По волнам памяти. Ералаш для взрослых-2. История22

        Как-то в начале знаменитых  девяностых годов в разгар рабочей недели  мне приспичило в конце трудового дня съездить на установку химводоочистки (ХВО). Зачем сейчас точно не скажу, потому как перебила память с тех давних пор вот эта история, с которой сейчас вас познакомлю.

          Сам цех у нас в составе УНПЗ имени 22 съезда КПСС (с 1993 года УНХ), был немаленький. И объектов разбросанных на территории завода хватало: административно-бытовой корпус (АБК), три центральных воздушных компрессорных (ЦВК), химико-теплотехническая лаборатория, конденсатная станция (СЦОК), подкачивающая насосная станция (ПНС) с узлом подготовки горячей воды.

      И наконец – сама установка химводоподготовки. Там для собственных нужд завода вырабатывались  хим.очищенная и обессоленная вода. Но она располагалась за территорией завода – от нашего цеха это было далековато.          

        А вообще следует отметить, что  территория завода сама по себе огромная: с севера на юг протяженностью почти 7 км, с востока на запад – около 4 км. Понятно, что без транспорта здесь никуда: по заводу исправно ходили автобусы по расписанию, но иногда до места добирались рабочие и мастера пешком.

       А всё потому, что в спецовке в транспорт не всегда не сядешь, особенно во время перевахтовки, когда прибывает новая смена на работу: испачкаешь пассажиров и вызовешь их гнев – кому хочется тереться о грязную одежду, и тем самым испортишь всем поездку или даже спровоцируешь конфликт, а такие случаи бывали. А что как и тогда, так и сейчас – живем в России, а здесь грязи только танки не бояться.   
       
          И более того, чтобы избежать подобных инцидентов у нас в цеху и для разных других потребностей были:  дежурный автомобиль, который работал круглосуточно   и грузовик ЗИЛ-157. На обоях машинах  имелись  кунги, которые защищали людей от погодных условий. Был также самосвал ЗИЛ-130, трактор Т-150 и маленький Жигуленок  пятой модели,  ясное дело для нас –  начальства.

      Летом все мастера и рабочие пересаживались на велосипеды, чтобы везде успеть выполнить работы. Как по поговорке: наш пострел везде поспел – и в нужное время оказывался в нужном месте, и в этом был свой особый резон!
 
         Ведь кроме цеховых объектов нас еще ждали многочисленные заводские установки и сторонние организации – числа, которым в совокупности не было видно края, ведь всем надо было горячую воду, пар или сжатый воздух.  И доставлялись они по трубопроводам, счет которых шел на не одну сотню километров.
 
           А чтобы полностью уяснить насколько были большими масштабы и мощности УНПЗ имени 22 съезда КПСС (позже переименован в УНХ) только по тепловой энергии  достаточно сказать, что в лучшие советские годы  мы получали в зимнее время от ТЭЦ пар  разных параметров до 900 т/ч (плюс еще пар собственной выработки в котлах-утилизаторах), а горячей воды до 3200 т/ч, сжатого воздуха вырабатывали для собственных нужд завода под 500 нм3/ч.

        Если  перевести эти цифры на  годовое исчисление, то они составят значительные объемы потребления и выработки. Во мне сейчас проскальзывает не какая-то любовь к гигантомании, а просто гордость за родной завод, на котором проработал в сфере энергетики более 36 лет!

      Со временем, конечно после модернизаций, часть мощностей вывели из эксплуатации или переориентировали, поэтому в нынешнее время объёмы теплопотребления значительно снизились.
      
            Что и говорить завод был одним из ключевых центров переработки нефти в стране, обеспечивал нефтепродуктами разные регионы и отрасли экономики Советского Союза. Кроме того в Уфе еще действовали  два НПЗ и завод синтетического спирта, т.е. работал целый нефтеперерабатывающий комплекс на страну. 

      Но это так небольшая ремарка, просто пришлось к слову, и захотелось вспомнить, – когда-то СССР был второй сверхдержавой в мире!

           Тогда с теплым сердцем продолжаю. Впрочем, и в других подразделениях завода для обеспечения их работоспособности подобная техника тоже имелась.

