечой в руке. Он вступил на помост, улыбнулся, расчесал свои кудри и громко пропел:
    - Я был средь вас совсем недолго и всех забуду, но пора. Прощай, земля, и не серчай напрасно - ещё мы встретимся. Пора!
    Закрыл глаза музыкант, и всё замерло в ожидании. Ни одного звука больше не было в мире, и будто всё вокруг растворялось вместе с ним.
    И тут музыкант упал.
    Послышались вздохи, прикрики; сотни глаз, устремлённые на помост, тут же закрылись. Всем хотелось и посмотреть, и в то же время никто не решался. Но стоящий около мертвеца мудрец захлопал. Сначало неуверенно, потом громче, ещё сильнее - и краски хлопков раскрасили угрюмость и мрачность минуты самым чистым детским восторгом. Все думали о том, что когда-нибудь музыкант снова придёт и расскажет, что там, заграницей жизни.
    После, когда уже хоронили его, люди по настоянию мудреца вырезали на большом камне надпись:
    "Всё и всегда происходит в первый раз - даже смерть".
    И вот так умер первый человек.