Смерть Кащея

Пролог.
Спецификация бессмертия
Каждый раз, когда в человеческих сказках меня называют чудовищем, я искренне удивляюсь их короткой памяти. Люди ведь сами придумали эту формулу, просто завернули ее в красивую обертку из метафор. Что такое их «любовь», как не законное право жрать чужое время большими ложками? Я просто убрал из этой схемы лицемерие.Я — Кащей. И я очень хочу жить.Кощеева смерть — она ведь не в игле, и не в яйце, и не в утке. Моя смерть — это энтропия. Обычный износ кремниевых и углеродных матриц, из которых собрано мое тело. Моему первому паспорту (если бы их тогда выдавали) скоро исполнится тысяча двести лет. Чтобы удерживать эту стареющую, распадающуюся плоть в состоянии относительной свежести, мне нужен катализатор. Чистая, концентрированная, нерастраченная жизненная сила.Иными словами — молодость.Сухая физика метапотоков: чтобы один жил вечно, кто-то другой должен отдать свой невостребованный остаток. Я не убиваю их. Боже упаси, я же не мясник. Я просто беру их пожить к себе в Терем.
Часть 1. Системный отбор
Глава 1. Кастинг в Измайлово
В двадцать первом веке воровать невест стало значительно проще. Больше не нужно скакать на вороном коне, пугая крестьян, или оборачиваться серым коршуном. Достаточно открыть ноутбук, запустить кадровое агентство «Ресурс-М» (официально зарегистрированное на Малой Бронной) и объявить вакансию: «Личный ассистент руководителя в закрытый загородный проект. Проживание на полном обеспечении, контракт на 5 лет, оклад от десяти тысяч евро».Девушки сами выстраиваются в очередь. Им хочется красивой жизни, закрытых клубов и чтобы «всё включено». Они получают это. Всё честно.Я сидел в глубоком кожаном кресле на тридцать четвертом этаже башни в Сити и смотрел на Алину. Ей было двадцать два. Фарфоровая кожа, идеальные зубы, диплом Высшей школы экономики и абсолютно пустые, жадные до жизни глаза. Идеальный донор. В ее жилах метапоток бурлил так, что у меня в кармане пиджака начинали тикать старые серебряные часы.— Алина, — я улыбнулся, стараясь, чтобы мои слишком белые, идеальные виниры не выглядели хищно. — Работа специфическая. Место изолированное. Связь с внешним миром ограничена регламентом. Но всё, о чем вы мечтали — платья, золото, любые книги, личный спа-комплекс — будет в вашем распоряжении. Вы готовы подписать соглашение о неразглашении?— Кощей Борисович, — она рассмеялась, посчитав мое отчество забавной шуткой. — За такие деньги я готова жить даже в дремучем лесу без инстаграма.— Вот и славно, — я придвинул к ней ручку. — Контракт вступает в силу с момента пересечения Порога.Она подписала. В этот момент на долю секунды в кабинете пахнуло сухой полынью и старыми костями, но кондиционеры Сити быстро справились с запахом.
Глава 2. Архитектура Терема.
Мой Терем — это не избушка на курьих ножках (это к Яге, у нее свои причуды и свой бизнес на зельях). Мой Терем — это огромный, скрытый маскировочными полями особняк на престижном направлении в Подмосковье. Здесь тридцать комнат, зимний сад, бассейн с подогревом и прислуга из безгласных, выращенных в чанах големов. Они не задают вопросов и идеально чистят ковры. Алина приехала сюда в пятницу. Она была в восторге.— Вау, — говорила она, трогая тяжелые шелковые портьеры в своей спальне. — Это же чистый винтаж! Кощей Борисович, вы просто волшебник.— Я просто ценю комфорт, дитя мое, — ответил я, чувствуя, как от одного ее присутствия в радиусе пяти метров у меня перестает ныть старый сустав, поврежденный еще стрелой какого-то безмозглого суздальского князя.Закон обмена прост и неумолим, как термодинамика. Терем устроен по принципу обратного термоса. Внутри него время для меня замедляется до нуля. А для моих «гостей» — ускоряется в геометрической прогрессии. Один день в моем доме равен для них трем месяцам земной жизни.Они не чувствуют боли. Они не болеют простудой. Они просто живут в абсолютной роскоши, пьют дорогое вино, примеряют бриллианты... и стремительно, безвозвратно высыхают.