          И в тот злосчастный день у меня под рукой оказался самосвал! Остальной транспорт был в разъездах, а «Жигулёнок» был  не на ходу! Ну не на тракторе же ехать – он, конечно, стоит вон  без дела, но такую громоздкую машину не с руки было гонять!

        Или еще выход – взять у ребят велосипед, которые вернулись в цех и потом в костюме, галстуке и с завернутой одной брючиной педалями крутить до самой химводы? Но это же вроде как не по рангу, засмеют кто увидит, когда в цеху столько техники! 

       Идти пешком вроде как тоже можно, запретов нет, только от желания зависит! Бывало, что и ходил, а куда деваться было, если вся техника позарез была занята, не срывать же запланированные работы. Совесть то, в конце концов, и начальникам  надо иметь! 

       Как раз с этим у меня все было в полном порядке – особливо  никогда без надобности не «звездился», а вот ждать – терпения у меня не было с детства! Ждать и догонять самое неблагодарное дело, было для меня! Тем более, если я уже чего решил сделать, обязательно сделаю! И  дальше размышлял так:

         «Но ведь сейчас пока дойду, а там уже рабочий день закончится, какой смысл?» В общем, срочности особой не было, раз я по рации дежурную машину не стал вызывать.

           И тут мне, на свою беду подвернулся Александр Васильевич Митягин на своём самосвале ЗИЛ-130. Как говорится, на ловца и зверь бежит! Ну, думаю, раз уж подвернулся, тогда поехали!

            Это тот самый, про которого я уже писал в двух-трёх историях. Он в них был активным действующим лицом и однажды даже предоставил нам квартиру на Дворце спорта. А что расслабон не получился – так это не его вина, он тут не в ответе, он своё дело сделал честно: ключи от квартиры не забыл и не попрятал ножи и вилки!

        Справедливо посчитав нас «белыми людьми», которые свои ноги на стол не положат, чаять не свиньи же, которых посади за стол, они и ноги на стол! Ведь твёрдо знал еще большой секрет для маленькой такой компании, как наша: дружба –  это не вещь, которую можно купить за бутылку водки и сколько не протягивай ноги на стол! А что расслабухи не получилась –  так это, наверное, водка тогда просто была палёная!
 
       И в этом он был весь тогда –  правильный и рациональный: во всё светлое и хорошее верил! И сделал всё, что было в его силах, и даже больше, раз столовые приборы, тарелки и рюмки выставил на стол! Значит, знал толк в этикете, тут вам не хухры-мырлы какие-то  и не скорая на ходу закусь рукавом, а сервировка стола с богатой едой и выпивкой, всё честь по чести!

       А результат, а результат вышел … хреновым. Но он-то знал, что не в нём дело. В отличие от палёной водки Санек, кстати, мой тезка, действовал из лучших побуждений – справедливо полагая, что «белые люди», которых пустил к себе на квартиру, то есть нас, не будут нарушать правила приличия в его доме.
 
         Просто стечение обстоятельств, каприз судьбы и, возможно, накопившаяся усталость на работе давала о себе знать в тот пятничный день и сыграла свою неблаговидную роль. Сразу выпили водки и тотчас  же стали добрыми и синими, а может не надо, было ее пить прямо с порога?

      И она, водка, та, которая была  еще  на посошок,  лишь стала последней каплей, переполнивший чашу нашего общего фиаско!  Вот и не получилось развлекательного балдежа с расслабухой, на которую мы так рассчитывали.

        Сложился целый комплекс проблем из мелких неувязочек, который и разрушил планы на наш весёлый отдых. Но ведь пережили же, оказалось не водкой единой жив человек  и с нас, тогда как с гуся вода!

           И еще – его особенностью было, что он из всего цеха один знал значение и ввёл в оборот такое редкостное жаргонное словечко, как «кент» (парень или друг, приятель) и другие производные от него слова: «кентковаться», «кентяра» и прочие.

       А его коронное «Слушай сюда» в цеху не знал только полный невежда. А между тем любой, кто проработал с ним не один год, понимал: перед ним не просто водитель, а настоящий профессионал. И пусть кто-то по привычке называл его машину ласково – «кобылой», в душе все же знал,  это мощный грузовой самосвал.

       В кабине рядом с ним наверняка сидел либо такой же бывалый товарищ, либо совсем зелёный новичок – только-только устроившийся на работу, невеждам не было места в его машине.

