Ледоруб Меркадера 3, 4

3.Агент под прикрытием

Сотрудник отдела внешних связей и охранительного сопровождения вип-персон , майор- спецслужбист Максим Петрович Прокопьев, насвистывая битловскую "Мишел", шёл от станции метро "Таганской" в сторону сталинской высотки на Котельнической набережной.На его плече этакой винтовкой войска стритарей,рокеров и бардюков торчала грифом вверх зачехленная гитара.Проходя мимо  театра на Таганке ,он невольно представил себя "Семенычем",как он про себя ласково называл барда всех времён и народов,тем более,что три минуты тому назад эскалатор вознёс его ввысь от недавно заново открытого барельфа со скульптурой Сталина. Прервав насвистывание битловского хита,Макс ,известный среди неформальной молодежи под кличкой  " дедок" вдруг прорычал : " А на прррравой груди пррррофиль Сталина,а на Левой Маррринка анфас"...

 Двигаясь далее вдоль монастырской стены,по склону холма на котором по последним изысканиям альтернативных историков находилась в незапамятные времена ставка Мамая , а Яуза  была консперативно засекречена автором "Задонщины" и переименована в Непрядву. Само название этой речки Непрядва, на берегах которой зазвенели мечи хоролужные о сабли булатные, стало быть представляет собою исковерканное слово "неправда". А майор Прокопьев был принципиальным разоблачителем всякой лжи и кривды, служба у него была такая, -выводить предателей, бузотеров шпионов-аранжистов на чистую воду. Потому , всякий раз созерцая над собою занесенное копыто монументального коня, он видел в этом знак свыше -он был благославлён на подвиги подковою на том копыте, поправшем Аспида.
 А Аспид сей был многолик и хитр зело. Потому и противостоя ему , надлежало бысть столь же многоликим. А посему, как и встарь велось в славном опричном войске государевом, наушников, клеветников и наветчиков допреж того, как объявить "Слово и дело" ,следовало  слухать по кабакам, щто трёкают, на людных базарах держать ухо востро...
 Все это, конечно, сценарий для студенческого капустника школы контрразведки на задворках Донского монастыря. А по факту , участвуя в постоянных сценах с переодеваниями , Макс, ныряя в метро "Лубянская", мог появиться в Саду имени Горького -рокером с рогатым стратокастером на ремне, чтобы расстреливать из этого "шмайсера" риффами фанатеющую толпу, на Арбате - стритарем -фламенкистом, на бардовской тусовке у памятника Пушкина на Тверском бульваре во продолжение дел Окуджавы и Визбора. Его кабинет в хмуром здании на Лубянки был давно переоборудован под нечто вроде актерской гримерной. Были здесь и трюмо с кисточками и красками, и парики разных фасонов и расцветок на округлых болванках. И шкаф с внушительным гардеробом имелся.А в нём - кроме кителя с золотыми погонами  в одну шеренгу висели по стойке смирно на вешалке и хипповые джинсы, и прикид филармонического денди,и мятые в толчее прессконференции одежки папарацци, и даже женское платье , ибо мог Макс первоплотиться и в женщину, если Родина того требовала.
 
 Особо примечательной деталью кабинета майора, доставшейся ему от предшественников, был портрет  Рамона Меркадера в простенькой рамочке.
-Вот, бери пример с него! - тыкал пальцем шеф , звания и имени которого нельзя было из-за режима секретности произносить даже шепотом или про себя.- Вот кто умел перевоплощаться и не только собирать информацию, но и ликвидировать врага...
-Ага! -в рифму подхватывал бардо-рокеро-стритарь-репортеришка. -И отсидел 20 лет в мексиканской тюрьме!
-Но зато в итоге удостоился Звезды героя и ордена Леина.
"Зазвездился, называется!А нахрена мне такая звезда и такой орден!Когда двадцать лет псу под хвост!Не на пляжах Санта Фе, а на нарах,"- думал Макс. Но вслух того не произносил, чтобы не раздражать старикана, на столе которого с некоторых пор вопьедесталился бюстик Сталина и он беспрерывно подавал Президенту прошения о необходимости восстановления памятника Феликсу Эдмундычу. Мало было ему, что из- за старой, времен постройки сталинских высоток мебелины он вынул по УДО портрет Железного Феликса и воиконил его на стене над своею начальственной  плешью.   

