А. де Виньи о величии служения

«Книга воспоминаний». Новая книга Альфреда де Виньи, построенная на личном опыте службы в армии, создавалась в 1830–1835 гг. и вышла из печати под названием «Servitude et grandeur militaires» в 1836 г., через четыре года после «Стелло». Виньи описал время, когда французская армия, после поражений Наполеона, переживала кризис и выполняла фукции «политической полиции» (Vigny A. de.  Servitude et Grandeur militaires; introduction  par F. Germain. Paris: Ch. Baudelaire. 1966. P. I).

Анатоль Франс скажет о прозе Виньи этих лет: «Поэт и солдат, он рассказал о современном солдате и современном поэте». «Книга воспоминаний» сначала задумывалась как часть большого повествования о трех париях общества – поэте, военном и философе – и самим автором мыслилась как исповедь об «утрате иллюзий». Она не вошла в цикл романов «Консультации Черного Доктора» и стоит в творчестве Виньи несколько особняком. ЕЕ часто называют сборником новелл, поскольку структурно она напоминает этот жанр.

Каждая из трех книг «Рабства и величия военной службы» включает новеллу, ранее уже опубликованную Виньи как самостоятельное произведение. Каждая из новелл представляет собой необыкновенную историю военного человека, в которой по-новому раскрывается судьба служивого, солдата времен революции и наполеоновских войн. От лица автора, рассказчик излагает историю французской армии от самых ее истоков, но особо его интересует история молодого поколения, рожденного вместе с веком и мечтавшего о славных походах во главе с «непобедимым полководцем». Рассказчик говорит: «…я шел по стопам поколения эпохи Империи» и принадлежал к тем «легкомысленным лицеистам», которые стыдились своих книг и швыряли их в лицо учителям на глазах у молодого человека «в гусарском доломане и с рукой на перевязи» (Неволя и величие. С. 10). Но с самого детства в глубине души зрело убеждение, что «безразличие правительства» обрекает армию на «моральную изоляцию» (Vigny A. de. Servitude et Grandeur militaires. Op.cit. P. 12–13).

На страницах романизированных мемуаров о «неволе и величии военной службы» ( С. 8–9) нашли отражение воспоминания об отце, участнике войны с Пруссией, и идеализация Фридриха II, короля-философа и «великого полководца». Из рассказов  «старого отца» о поражении французов в битве при Крефельде Виньи запомнил, что это произошло наполовину оттого, что французы восхищались прусским королем Фридрихом Великим. Но большую часть книги воспоминаний составили рассказы из походных записных книжек Виньи времен гарнизонной службы. Это были рассказы бывалых наполеоновских вояк «с поседевшими усами» и «пожилых капитанов, хладнокровных, строгих и добрых», ссутулившихся под тяжестью вещевых мешков и военного снаряжения. Общение с ними Виньи, тогда еще молодой лейтенант, предпочитал общению со своими сверстниками, щеголеватыми офицерами, «озабоченными покроем своей одежды», «болтунами и пустомелями» с репутацией «ораторов кафе и бильярдной».

Июльская революция повлекла за собой если не духовный кризис Виньи, то всеобъемлющую переоценку сословных и социально-политических представлений. Все, что раньше казалось глубокомысленным, потеряло смысл, все, что казалось ценным, обесценилось. Окончательно разрушенная вера в моральную и политическую ответственность Бурбонов, постепенно исчезавшее благоговение перед армией, которая превращалась в «политическую полицию», пошатнувшиеся представления о преданном служении – таким был результат внутреннего кризиса, который отставной капитан де Виньи пережил во время объявленного, но несостоявшегося испанского похода. Когда иллюзии развеялись, стало очевидно, что монархия не оправдывает надежд, парламентарии занимаются демагогией, генералы, обещавшие победу и славу, проигрывают сражения, не начав их.

