Бен Ааронович Что Эбигейл делала тем летом 11-12

Глава 11
 Работа-беготня

  Мой Самсунг, может, некрасив, но можно заходить на Фейсбук. Я знаю фамилию Натали и район, в котором она живёт. Едва 168-й автобус доезжает до станции Юстон, как я уже знаю, что её дом – один из трёх на Савернейк-роуд. Выпрыгиваю из автобуса в Камдене и пересаживаюсь на 24-й.

  Савернейк-роуд проходит вдоль южной стороны наземного метро от станции Хэмпстед до Госпел-Оук. По другую сторону линии находится Пустошь, и мне интересно, имеет ли это значение. Но без адресов других детей я не могу это проверить.

  Через пятнадцать минут я стою перед домом, до сих пор напоминающем мне вечеринку по случаю дня рождения, на которой я была восемь лет назад. Этот викторианский особняк – уменьшенный вариант дома Саймона, но со средней стоимостью аренды. По данным агентства Zoopla дома на этой стороне улицы с видом на Пустошь на миллион дороже, чем на другой стороне.

  Белая штукатурка на столбе ворот – грязная и потрескавшаяся, а палисадник перед домом немного одичал. Крыльцо, однако, свежевыкрашено, и на двери с номером 10 есть декоративный дверной молоток, который выглядит так, будто на нем должно быть лицо умершего банкира, но его нет.

  Я звоню в дверь и жду.

  Дверь открывает белый мужчина, уменьшенная копия отца Натали, которого я видела восемь лет назад. На нём чёрная футболка с надписью THE CLASH поверх красной звезды в советском стиле, чёрные джинсы и враждебное выражение лица. Он пытается выглядеть дружелюбным, но слишком зол, чтобы я поверила.

  – Чем могу помочь? – спрашивает он. Я интересуюсь, дома ли Натали.

  – Да, но к ней не допускаются посетители.

  – Жаль это слышать, – говорю я. – Мне просто нужно задать ей несколько вопросов для школьного проекта. Это не займёт много времени, обещаю.

  Папа Натали колеблется, аура школьного проекта оказывает сильное влияние на взрослых из высшего общества. Моя мама сразу затребовала бы подробности – что за проект? В какой школе? Но отец Натали слишком боится показаться грубым ребёнку, задавая лишние вопросы. К тому же, кажется, он узнал меня.

  Однако он не приглашает меня войти – заставляет ждать на пороге, пока зовёт Натали.

  Натали выглядит бледной и нескладной в розовых пижамных штанах и безразмерной футболке Sex Pistols, которую она, должно быть, позаимствовала у своего отца. Она удивилась, увидев меня: “Эбигейл, я не видела тебя много лет”.

  Странно, значит, мы снова в мире подозрительности. Какого рода эта подозрительность?

  – Ты заходила ко мне два дня назад, – говорю я. – Пригласила на мероприятие на вересковой Пустоши.

  – Не помню.

Если бы что-то отрицали, то сказали бы “Нет, я этого не делал”. И я уточняю: “В самом деле?”

  – Да, – говоря, она наклоняется ближе, будто не хочет, чтобы кто-нибудь услышал. – Говорят, я... – Она колеблется, наклоняется ещё ближе и шепчет: – Пропала без вести.

  – Как пропала? – я тоже шепчу.

  – Не знаю, ничего не помню.

  – Совсем ничего?

  – Помню кухню. Может быть... – Натали пожимает плечами.

  – Натали! – Папа зовёт её из другого конца коридора.

  – Папа мне не верит, – она перестаёт шептать, специально, чтобы папа мог слышать. – Он никогда и ни в чём мне не верит.

  – Я тебе верю, – неожиданно для себя шепчу эти слова. – Добавь меня в Snapchat.

  А затем даю ей одно из своих одноразовых удостоверений личности, которыми пользуюсь, когда хочу держать людей на расстоянии вытянутой руки. Что, по правде говоря, в большинстве случаев и происходит.

  – Когда они вернут мне мой телефон? – спрашивает она.

  Её отец возвращается в холл, нависает над плечом Натали, давая понять, что наш разговор окончен. Я снова пытаюсь изобразить улыбку Саймона и благодарю их обоих.

  Едва за мной закрывается дверь, как я слышу их крики.

  Я ещё не успела выйти за калитку, как звонит телефон. На экране высветился неизвестный номер. Я отвечаю и сразу узнаю голос – мама Саймона.

  – Эбигейл, Саймон с тобой?

  – Откуда у вас мой номер телефона?

– Сейчас это не важно, – говорит она. На заднем плане я слышу, как старшие тихо переговариваются. Их голоса звучат монотонно, будто мама Саймона находится в студии звукозаписи, и это сбивает с толку.

  – Почему вы думаете, что он со мной?

  – А он с тобой?

  – Нет.

  – Этим утром он точно был в своей комнате, – говорит мама Саймона. – И Анжелика слышала, как кто-то звал его по имени.

  – А как насчёт других его друзей?

  – Он не... – после паузы она продолжает. – Все остальные его друзья уехали отдыхать. Ты уверена, что это была не ты?

  Я заходила, позвала его играть и совершенно забыла, что я это делала. Не говорю об этом, потому что начинаю подозревать. Что, если Джессика или ещё кто снова пытался завербовать Саймона?

  – Анжелика сказала, откуда доносился голос? Спереди или сзади?

  – О чём ты думаешь?

  – Спереди или сзади?

  Возникает пауза, пока мама Саймона обдумывает это. Мне нравится, что она относится ко мне серьёзно, но это не всегда хорошо. Если старшие внимательно слушают, ты должен быть осторожен с тем, что говоришь в их присутствии.

