Исключение из правил. Глава 93. Если ты мужчина!

                «О, наслажденье скользить по краю,
                Замрите, ангелы, смотрите, я играю,
                Моих грехов разбор оставьте до поры,
                Вы оцените красоту игры…
                Но я не плачу и не рыдаю,
                Хотя не знаю, где найду, где потеряю,
И очень может быть, что на свою беду
                Я потеряю больше, чем найду».
Ю. Михайлов
Как вам хорошо известно, месть это такое блюдо, которое подают холодным. Зона к мести тоже отнесся на удивление серьезно. Долго держал Зона, он же Петька Захаров, обиду на капитана 2 ранга Жихаря, но пришел долгожданный день расплаты, и Зона ему отомстил! Может не сполна, но точно от всей души!
А теперь представьте: возле казармы проходит капитан 2 ранга Жихарь. Белая фуражка, кремовая рубашка, золотые погоны, черные брючки! На фоне всех остальных, которые цвета хаки, он выглядит фраером или лондонским денди, если хотите. Как роскошная новая белоснежная парусная яхта на фоне утлых, старых и почерневших рыбацких лодок.
Из открытого окна четвертого этажа выглядывает наш подлый, злопамятный и коварный Петька. В его руках ведро, полное воды. Ждет мститель, и без промаха выливает все ведро с высоты четвертого этажа на ничего не подозревающего Жихаря! Мокрая белая фуражка упала в пыль и осталась белой только в некоторых местах.
Все кто это видел, смеются, не стесняясь и не боясь последствий. Время послеобеденное, и у казармы топчется почти весь наш батальон, а всех не накажешь! В бессильной злобе Жихарь поднял голову и зычно заорал:
– Если ты мужчина! Если ты коммунист! Выгляни в окно!
Вы не поверите, но Петька выглянул! Правда, предварительно, он надел маску противогаза.
– У, у, у! – воет Петька, мотая головой.
Мы смеемся так, что лично у меня пропало всякое ощущение реальности. Жихарь, разумеется, вынести этого не мог, совершенно озверел и бросился наверх, в нашу роту. Влетел он в ротное расположение и остолбенел: все, кто есть в роте, абсолютно все с противогазами! Сегодня среда, и по распорядку дня после обеда в училище химтренаж.
Даже фанатичное упрямство железного коммуниста Жихаря не позволило ему выяснить, кто это его так! Ничего не смог добиться бывший моряк.
И знаете, что интересно, хотя стукачей у нас много, но Жихаря и они так сильно не любят, что даже они Петьку нашего так и не выдали! Это было почти невероятно, но факт! Что касается всего сказанного по этому поводу Жихарем, то это вашего внимания не заслуживает. А вот под окнами казармы нашего батальона капитан 2 ранга Жихарь больше не ходит.
– Зона, а Зона, – допытывается на самоподготовке «замок», восхищенно рассматривая Петьку, – ты сам это придумал? Ну, неужели ты сам до этого додумался? – недоверчиво спрашивает Уваров.
– Хочешь выпытать, были ли у меня сообщники? – смеется Зона. – Нет, это я сам, без ансамбля.
– Зона, ну, имей совесть! – просит Веня.
– Как это? – заулыбался в ответ Зона. – Как можно иметь совесть?! Ну-ка, расскажи да покажи!
Смех еще не утих, как в аудиторию вошел наш любимый командир взвода. После доклада замкомвзвода, он сказал:
– Командиры отделений, выделите по одному человеку для хозработ.
– Курсант Марковский, – тут же объявил сержант Третьяк.
– Курсант Зернов, – назначил я «работника» со своего отделения.
– Курсант Захаров, – последним определился с кандидатурой от своего отделения Лео.
Бао и Зона поднялись и стали собирать свои конспекты и учебники безропотно, зато мой Лис скривился, словно раскусил на редкость кислый лимон.
– Разрешите бегом? – ерничает он.
– Конечно бегом, – смеюсь я. – А как же еще?
– Товарищ капитан, – не унимается Лис, – а что нам будет за выполнение этих самых хозяйственных работ?
– Орден Сутулого I степени, – выкрикнул довольный своей шуткой КорС.
– Товарищ Зернов, – лукаво улыбается мама Жора, – вы лучше поинтересуйтесь, что будет, если вы эти работы не выполните!
Лис мрачнеет еще больше, и Миша решил его подбодрить.
– Лис, не переживай из-за мелочей и помни, что все в жизни только мелочи!
– А кстати, товарищ Зернов, – говорит мама Жора, – что это вы там такое говорили своему командиру отделения?