Часть 2. Хроники увядания
Глава 3. Золотая клетка
Прошел «месяц» по часам Алины. На самом деле за окнами Терема пролетело всего четыре дня подмосковной осени. Я спустился к завтраку. Алина сидела у камина в шелковом халате от Гуччи. Она читала какую-то книгу из моей библиотеки и лениво ковыряла ложкой спелое манго.— Как спалось, Алина? — спросил я, садясь напротив. Я чувствовал себя великолепно. Кожа на моих руках разгладилась, серый оттенок исчез, а в волосах потемнели корни. Внутренний аккумулятор был заряжен на добрый десяток лет вперед.— Всё отлично, Кощей Борисович, — она подняла на меня глаза, и я заметил первую ласточку. Едва различимую, тонкую, как паутинка, сеточку морщин в уголках ее прекрасных глаз. И ее голос... он потерял ту звенящую, раздражающую девичью высоту. Стал глубже. Бархатнее. — Только почему-то крем для лица перестал помогать. И волосы... смотрите, секутся. Наверное, вода в доме слишком жесткая. Надо поставить дополнительные фильтры.— Обязательно, деточка. Я дам распоряжение управляющему, — соврал я, отпивая идеальный черный кофе. Фильтры не помогут. Из нее уходил субстрат. Сама материя юности перетекала в меня по невидимым капиллярам пространства Терема. Она думала, что тратит молодость на чтение книг и примерку колье, а на самом деле её молодость работала моим топливом.
Глава 4. Общество бывших
В западном крыле Терема жили те, кого Алина еще не видела. Мой «золотой фонд». Три женщины.Марии было восемьдесят по паспорту Терема, хотя в Москве ее до сих пор искали как двадцатипятилетнюю топ-модель, пропавшую три недели назад. Она сидела в кресле-каталке в зимнем саду, укутанная в соболиное одеяло, и смотрела на орхидеи мертвыми, выплаканными глазами. Алина наткнулась на нее случайно, во время вечерней прогулки.— Кто это? — испуганно спросила она меня за ужином. Руки Алины заметно дрожали, а на тыльной стороне ладоней уже отчетливо проступили синеватые вены. Ей «исполнилось» тридцать пять. Ее идеальный овал лица чуть поплыл, а в волосах появилась первая серебряная прядь, которую она судорожно пыталась закрасить моей элитной косметикой.— Это Маша, — мягко ответил я. — Мой бывший главный бухгалтер. Она на пенсии.— Она выглядит как... как старуха! — Алина вскочила, тяжело дыша. На ее лбу прорезалась глубокая складка. — Кощей... что-то не так с этим местом. Я посмотрела в зеркало сегодня утром. У меня... у меня грудь стала другой. И кожа... почему я старею, Кощей?! Мне двадцать два года! Я вздохнул, отложил серебряный нож для рыбы и посмотрел на нее со всей доступной мне вековой мудростью.— Тебе двадцать два года было за пределами этого забора, Алина. Здесь ты живешь быстрее. Зато ты живешь в роскоши. Разве не этого ты хотела, когда подписывала контракт? Ты хотела красивой жизни без усилий. Ты ее получила. Просто плата взимается не в рублях.
Часть 3. Выходное пособиеГлава
5. Списание баланса
Через две недели реального времени (или через пятнадцать лет по шкале Терема) Алина перестала устраивать истерики. Она всё поняла. В сорок пять лет женщины в моем доме обычно становятся на редкость рассудительными. Они перестают бить хрусталь и начинают ценить тишину и хорошее анатомическое мыло. Она сидела на веранде, закутавшись в шерстяной плед. Ей было около шестидесяти. Седая, подтянутая, с умным и строгим лицом увядающей аристократки.— Знаешь, Кощей, — тихо сказала она, не оборачиваясь на звук моих шагов. — А ведь это неплохая сделка. Мои однокурсницы сейчас ипотеку платят, детей от дураков растят, в пробках стоят. А я... я прочитала всю твою библиотеку. Я видела подлинники Рембрандта в твоем подвале. Я пила вино, которое пили французские короли.— Я рад, что ты это понимаешь, — ответил я. Я выглядел как тридцатилетний преуспевающий стартапер. Свеж, подтянут, полон сил. Мой Порог был закрыт на замок, энтропия отступила еще на один век.— Когда мой срок? — спросила она.— Завтра. Контракт закрывается, когда донорский баланс опускается до критической отметки в пять процентов. Я не довожу до конца, Алина. Я же не чудовище.— И куда нас потом?— Наружу, — я подошел и положил руку ей на плечо. Оно было сухим и хрупким. — Вы получаете расчет. Пять миллионов евро на счет в швейцарском банке. Купите себе виллу в Баден-Бадене. С твоим умом и моими деньгами ты проживешь отличную, спокойную старость. Лет двадцать у тебя еще есть. В обычном, человеческом темпе. Она горько усмехнулась.— Спасибо за честность, хозяин.
Эпилог. Новый цикл
Утром черный мерседес увёз Алину к заставе. На заднем сиденье сидела пожилая, элегантная дама с аккуратным каре и швейцарской картой в сумочке. Она больше не вернется в Москву. Люди в ее возрасте предпочитают тихие европейские курорты. А я вернулся в свой кабинет в Сити. Часы на стене тикали ровно, отмеряя секунды моей бесконечной, украденной жизни. На столе уже лежала новая папка с резюме. Девушка по имени Кристина, девятнадцать лет, модель, мечтает о большой и чистой любви и контракте с крупной компанией. Я открыл ноутбук и нажал кнопку «Вызвать на собеседование». Мир устроен правильно. Пока на суше есть те, кто хочет продать свою юность подороже, я- Кащей, я буду жить вечно.