Глава третья Царство над облаками

ЕВГЕНИЙ БЕРЕНГАР

"Небеса хранят тайны, отравленные ядом хаоса, эхо прошлого преследует во снах."

Цель их визита была не столько воинственной, сколько сперва казалось Суню, но преисполненной смыслом: поиск союзников в грядущей войне. Ранее он слышал от Шенли рассказы о странных порождениях Хаоса, с которыми им предстоит столкнуться, и ему казалось, что весь пройденный путь его людей заключался в том, чтобы принять бой собственными силами. По сравнению с тем племенем, которое он запомнил в начале, легионы Пустоши обладали непреодолимой силой, насчитывающей десятки племен. Годы тренировок и изнурительных боев, реформы и новое оружие сделали их превосходной силой, с которой начали считаться не только Демоны, но и с настороженностью начали относиться и другие царства. И теперь, когда они созвали знамена, он думал, что этого достаточно, чтобы повергнуть любого противника.

Но они направлялись всего вчетвером: он, меч, не знающий усталости; она, ради которой он был готов пойти на край света и шагнуть во тьму; Шенли, человек, который завел их так далеко, что помыслить ранее было нереально; и новая спутница, которую Ху привел с собой. Ее звали Ай-Син, и она была, как и Шенли, из племени демонов. Она не вызывала доверия, а в ее взгляде он читал непонятную опасность, но в то же время и безграничную преданность ее лидеру. Она шла за ним легко и, казалось, не сводила с него взгляда.

Сунь легко узнавал этот взгляд — так же на Ху смотрела и Е-Тань. Эта длинноволосая девушка в черно-красных одеяниях была с виду безоружна, но от нее исходила ужасающая аура, которую Сунь чувствовал, встречаясь с опасным, по-настоящему опасным врагом.

Они оставили легионы на границе. Чиен, который когда-то вызвал на поединок Суня, прошедший с ним все битвы, за годы сражений был покрыт шрамами. Его лицо стало лицом матёрого воина, не ведающего страха, так же, как и его командир. Именно на него оставили руководство войсками в их отсутствие.

Далеко следовать не пришлось: отъехав от лагеря, Шенли остановился и слез с лошади, подзывая спутников собраться рядом. Он извлек из своей сумки некую печать, которая отличалась оформлением от всего привычного, что Сунь видел раньше, и, крепко сжав руку, вытянул ладонью вверх. Как только все, вставшие рядом, положили руку на печать, в место, где они стояли, ударил столб света, похожий на молнию. Никто не успел ни испугаться, ни отреагировать — свет, настолько ослепительно яркий, тут же окутал сознание на мгновение и с такой же внезапностью развеялся. Перемещение было завершено.

Они оказались в просторном помещении, чьи своды высоко уходили вверх и опирались на массивные колонны. Свет лился отовсюду, словно являлся частью конструкции. Для тех, кто вырос среди бескрайних просторов без потолков и стен, увиденное завораживало. Воздух пах озоном и был непривычно чистым. Все, кроме Шенли, стояли в изумлении. Меньше всех был впечатлен сам Сунь: его рука, что в мгновение перемещения ухватилась за рукоять меча, по-прежнему находилась в напряжении готовности. Тело ощущалось необычно легким.

Шенли окинул всех успокаивающим взглядом и задержался на своем командующем. Убедившись, что все присутствующие здесь, он так же невозмутимо двинулся к одним из ворот, которые являлись внутренним проходом. Все проследовали за ним.

На входе их приветствовал посланник, одетый в белоснежные одеяния. Делегация Пустоши по сравнению с ним выглядела мрачно и практично: одетые в ханьфу черно-красных тонов, все они выделялись на фоне белизны окружающего. И только Е-тань была одета в бело-черные одеяния. Вероятно, Шенли посоветовал ей так нарядиться. Суню Ху посоветовал только, чтобы тот не одевался в доспехи, что может быть принято предосудительно. Но сам Шенли был одет в кожаный доспех с глефой наперевес.

— Я провожу вас к Небесному Императору, — огласил встретивший их человек в белом.

Они проследовали по длинным и просторным коридорам и пришли в богато украшенный тронный зал, в котором были выставлены столы с яствами и сосудами для выпивки. У большого витражного окна стоял длинный стол, за которым находился трон, на котором сидел человек, так же одетый в белоснежные одеяния и с короной-заколкой в волосах. Его лицо казалось знакомым, но в то же время он его не знал.