           И он не разбрасывался этими словами: но если чувствовал, что собеседник не внемлет его крутым доводам и почва уходит из-под ног, он, действуя на опережение, вдруг произносил эту сакраментальную фразу: «Слушай сюда» – для сообщения какой-то важной, неожиданной и ранее неизвестной никому информации, подчеркивая свою осведомленность.
   
         И сам, естественно, думал, что сейчас как выдаст нечто такое – раскроет тайну или сведения за семью печатями, – что наповал сразит и разнесёт в пух и прах оппонента!

         И при этом отчаянно жестикулировал руками, показывая ему, чтобы тот приблизился максимально близко к нему и затем делал заговорщицкое лицо, и оглядывался по сторонам, чтобы никто их не услышал, – и потом тихо извлекал свою версию по тому или иному спору, событию и т.д.!

         Конечно, у людей были  собственные мнения на этот счет, что ж мы все не без греха, но он хоть в подпитии или трезвом виде, а ему все было едино, упорно продолжал отстаивать свою единственную, как считал – верную мысль и   хрен, когда его сразу переубедишь! Спорщик был еще тот!
 
          А так в нормальном состоянии парень хоть куда и чист был перед женой и своей совестью – ни сидел, ни состоял, ни тебе сомнительных связей, ни тени дурной славы! Правда иногда попивал маленько, так, кто из нормальных мужиков не пьет?! 

       В этом, пожалуй, и заключался весь парадокс: столь неукротимая страсть к спорам уживалась в нём с безупречной репутацией водителя 1 класса. Шоферское дело знал, как свои пять пальцев!
 
          Но откуда нахватался этих слов  и где их взял, наверное, одному Богу было, известно. А я сейчас и не вспомню, ну ведь я и не Всевышний! Тут как вы, верно, подметили, что перед таким пылким высказыванием  не хватает еще и барабанной  дроби в мою славу! Ну да ладно, если не последовала!

       И так короче, точно помню, если он был в подпитии, то любой его рассказ или обращение начиналось именно с прелюдии «Слушай сюда…» – и дальше шёл текст. А если говорил про кого-нибудь, то за глаза называл пренебрежительно «кентом» – без имени и фамилии, просто «кент» и всё тут!

       И вообще, как мне казалось, он вкладывал в это слово иной смысл: с оттенком неуважения или указывая лишь на поверхностные отношения с тем человеком. Чувствовалось, что в слове не хватало мягкости и теплоты, которые есть в словах «друг» или «товарищ».

          А если с чем был не согласен, то обязательно свое возражение бесцеремонно начинал со слова: «Погоди» и далее оно усиливалось уже известной  фразой.  Вот такая у него была речевая особенность: чем-то же человек должен выделиться, чтобы запомниться. Вот и запомнился мне!

       И кроме того был отменным рыбаком, рыбалкой просто бредил. В гараже у него, где стояла его машина ВАЗ-2105 были и сети, морды, удочки, болотные сапоги и хрен чего еще нужного для рыбалки. Рыбалил круглый год.
 
         И вот мне сразу вспомнилось, как он сам мне, когда-то давно рассказывал случай на рыбалке. Я не особо увлекался тогда и сейчас почти не занимаюсь ее, если только так поем просто рыбу с пивком – вот и вся моя рыбалка.

      Справедливости ради, надо сказать, и будет не лишним для читателя, что «кент» был не жадным человеком. Иногда, с его барского плеча, словно с куста, я получал угощения рыбой. Ему, наверное, в голову не приходило, что рыба без пива – это то же самое, что и пиво без водки: только деньги на ветер. Вот и покупал сам себе пиво к его рыбе!

         Вот-вот уже скоро начнутся заморозки, а там и зима не за горами  он как-то  на пару со сварщиком Васильевым, был у нас такой в цехе, однажды глубокой осенью поехали на заключительную рыбную осеннюю ловлю. Ребята были настроены решительно: погода уже портилась, да и поездка обещала быть интересной.

            Все, как положено, загрузили в машину, и понятное дело в ней нашлось место и не для одной бутылки водки. Не знаю, как там у них ловилась рыба, и был большой  иль маленький улов, запомнил только одно. Поставили палатку, насобирали дров и валежника, рыбачили, потом закончили, сложили удочки, развели на берегу реки костер, сварили уху и пошел пир горой: начали баловаться водочкой.