После падения Бурбонов Виньи отпускает ситуацию и ждет результата «трех славных дней», размышляя над своим новым опытом и положением «офицера в отставке».  Он оставляет в «Дневнике Поэта» следующие записи: «Вторник, 27 июля 1830 г. Сегодня начинаются народные восстания. – Причиной являются ородонансы от 25-го числа. – Король едет в Компьень и позволяет министрам стрелять в народ. Они и чейчас слышны, пока я пишу. – Я счастлив, что ушел из армии; тринадцать лет плохо вознагражденной службы оправдывают меня перед Бурбонами. – С приходом на престол Карла X я предсказывал, что он попытается добиться абсолютной власти. – Он ненавидит Хартию и не понимает ее. Управляют им старые придворные дамы и фаворитки. – Ему удалось продвинуть г-на де Полиньяка в министерство, и  он хочет его там удержать, несмотря ни на что. – Он счел себя оскорбленным возвращением двухсот двадцати одного члена Палаты представителей; он верит, что сможет сыграть роль Бонапарта. Бонапарт стоял со своими пушками у церкви святого Роха. Карл X сидит в Компьене. Он сказал: «Мой брат сдался и пал; я устою и не упаду». Он ошибается. Людовик XVI упал влево, а Карл X – вправо. Вот и вся разница» (ДП 1882. С. 48).
 
Со среды на четверг в «Дневнике» появляется новая запись: «В чем состоит мой долг? Защищать мою мать и мою жену. Кто я? Отставной капитан. Я уволился со службы пять лет назад. За время службы двор ничего мне не дал. Мои сочинения им не нравились; они нашли их крамольными. Людовик XIII был мной изображен  таким образом, что мне часто говорили: «Вы либерал». Звание при Бурбонах я получил за выслугу, и только потому, что пришел в армию лейтенантом. И все же, если король вернется в Тюильри и если дофин возглавит войска, я пойду за ними и буду убит вместе с ними». Наконец, в четверг Виньи записывает: «Четверг. – Они не возвращаются в Париж, а за них умирают. Племя Стюартов! Итак, я остаюсь со своей семьей» (ДП 1882. С. 48). Записки «трех славных дней» завершают строки от 27–29 июля 1830 г.: «Я приготовил свою старую униформу. Если король призовет своих офицеров, пойду и я. – Но дело его скверно; он застрял в детстве, как и вся его семья: он не понимает наше время. – Откуда у меня это чувство, что я обязан умереть за него? – Это абсурд. Он не узнает ни моего имени, ни о моем конце. Но мой отец во времена Империи, когда я был еще ребенком, заставил меня поцеловать крест святого Людовика: предрассудок, политический предрассудок, ребяческое, устаревшее представление о дворянской верности, семейном долге, вассальской зависимости, рабской привязанности к господину» (ДП 1882. С. 48).  Проблему «рабской привязанности к господину» Виньи, «сын своего времени», связывает с бонапартизмом.

Тематически и идейно к истории капитана Рено и Коллинвуда из «Рабства и величия военной службы» примыкала поэма «Фрегат “Серьезный”», написанная ранее от имени безымянного капитана корабля, участника битвы при Абукире. Протичанная в салоне мадам д’Агу, поэма была встречена непониманием в «дышащей холодом тишине». «Мой бедный фрегат потерпел крушение в вашей гостиной», – сказал в тот вечер  поэт госпоже д’Агу, а  3 апреля 1831 г. в «Первом парижском письме» («Premi;re Lettre Parisienne»), подписанном литерой «Y» и опубликованном в журнале «Aвенир», он высказался против «двойных предрассудков», разделявших Сен-Жерменское предместье и Латинский квартал. Неприятие «двойных предрассудков» легло в основу его религии чести и вошло в общий авторский замысел о солдате-парии. Кредо поэта и религия чести, которые утверждает, исповедует и продвигает Виньи в своих произведениях, дают веские основания для опровержения представления о «безразличии» Виньи к современности и «уходе» в  идеальную реальность.