Император Ван Юн-Фэй был яркой личностью, длинные черные волосы, и лицо источавшее благородство и улыбку, от которой становилось тепло. Однако при виде нее у Суня было тяжелое ощущение на сердце. Тогда он перевел взгляд на Е-тань, и убедившись, что она невозмутима, он успокоившись расслабился и огляделся.
Небесный Император, казалось, излучал спокойствие, которое могло исходить только от существа, познавшего истинную гармонию. Его взгляд, скользящий по прибывшим, был одновременно проницательным и доброжелательным, словно он видел не просто тела, а души, скрытые под ними. Сунь, несмотря на свою природную настороженность, почувствовал, как напряжение покидает его плечи. Легкость в теле, которую он ощутил после перемещения, теперь казалась не просто физическим ощущением, а предвестием чего-то большего.

Посланник в белом жестом пригласил их приблизиться к столам, уставленным угощениями. Ароматы пряностей и экзотических фруктов смешивались в воздухе, создавая атмосферу изобилия и праздника. Шенли, с присущей ему деловитостью, указал на одно из мест, и делегация Пустоши, следуя его примеру, начала рассаживаться. Сунь выбрал место, откуда хорошо просматривался тронный зал и сам Император, его рука все еще инстинктивно покоилась на рукояти меча, но уже без прежней скованности.

Е-тань, чьи бело-черные одеяния выделялись среди более темных нарядов спутников, сидела рядом с Шенли, ее взгляд был прикован к Императору. В ее глазах читалось не только любопытство, но и некое предвкушение, словно она ожидала чего-то, что было ей предначертано. Сунь заметил, как она украдкой коснулась своего запястья, где, как он знал, был скрыт амулет, подаренный ей Шенли.

Император поднял золотой кубок, и тишина, окутавшая зал, стала еще более ощутимой. Его голос, мелодичный и глубокий, разнесся по помещению, неся в себе отголоски древних знаний и мудрости. Он говорил о союзе, о мире, о грядущих переменах, которые коснутся не только их земель, но и всего мира. Слова его были подобны потоку чистой воды, омывающему душу, и каждый присутствующий чувствовал, как его сознание расширяется, принимая новые идеи и возможности.

Сунь, слушая Императора, не мог отделаться от ощущения, что все это уже где-то видел, или, возможно, чувствовал. Образ Императора, его лицо, казалось, было знакомо ему из снов, из забытых воспоминаний, которые теперь всплывали на поверхность, словно подводные камни, обнаженные отливом. Он почувствовал, как его собственная рука, все еще напряженная, начала расслабляться, а тело, ощущавшееся легким, теперь казалось наполненным новой, неведомой силой. Это было не просто перемещение, это было пробуждение.

Помимо них, тут были делегации из других царств. Представители царства птиц, одетые в пестрые синие одеяния из легких тканей и перьев. Во главе их находилась статная женская фигура, чей воротник из перьев привлекал внимание и выглядел непрактично, но эффектно. Представители Демонов, так же как и представители Пустоши, контрастно выделялись на фоне остальных: одетые в черно-красные одеяния, они раскованно и развязно болтали между собой. Девушка с арбалетом добродушно похлопывала совсем молодого юношу с черными волосами.

Последними, кто привлек его внимание, были представители царства Зверей. Одетые в разноцветные наряды и шкуры, они были, с одной стороны, милыми, а с другой — от них исходила внутренняя ярость. Взгляд Суня задержался на девушке, которая отличалась от всех остальных.

В ней сочеталось что-то звериное, величественное, и в то же время она была красива. Она не была юной, скорее зрелой, и в ее взгляде чувствовалась мудрость. Она громко смеялась, и можно было увидеть ее острые клыки. Они не мешались и даже выглядели мило. На мгновение Сунь представил, как на его шее смыкается укус. Ее черные косы вились до талии, но не стесняли ее движений.

Сунь почувствовал, как по спине пробежал холодок, но не от страха, а от какого-то первобытного, необъяснимого влечения. В ее смехе звучала дикая свобода, которую он давно утратил, погруженный в мир интриг и расчетов. Ее глаза, цвета темного янтаря, казалось, видели его насквозь, проникая сквозь броню его самообладания. Она была воплощением силы, не скованной условностями, силы, которая могла как созидать, так и разрушать.

Ее движения были грациозны, как у хищницы, выслеживающей добычу, но в них не было ни капли жестокости. Скорее, это была уверенность существа, знающего свое место в мире и не боящегося его занять. Сунь не мог отвести взгляда, словно завороженный. Он видел в ней не просто представительницу другого царства, а нечто большее – символ той самой жизни, которая пульсировала в самой основе бытия, жизни, которую он, будучи человеком, лишь пытался понять и контролировать.

Ее присутствие нарушало привычный порядок вещей, внося в его упорядоченный мир элемент хаоса, который, как ни странно, казался ему притягательным. Он ощутил, как в нем пробуждается что-то давно забытое, что-то, что дремало под слоями цивилизации и разума. Это было предчувствие чего-то неизведанного, чего-то, что могло изменить его самого.