Но пока удалось "пробить" лишь восстановление уничтоженного при Хрущеве барельфа на станции "Таганская". И генерал , обрядившись в "гражданку" , прихватывал у входа на станцию "Лубянка" букетик гвоздик у бабули-дачницы -героини  Куликовских битв в очередях талонно-колбасной молодости.И выходя на сводчатую платформу "Таганской" укладывал он к белокаменным ботинкам вождя алую с прозеленью стеблей цветочную гроздь. Так он делал каждые три дня, не доверяя столь важное дело молодежи. Потому,сколько бы не пыхали либеральной гнилью "яблочники",запрещённые "мемориальцы" и прочая " пятая колонна" ,увядшие гвоздики всегда сменялись свежими.И благодарные товарищу Сталину за их счастливое детство пионеры и школьники тянули вождю барельефные букеты.И прозорливо смотрящий в будущее, сгенерированный ИИ по поблекшим снимкам и пожелтевшим газетным изображениям гинералиссимус, заложив ладонь за борт застегнутого на все пуговицы кителя, готов был вести за собой.

Ну а Макс! Что Макс!Он тянул лямку службы, внедряясь в среду неформалов. Он прошел уже и хиппи и, и люберов, и панков -и уже вышел из прежнего юношеского возраста молодого лейтенанта-выпускника факультета массовых беспорядков. Он уже и на Болотной давился в толпе восставших, и получал дубиналом по едва прикрытой женским париком голове во время протестных акций на Сахарова от своих же.(Правда, с некоторых пор ему казалось,что то был не удар твердой полицейской резиной,а это лягнул его немилосердно конь - монумент с восседающим на нем князем-витязем,изгнавшим кровопийцу Мамая). И не от тех ли ударов начало у Макса шуметь в голове и стали слышаться голоса!
 
 Бывало -чернобровый испанец Меркадер со звездой героя Советского Союза  на лацкане пиджака вдруг начинал двигать бровями разлеплял черно-белые губы и начинал говорить. То вдруг вместо гладко бритого подбородка Меркадера с ямочкой -в рамке образовывалась клиновидная борода Лейбы Бронштейна , а то вдруг борода отпадала и в рамку влазила похожая на этикетку одеколона "Кармен" Фрида Кало. И все они что-то диктовали.
 Растревоженное рассказами ветеранов о зарубежных командировках на Кубу, в Мексику,Никарагуа, США  воображение майора фонтанировало. Он то и дело переносился туда- за океан, где разъезжают на шикарных авто обвешанные автоматами гангстеры, шныряют по темным закоулкам шпионы и под фонарями в свете неона поджидают своих клиентов обворожительные жрицы любви.





4. Рамон Меркадер

О,моя Испания! Как бы выжила ты со своим фламенко,тонкоколоными анфиладами дворцов Альгамбры,суровыми скалами и легендами Сарагосы ,корридой и басками,если бы не Сталин ,пославший на помощь сражающимся республиканцам летучие эскадроны И-16.
 Появившись в небе Барселоны,"ишачки" вселили в наши сердца надежду и волю к победе.Так я и стал коммунистом.А затем и согласился на самое важное дело в моей жизни - ликвидацию Объекта.Была ли это благодарность Сталину за его помощь Испании или просто я пошел по стопам уже завербованной НКВД моей мамочки Каридад.
Не знаю.Но я согласился впрячься в эту авантюру.Так в моей родной Арагоне, вслед за первыми аккордами расгеадо  и горловым выкриком контаора , выходит. щелкая кастаньетами  в круг танцовщица хоты*, а вслед за ней , отбивая барабанную дробь каблуками - танцор. Это не просто танец- ритуал. В нем сама Жизнь соревнуется со Смертью под метроном похлопываний в ладоши и учащенную пульсацию сердец.   
 