      А какая рыбалка без водки, это даже школьникам известно. Водка лилась рекой, но пришло время, когда  устали пить. Долго иль коротко этим занимались, кто ж сейчас скажет?  Затем, как водиться на природе  уснули мертвым сном рыбаков  прямо здесь у костра, до палатки не было сил дойти, ровно, как и доползти, все же отработали целую неделю на заводе, и вот  усталость, в конце концов, дала о себе знать!

       Разумеется, что  проклятая водка тут была не причем, об этом даже не могло быть и речи!

           И таким-то образом,  спали размашисто, по привычке рыбацкой – далеко раскинув руки, и беспокойно крутились, переворачиваясь с бока на бок.  Очевидно, во сне им просто приснилась огромная щука, какую поймали и от этого – им было очень радостно и тепло на душе.

       Так-то ничего, что тепло  – оно приятно грело тело, потом стало жарко, терпели сколько могли, а когда стало уже совсем невмоготу – проснулись от огня: оказалось, на обоих загорелись фуфайки. Так бы сгорели заживо, но водки, видно, мало выпили – раз проснулись в столь неурочный час, не позволив огню сделать своё «чёрное» дело, он тихо подкрадывался к ним.

       И ладно проснулись и потом с конской прытью от того, что тело жжёт и огнём горит, побежали и со всех ног    нырнули в воду.

          И над рекой вдруг возникло странное, завораживающее зрелище. Что-то горячее, оказавшись в прохладной воде, начинало бурлить,  шипеть, фыркать  и ругаться матом – и в тот же миг над поверхностью поднималось белое облако. Как будто сама природа с помощью огня и воды  устроила тут маленький водевиль.

     Нагретая вода, стремясь отдать лишнее тепло холодному воздуху, резко вскипала. Освобождаясь, она выпускала пузырьки газа – отсюда и шипение. А пар, этот невидимый глазу водяной пар, поднимаясь в более холодный воздух, тут же конденсировался, превращаясь в мельчайшие капли, которые и создавали эту плотную, белёсую пелену белого облака.

          А ругань слышалась от того и другого в совокупности. И люди, которые случайно увидели это явление, сначала были поражены  одновременно пугающей и прекрасным представлением: когда река вскипела изнутри и  лёгкая  дымка, кружась над ней, тихо поднималась ввысь. 

      Но наслаждение от увиденного  длилось недолго – ровно  до того момента, как только рассеялся  туман и люди увидали, как из воды появились два рыбака, орущие громким  ором и благим матом.

      Тогда кто-то в сердцах применил другое созвучное ему слово, добавив:  блин эти: мудаки  испортили всю картину маслом! И граждане, смачно сплюнув разворачивались и  уходили с ругательством прочь от  этого места, куда подальше.

 Никому не хотелось связываться с этими представителями рода человеческого, которым в голову пришло  купаться поутру в холодную погоду в фуфайках.  Да и задерживаться им более не было необходимости, тайна природного феномена была ими раскрыта на лицо!
 
           Фуфайки полностью пришли в негодность – обгорели здорово. Всю одежду до трусов сняли с себя и повесили сушить на костёр. Хорошо, что в машине оказались спальные мешки: укутались ими – дело пошло на лад, жизнь снова показалась веселее.

       Понятное дело, после воды зуб на зуб не попадал, выпили, а что делать – не рыбу же ловить в таком состоянии, не рассчитали – сломались вновь и заснули. Проснулись, а одежда, которая сушилась, сгорела дотла в костре, и теперь весело синим пламенем догорали её остатки.

       Ветер разрушил их крепления для сушки белья! Итог: оба спальника несколькими умелыми движениями рук незадачливые рыбаки превратили их в комбинезоны:  безжалостно отрезали и распороли всё, что мешало ходьбе ног и движению рук. 
      
          И глубокой ночью  окольными дорогами и улицами, чтобы не нарваться на ГАИ они вернулись домой. Рыбалка получилась незабываемой  – вернулись  без богатого улова,  фуфаек и штанов, но с сильными впечатлениями. Дали зарок, что с огнем будут впредь осторожнее.
 
