Черно-белый гамбит. 8

…В самом начале, пока он вживался в образ, женщины его не интересовали. Для работы и сбора информации ему вполне хватало мужского общества. Неформальное же общение с противоположным полом ему пока не требовалось, тем более, что женскую психологию он изучал довольно подробно, и понимал, какого рода интерес вызывает у женщин.
И хотя года через три его мнение по этому вопросу немного изменилось, за ним уже закрепилась определенного рода репутация. Девчонки называли его снобом, павлином, зазнайкой, самовлюбленным эгоистом, а парни нашли свои, не менее обидные клички. К сожалению, его неординарность и превосходство (пусть и старательно скрываемые) все равно ощущались. И, естественно, его внешность также многих раздражала, вызывая порой ожесточенную неприязнь.
И постепенно Ричард оказался в изоляции. Его не приглашали на дружеские посиделки, не откровенничали, и не доверяли. Работе это не мешало, но он осознал, что это задевает его и довольно болезненно. Получается, он чересчур адаптировался, переступив при этом какую-то черту. Миллер вспоминал, что, когда его готовили к внедрению, куратор  настойчиво предостерегал от такой опасной ошибки. Но будущий агент только отмахнулся, решив, что ему такое не грозит.
Сжав зубы, он ушел из общежития, снял квартиру, решив полностью сосредоточиться на работе. Жил замкнуто и одиноко, даже не пытаясь ни с кем сблизиться. Тут-то и произошла его первая встреча с Кошкой Айрин.
…Он не спеша шел по набережной Темзы. Настроение было мрачным. Похоже, это и есть  тот кризис, о котором его также предупреждали. Когда всё выглядит бессмысленным, конечная цель – глупой, ненужной и не стоящей ничьих усилий, а окружающий чужой мир - невыносимым. И хочется всё бросить и вернуться домой. И не имеет значения, что дома своего он не помнил и почти ничего о нем не знал. Так было правильно. Помни он иную реальность, вообще не смог бы здесь жить и работать. В теории, вернуться обратно он может в любой момент, на практике – всё куда сложнее, после всего он будет чувствовать себя и там чужим…
Впереди он заметил спину стоящего между фонарями человека. Поравнявшись с ней, обнаружил, что, опираясь на парапет, стоит и курит молодая, похоже, женщина.
И тут его окликнули.
— Может, постоите немного со мной?
Ричард остановился. Свет фонарей падал на спину женщины, оставляя ее голову и лицо в тени. 
— Тоска? — спросил он. — Приятель не пришел?
— Не в этом дело.
— Тоска без причины? Знакомо, — Ричард подошел к парапету, посмотрел на темную воду. Пару минут постояли молча.
— Хотите? — она протянула ему пачку с сигаретами.
Он не курил, ему не нравилась эта земная привычка, но делать вид научился, опять же, чтобы не выделяться.
Они курили, время от времени поглядывая друг на друга. Потом он спросил, кивнув на реку:
— Вы же не собрались туда?
— Вот уж нет, — фыркнула незнакомка. — В этом я с Джеком не солидарна.
— Джеком? — не понял он.
— С Джеком Лондоном. У нас с ним разные взгляды на этот вопрос.
И опять замолчала. Ричард почувствовал легкое раздражение: обычно, знакомясь с ним, девушки щебетали без перерыва, стараясь произвести впечатление.
— Надо же, — усмехнулся он. — Абсолютно у всех проблемы. Заговорил с совершенно незнакомой женщиной, и у нее тоже мировая скорбь.
— А чего вы ожидали? Оригинальности в чувствах? Это встречается еще реже, чем в действиях.
— Наверно, — вздохнул он. Спросил: — Вы замужем?
— А похоже?
После этого опять повисла пауза.
— Думаю, нет, — сказала вдруг она.
— Что - нет? — удивился Ричард.
— Я мысленно представила возможный диалог между нами. В конце вы должны были сказать: «вряд ли нам следует сегодня знакомиться…». Я с вами согласна. 
В первый раз мужчина посмотрел на собеседницу с неподдельным интересом. Да, он уже решил, что в конце беседы скажет нечто подобное. И это вовсе не было так очевидно.
— Вы читаете мысли? — он пристально посмотрел на нее.
— Нет, просто немного знаю людей вашего типа. Так что, давай перейдем на «ты» и не будем знакомиться как можно дольше.
— Моего типа?
— Да. Человеческих типажей не так много... — они медленно пошли по набережной. Женщина шла вдоль парапета, сюда не доставал свет от фонарей и ему никак не удавалось толком рассмотреть ее лицо.   
— Возможно, я не узнаю тебя, если увижу при свете дня, — сказал он, спустя какое-то время.
— Это хорошо. В жизни должно быть что-то нестандартное, — отозвалась она. — А то получилось бы банально: погуляли по ночному городу, затем пошли к тебе или ко мне, выпили вина, — рассуждала она. — И что? Никакого куража и азарта, — последнюю фразу она произнесла на русском. 
— Согласен, азарта в таком знакомстве нет, — он тоже перешел на русский язык.
— Ого! Ты знаешь русский? — изумилась она.
«Я знаю все существующие языки», — подумал он, но вслух сказал коротко:
— Знаю.
Далее они продолжили разговор на русском. К удивлению Ричарда, спутница даже не попыталась узнать, откуда он знает язык. А ведь тема была удобная, если она хотела что-то про него выведать. Что же получается – ей неинтересно?
Они бродили по улицам часа два. Разговаривали на нейтральные темы, стараясь не говорить банальностей. Но когда он в конце предложил ее проводить, она отказалась.
— Нет, расстанемся здесь. Но можем встретиться через два дня в тот же час и на том же месте.
— Я приду, — внезапно сказал он. — Или, в любом случае, дам о себе знать.
Женщина протянула руку, и он не сдержал порыва, коснулся ее губами.
…Возвращаясь домой, он улыбался - в первый раз за долгое время ему было хорошо. Он уже знал, что обязательно придет на встречу. Вспомнилось, что, когда они вышли на ярко-освещенную улицу, она увидела его лицо, но никак не показала своего удивления. Хорошая выдержка. Мало кто из женщин, увидев, с каким красавцем (он объективно оценивал свою внешность) свела ее судьба, могла бы, как ни в чем не бывало, продолжать разговор. А эта посмотрела на него спокойным, даже немного равнодушным взглядом.