 Наум Эйтингон натаскивал меня на фотографии Троцкого,как вышедший из старинной картины двойник, словно бы воскресшего предка хозяина овеянного легендами замка ,злодей Джек Степелтон, собаку Баскервилей на башмак сэра Генри.Странно было,что еврей столь страстно хотел уничтожить еврея,но я не задавал лишних вопросов,считая что так надо. Изучив внешность Лейбы Бронштейна так, что в жизни бы не спутал его с кем - то другим, я был готов совершить дерзкое  нападение на "Старика". И хотя он больше походил на козла,я воспринимал его как быка,которого я - бесстрашный тореро должен поразить своей саблей в корриде.Нужна была мулета - эта красная тряпка на которую бы он кинулся.И я нашел такую тряпку для старого похотливого еврея.Ведь за мулету могла сойти первая попался юбка.Секретарша Сильвия Агелофф, эта близорукая серая мышь в очках, с собранными на затылке в кукишь жиденькими волосиками!Она оказалась близорукой во всем -и в рослом красавце - испанце , подкатившем к ней в уличном кафе не разглядела наемного убийцу. Она заглотила всё мое вранье , как махито, которым я угощал её, съела свое будущее вместе с уплетаемыми за обе щеки авакадо, мамеей, питахайей и гуавой.Не ведая того, что е уже используют в операции под названием "Утка", тощая бабёнка  подобно кряковой заглатывала маисовую кашу, фасоль с подливом и рагу из морской свинки,хрустнула на меленьких мышиных зубках золотистым жареным картофелем. И как это всё в неё входило?Жрала и не толстела!

 Дело было за выбором оружия.Стрелять мне - не привыкать, ведь в армии сопротивления режиму Франко я дослужился до звания майора.Стрелял из винтовок,пистолетов,револьверов,автоматов и даже однажды заменил в окопе убитого пулеметчика.Но потерпевший неудачу с пальбой из винтовок полковник тех же испанских сил сопротивления  Сикейрос уже давал показания полиции.Засветившись,он не устранил Объект и старый маразматик продолжал клеветать на товарища Сталина,распространяя пасквили в буржуазной прессе.Он продолжал надиктовывал своим секретарям страницы  мемуаров,в которых принижал роль Иосифа Виссарионовича,возвышая себя.Последней каплей стала состряпанная им  по заказу американского журнала «Life» статейка "Сверх-Борджиа" в кремле".Клевета о том , что Сталин отравил Ленина , правда , была редактором Ноэлом Бушем отвергнута, но её расхватали на цитаты папарацци "желтых" таблоидов.   И тогда Наум сказал: "Пора!"

 Сильвию Агелофф я засек, прогуливаясь возле арендованной виллы, куда съехал троцкий с женой внуком и охраны после неудавшегося покушения, хотя полковник-художник муралист Сикейрос  , давая показания в суде, заверял мексиканскую  Фемиду в том, что это было не покушение , а акция устрашения и целью нападения было не устранение Объекта, а завладение архивом Троцкого...
 Серенькая птичка выпархивала из превращенного в крепость с заложенными кирпичом окнами строения после продолжительного рабочего дня.Она шла вдоль мангровой аллеи , балансируя на высоких каблуках и рискуя свалиться от усталости. Шаловливый ветерок норовил задрать ее подол -и она стыдливо прижимала его к бедрам, тем еще больше выявляя очертания в общем-то довольно стройной фигурки. И когда измотанная этой борьбой с расстоянием и тропическим ветром -шалуном, она присела на стул в первом попавшем кафе под зонтиками, я настиг её.
- Позволите присесть за одним столиком с вами?
- Да! Конечно! -беспомощно улыбнулась , близоруко щурясь поверх очков верная кандидатка в старые девы.
 Последовавшие за прелюдией застолья -такси и сцена с раздеванием в номере трехзвездочного отеля положили начало моему проникновению в неприступную крепость. Первая преграда оказалась легко преодолимой, а дальше открывались самые обнадеживающие перспективы...


Продолжение:http://proza.ru/2026/07/20/1750