– Виноват, товарищ капитан, – принял строевую стойку Лис. – Не знаю, как это у меня вырвалось, и не знаю прямо, куда сквозь землю провалиться.
– Наряд вне очереди, – отеческим голосом сообщает взводный, и Лис начинает скучать еще больше. – А чего это остальные курсанты расслабились? Вы учитесь, учитесь, и помните, что повторенье – мать ученья! Сержант Иванов, о чем кроме, собственно учебы, вы должны сегодня помнить? – озадачил меня взводный. Не иначе он намекает на неукоснительное соблюдение воинской дисциплины? Однако я ошибся, взводный тут же сам и подсказал: – Чем вы еще сегодня должны заниматься?
– Готовиться к заступлению в наряд по училищу, – догадался я.
– Правильно, – одобрительно говорит взводный, – вот и готовьтесь к заступлению в наряд и караулы. Повторяйте обязанности тех должностных лиц, которые будете исполнять. Все, товарищи курсанты и сержанты, занимайтесь, и чтобы мне не пришлось за вас краснеть.
И мы добросовестно повторяли обязанности дежурных, дневальных, часовых, разводящих, выводящих и так далее.
И вот уже наша рота заступает в караул, а в это самое время показывают программу о двадцатилетии нашего училища в программе «Слава солдатская» по украинскому телевидению.
Я стоял в шинели с автоматом и уже собирался, выходить из ротного расположения, когда увидел на экране себя! Вначале показали весь летний клуб, а потом по какому-то невероятному стечению обстоятельств камера сфокусировалась на мне! Что удивительно, так это то, что я был совершенно серьезен!
– Толик, – обомлел Лео, – это когда тебя такого засняли? Мы же с тобой тогда рядом сидели, ха-ха словили, и все торжественное собрание и концерт смеялись! Полное ощущение, что это сняли не тогда!
– Самому странно, – пожал я плечами, – может, это еще до начала торжественного сняли, пока мы с тобой еще не разошлись?
– Надо же, какое у Иванова серьезное лицо! – умилился «замок», который только что подошел из оружейки.
– Берите выше, Сергей, это одухотворенное лицо! Я бы даже сказал, просветленное, – с готовностью подхватывает мысль «замка» Лис.
– А вот интересно, почему сняли только Иванова? – спросил Королев, который долго выбирал между удивлением и возмущением.
– Он, наверное, оператору понравился! Пацаны, кто помнит, там что, оператором разве была женщина? Иванов, почему тебя одного так долго и так крупно снимали?
– Неужели на этот вопрос нужно отвечать? – скромно потупился я. Мне уже много раз приходилось замечать, что во мне живет неплохой артист.
– Отвечай! – неодобрительно посмотрел на меня КорС.
– Ладно, но помните, вы сами этого хотели, – куражусь я.
– Итак, Иванов, мы слушаем, – нетерпеливо говорит «замок».
– Конечно, в меня сейчас многие бросят камнем…. В общем, потому, что из всех нас я самый фотогеничный, а вас просто страшно по телевизору показывать. Что касается меня, то ведь давно не секрет, что меня просто невозможно не заметить, – выпалил я и подчеркнуто равнодушно отвернулся.
– Ха-ха! – первым справился с собой и рассмеялся Лео, совершенно не обидевшись. – Что же, лично я без малейшего сомнения признаю твое преимущество! Действительно, кого же тут еще снимать, если не тебя? Ха-ха! Кто знает, может Иванов прав? Не зря ведь на него так девчонки западают?
Однако Королев тут же яростно заспорил с ним, обвиняя меня в намерении посмеяться надо всем взводом. Он, впрочем, как всегда, плохо скрывает свое раздражение.
– Подумаешь, – горячится КорС, проявляя во всей красе свое мальчишество. – Бегает он там по телеэкрану! Первая же призрачная слава ему сразу вскружила всю голову.
Хотя на самом деле никуда я, разумеется, не бегал, тем более по телеэкрану. Да и показывали по телевизору только мое лицо. 
– Может, вы оба глубоко заблуждаетесь, – с вялым оптимизмом спокойно заметил «замок», который в это время мялся в дверях, – пошли уже строиться, а то еще, чего доброго, на развод опоздаем.
К сожалению, досмотреть передачу до конца не удалось, а повтора не было. При иных обстоятельствах непременно нашлись бы те, кто обиделся на меня, но здесь, в преддверии караула все забыли о моих словах. Впрочем, если честно, то на большинство ребят мои слова особого впечатления и не произвели.