          А я, выслушав все это, тоже сам себе дал тогда слово, что нам такая рыбалка не нужна, перефразируя известную фразу советского спортивного комментатора Николая Озерова: такой хоккей нам не нужен!  Как говориться береженого Бог бережет – в ночь на рыбалку ни ногой, потому, как и днем редко бываю! 

         Выехали с проходной – всё чин чинарём, едем по Западной дороге, о чем-то весело болтаем. И тут нас вдруг останавливает гаишник. Откуда взялся? Будто как неба камнем свалился! Санька остановился, вышел из машины,  подал права и путевой лист. Но что-то быстро не возвращается. Это меня немного насторожило, правда.

       Смотрю, а Сашка сделал глубокий вдох в себя и потом с, силой выдохнул воздух  прямо на гаишника. Видимо мент попросил так сделать. Что ж обычная процедура для тех времен, алкотестеров не было, так чему тут удивляться.
    
         Я же вышел из машины и подошёл к ним. Вежливо так и быстро по военному поздоровался и говорю: не надо нас задерживать, товарищ лейтенант,  – на установке авария, ехать надо срочно, а то ползавода  сейчас как остановиться и будет беда. Упор сделал именно на это, думал, прокатит, и нас с Богом отпустит.  И одновременно показал рукой, где она расположена, всего-то полкилометра осталось.
               
     А гаишник мне в ответ:
                – Как же можно ехать, когда водитель пьян, можете и не доехать вовсе до установки, если в ДТП попадете? А раз авария то бегите себе на здоровье поскорее, а водителя я задерживаю, тем более он только, что признался, что выпил бутылку пива и запах показал. Все разговор окончен, следуйте по своим делам.
 
          И отвернулся от меня к Митягину, держа  документы у себя в руках,  и  что-то стал спрашивать. А у меня в голове крутилось:

          «Вот ведь какой оборот получился! Когда только Санька успел, ведь  все время у меня на глазах был? И как садился в машину, запаха точно от него не было, я бы учуял сразу. И разве бы мы тогда поехали? Я же не враг ему, тем более он был мне, несомненно, кентом в хорошем понимании этого слова!

Ведь надо проехать проходную, а там охранники – волки позорные – смотрят документы и машину всю с головы до ног шмонают, проверяют: ни вывозишь ли чего: покажи да расскажи! И понятное дело, еще и принюхиваются на запах алкоголя!

         Я продолжаю стоять рядом и смотрю на Сашку – и мои глаза от удивления на лоб полезли: он открывает рот, а слов нет, слова из него не идут! Как птенец, который только раскрывает клюв, да ничего сказать не может, даже писку нет. Вот ведь какие дела!
 
         Впервые такое вижу: ему  гаишник задает вопросы, а тот                лишь   беззвучно открывал рот – словно язык вдруг прилип к нёбу и молчит как рыба об лед. И лицо залилось густой краской, а в глазах читался неподдельный ужас: он сам не верил, что с ним происходит  сейчас такое. И  отчаянно пытался взять себя в руки – то приоткрывал рот, то снова закрывал, силился выдавить хоть слово, – но голос по-прежнему его не слушался.

            Не знаю, сколько это продолжалось, на наш взгляд с Митягиным почти прошла  целая вечность. И мне честно сказать стало тоже самому не по себе. И я грудью встал на защиту Сашки, позабыв про аварию,  а куда деваться, надо было «кента» выручать!  И сказал  гаишнику, что от жуткого волнения у него пропал дар речи, и что такое бывает сплошь и рядом. 

           И тут же  вкратце поведал ему, как вчера подобный случай произошел с моим цеховым другом Санычем, который сдавал экзамен и на вопросы экзаменатора не смог ответить,  плавал как топор в воде. Тогда  тот вроде бы с благой целью, пытаясь  вытащить  его, задал самый легкий вопрос, какой только может быть, – что за предмет он сейчас сдает и кому, рукой показал на себя?

         И со смехом продолжил: если ответит правильно, разойдутся краями и экзамен будет засчитан! А Саныч замешкался, и что-то невразумительное промычал. Тогда экзаменатор, страшно был удивлен –  впервые с таким явлением столкнулся,  и, теряя самообладание, достал свое удостоверение, показал его, ожидая, что тот прочитает и получит зачет.