  – Из сада за домом, – наконец говорит она, а затем, пока я обдумываю это, спрашивает: – Ты знаешь, где он?

  – Возможно, – отвечаю я, но на самом деле знаю наверняка. – Если увижу его, то отправлю домой.

  – Я бы предпочла... – в этот раз пауза у мамы Саймона короче. – Если ты случайно встретишь его, приведи его домой, ладно?

  – Без проблем.

  – Ну и ладно, – говорит она и вешает трубку.

  Я добавляю её номер в свой список контактов как “МАМА САЙМОНА”.

  – Тогда всё, – громко говорю я. – Вы двое можете показаться.

Глава 12
  Операция наблюдения #01

  Я оборачиваюсь и вижу, как Саймон выходит из-за синего "Рено", за которым он прятался. В правой руке у него поводок, а на другом конце – Индиго. Они подбегают и смотрят одинаково невинно.

  – Почему вы следите за мной?

  – Хотели узнать, куда ты идёшь, – говорит Индиго, и Саймон согласно кивает.

  Я показываю на поводок: "На тебе ошейник?"

  – Правда, отлично? – спрашивает Индиго. – Я работаю под прикрытием, как собака. Это позволяет мне передвигаться по Брик-стрит в дневное время.

  На самом деле она похожа на большую лису в ошейнике. Если в течение следующего часа её не будет в Фейсбуке, я очень удивлюсь.

  – Это было частью твоей подготовки? – интересуюсь я.

  – Не-а, это придумал Саймон.

  Саймон одаривает меня такой ухмылкой, что с её помощью можно было бы направлять самолёты в Хитроу.

  – О-кей, Индиго, – говорю я, направляясь обратно к пешеходному мосту. – Давай укроем тебя как следует.

  – По оперативным соображениям, – говорит Индиго. – Ты должна называть меня Гаспод.

  – Гаспод?

  – Это мой псевдоним, часть моей легенды.

  – Точно станешь легендой, если не уберёшься с улицы, – смеюсь я.

  Мы быстро идём к пешеходному мосту через железнодорожные пути. Здесь есть контейнер для собачьих отходов, и в жару спуск к лестнице воняет дерьмом и мочой. Индиго перечисляет собак, чьи метки она чувствует по запаху. Но называет их довольно странно: Джордж П-19, Джордж П-15, Джордж П-26.

  –  Всех охотничьих собак зовут Джордж, – разъясняет Индиго. – Буква "П" означает "Пустошь", и номера расположены последовательно.

  Мы проходим по мосту, Индиго объясняет, что колли – это Сахарные Собаки, таксы, терьеры и другие собаки, которых разводят для ловли крыс  – это Роджеры, а немецкие овчарки – Эйблы, хотя Индиго и не знает почему.

  – Почему охотничьих собак не зовут Гольф? – спрашиваю я, потому что это фонетическое обозначение буквы "Г", но Индиго говорит, что "Г" (G) – это Джордж (George). Я излагаю Индиго и Саймону стандартный алфавит, пока мы поднимаемся по склону к входу на Парламентский холм, где мы все встретились.

  – Куда мы идём? – интересуется Саймон.

  – Я – в Долину здоровья, – говорю я. – Но тебе, наверное, лучше вернуться домой.

  Лицо Саймона кривится.

  – Будет скучно, – пытаюсь убедить его я.

  Его лицо морщится: "Почему?"

  *
  – В самом деле скучно, – говорит Индиго.

  – Почему тебе скучно? Разве вас не учили вести наблюдение?

  Мы сидим на скамейке напротив зимних казарм шоуменов, развозящих аттракционы с ярмарки на ярмарку. Отсюда мы можем наблюдать за входом в Долину Здоровья. Индиго говорит, что именно здесь девушка-гот и парень-ботаник покинули Пустошь. Поскольку сейчас лето, казармы в основном пустуют, и мне легко наблюдать за обоими маршрутами с вересковой Пустоши, а также за тропинкой, проходящей мимо пруда в Долине Здоровья.

  – Всё равно скучно, – жалуется Индиго.

  Зато не скучно Саймону. Потому что он любит наблюдать за людьми, пока я сочиняю о них истории. При необходимости я отвлекаю его, позволяя поиграть в Angry Birds на моём телефоне. Ему запрещено пользоваться телефоном.

  – Тебе следует позвонить на Детскую линию, – сказала я, узнав о запрете.

  – Не могу, у меня нет телефона.

  Его лицо было таким серьёзным, что лишь секунд через пятнадцать я поняла, что он шутит.

  Мимо пробегает полная белая девушка в жёлтых леггинсах, дорогих белых кроссовках и фиолетовом обтягивающем топе из лайкры – к предплечью у неё пристёгнут телефон, кабель наушников сгибается при каждом шаге. С волос капает пот, она тяжело дышит, но выражение лица отстранённое, и я гадаю, что она слушает, и немного завидую.

  Саймон подталкивает меня локтем – он хочет историю.

  – Инопланетянка, – начинаю я. – Она оказалась в ловушке на Земле, когда её космический корабль совершил аварийную посадку у пруда для модельных лодок. Она бежит не ради своего здоровья, а потому что ищет недостающую часть своего корабля, которая отвалилась во время крушения.

  Индиго издаёт звук, что-то среднее между чиханием и смехом.

  – А инопланетяне существуют? – спрашивает Саймон Индиго.

  – Насколько я знаю, нет, – отвечает она. – Разве что кошки.

  – Кошки-инопланетяне? – удивляется Саймон, но я не слушаю, потому что у меня мурашки бегут по коже и ощущение, будто кто-то машет открытым Вискасом перед моим носом.

  И тут кто-то начинает кричать.