         Он  знал, что этот товарищ дорабатывает последние дни (в ведомости наряду с другими данными был указан и год рождения)  –  через месяц уходит на пенсию, так чего его тогда валить, все мы люди-человеки и инспекторы тоже из столь уважаемой организации.  Но не тут то было!  Саныч не смог даже прочитать название организации на удостоверении,  напрочь заклинило мозги.

        И представитель Ростехнадзора в сердцах плюнул и просто дал расписаться, что экзамен сдан и отправил его восвояси. А сам проводил его изумленным взглядом, подумав, что  ни говори – редко такое бывает, чтобы человек в шестьдесят лет не может прочитать название. И тут же мысленно перекрестился, чтобы такое не повторилось с ним, все под Богом ходим!
 
         Большого воздействия этот  рассказ на гаишника не произвел, может быть, просто растеряно слушал и все больше, наверное,  думал, как извлечь для себя большую выгоду от водилы грузовика. Я понял, что не сработало, зря старался!

     И предложил всё порешать мирным путем, вернуть права владельцу и  хотел было уже дать денег,  – а тот  твёрдо отказался. Во блин дела какие! Впервые вижу, чтоб доблестный блюститель порядка, извините меня, – денег не взял.

           А Саньку от волнения все еще пробивала дрожь, но  стоял он уже с закрытым ртом, только  руки чуть тряслись. И вроде как уже им все было сказано и нечего больше было добавить. В итоге гаишник демонстративно сел за руль, меня подбросил поближе к установке – я пошёл пешком тропинкой, а они поехали дальше  в пос.Ново-Александровку, там  был пост ГАИ.
 
             На установке  я быстро расписался в вахтовых журналах,  в суточных ведомостях в обоих отделениях и в журнале трехступенчатого контроля по охране труда, что, мол, здесь был такой-то с проверкой. Поставил дату, время и подпись.

        Такое требование  серьёзной производственной процедуры шло от руководства завода, но не надо путать с известной шуточной  надписью вроде как: «Здесь был Вася», которую люди часто оставляли, где попало: в туалетах, подъездах и т.д. Тут совершенно другое!

          В цех звонить по транспорту, чтобы прислали за мной – не стал, и пошел быстрым шагом на Западную дорогу в надежде авось Митягина перехвачу!

          Ждал недолго, вот вдали появилась знакомая машина. Сашка остановился, и прытко поехали в цех.  И сразу торжествующе показал мне водительские права, которые ему вернул гаишник, мол знай наших , где наша не пропадала! 

        По дороге он рассказал, голос наконец-то прорезался, и теперь болтал без умолку, что действительно выпил две баночки финского пива, которые давали на заводе среди товаров ширпотреба по бартеру.

       И думал, что уже никуда не поедет, рабочий день подходил к концу. Но просчитался, откуда ему  было знать: какая шлея попадет мне под хвост, когда я и сам тогда не мог  знать.

        И тут же спросил, а чего мне не сказал, что замахнул, я бы отменил поездку. Он ответил, что постеснялся, тем более на проходной стояла дежурная смена, в которой на воротах стоял знакомый парень. Так что здесь ни какой опасности нет, как впрочем, и на самой дороге до установки ХВО – здесь гаишники редко стоят! Вот и понадеялся на вечное русское «Авось», – проскочим, где наша не пропадала!

           А гаишник оказался еще тот нюхач, засек. И с ним он, Митягин  договорился так, что будет ему сливать  бензин, когда он попросит для своего Москвича. Вот такие времена были – сначала водкой расплачивались за услуги, а теперь уже перешли и на бензин!

         Ведь тогда в стране уже наблюдался острый дефицит бензина, и одно время руководство завода даже открыло собственную заправку для работников. А чтобы контролировать выдачу, ввели талоны: у кого машина – тот получал лимит на месяц. Деньги, конечно, брали.
 
         Это так, к слову – попутно вспомнились те времена, когда капитализм со звериным лицом ещё только надвигался. Что ни говори, спрос всегда удовлетворяется предложением! Хорошо хоть, не приходилось выстраиваться в очередь за талонами.
 
             Но как, ни крути:  всё возвращается на круги своя: теперь  с бензином снова проблемы. Тогда мы это пережили – надеюсь, справимся и сейчас. На этой, пусть и сдержанно-позитивной, ноте и заканчиваю эту историю.