Тут было людно. И, хотя все были при оружии, обстановка располагала спокойствием. Сунь следовал в тени Е-Тань на расстоянии, но достаточном, чтобы учуять среди сотен запахов ее собственный. До нее было протянуть рукой, но она все так же была недосягаема.

Наконец они остановились и сели на отведенные им места. Заняв самую дальнюю позицию, Сунь встал так, чтобы иметь максимальный угол обзора за окружением. Он понимал, что они тут в статусе гостей, но в случае чего он должен встать щитом, заслонив собой от опасности, которая может прийти отовсюду.

Его холодный взгляд из-под маски плавно перетекал по лицам окружающих, считывая обстановку, анализируя угрозу и оппонентов.

На мгновение к ним подошла девушка из царства демонов с арбалетом в руках и длинным, прекрасной работы, полуторным мечом в ножнах за спиной. Сунь подметил, что они с Ху были чем-то похожи.

После краткого представления ее взгляд безучастно просканировал Суня и так же быстро вернулся на Пророка. Безмолвный страж не стал вслушиваться в их разговор, вместо этого он держал Е-Тань в поле зрения. Со свойственной ей живостью в глазах она смотрела по сторонам. Он знал ее любопытство и радовался, что теперь оно направлено не на Ху, а на что-то новое. Он вспомнил их первое знакомство и еле заметно улыбнулся краешком губ.

Началась церемония приветствия, в ходе которой делегации в отведенном им порядке начали приветствовать императора. Казалось, время замерло и тянулось долго.

Суню, наблюдающему за этим величественным действом, казалось, что каждый жест, каждое слово, произнесенное в этот момент, несет в себе вес веков. Он чувствовал, как напряжение, витавшее в воздухе, постепенно сменяется торжественностью, а затем и некой отрешенностью, присущей подобным ритуалам. Е-Тань, напротив, казалась живым воплощением момента. Ее взгляд, прежде скользящий по окружающему, теперь остановился на чем-то, что привлекло ее внимание с новой силой. Возможно, это был узор на одежде одного из придворных, или же игра света на полированном полу, но в ее глазах загорелся тот самый огонек, который Сунь так хорошо знал. Он снова вспомнил их первую встречу, тот мимолетный взгляд, который изменил все, и легкая улыбка, едва заметная, вновь коснулась его губ.

Церемония продолжалась, и Сунь чувствовал, как его собственное восприятие времени искажается. Минуты растягивались в часы, а часы сжимались до мгновений. Он видел, как сменяются лица, как звучат приветствия, но все это казалось ему лишь фоном для внутреннего диалога, для размышлений, которые рождались в его душе под влиянием этой атмосферы. Он думал о том, как хрупка грань между прошлым и будущим, как легко можно потеряться в потоке событий, если не держать в фокусе то, что действительно важно. И в этот момент, когда его взгляд вновь встретился с взглядом Е-Тань, он понял, что именно это и есть его якорь, его точка опоры в этом бурном море церемоний и политических игр. Ее живое любопытство, направленное теперь на что-то новое, было для него лучшим подтверждением того, что жизнь продолжается, что даже в самых торжественных и застывших моментах есть место для открытий и перемен

***

Прошло несколько часов, если не больше, когда к Шэнли подошёл статный юноша с такими же, как у императора, чёрными волосами и аккуратной бородкой. Он уважительным поклоном приветствовал Ху, после чего демон представил по очереди своих спутников. Когда очередь дошла до Суня, в их диалог вторглась знакомая девушка с арбалетом. Взоры вновь устремились на неё, а второй принц Царства Небес лишь на мгновение встретился взглядом с Сунем.

По завершении диалога Шэнли обернулся к спутникам и обратился к каждому по очереди. Когда очередь дошла до Суня, он сказал:

— Та девушка, Мо Дай-Лу, — это моя сестра. Я не буду против, если ты проявишь инициативу и ваши мечи встретятся, — сказал он с ухмылкой и насмешкой в глазах.

Сунь не особо понял, что он имел в виду, но принял к сведению.

Затем Шэнли сказал, что ему нужно отлучиться, и ушёл, опираясь на глефу.

Е-Тань кинула загадочный взгляд на своего телохранителя и двинулась в сторону коридора. Он следовал за ней повсюду: в бою, в странствиях и сейчас также, словно плыл по волнам, оставленным её поступью. Не слишком близко, чтобы оставлять ей простор, но достаточно, чтобы в случае чего вступиться за неё.

В длинном коридоре она остановилась и перекинулась с Ай-Син парой фраз, после чего вторая также ушла куда-то.

Они стояли у входа. Е-Тань достала веер и пархающе обмахивалась им. Её запах доносился отчётливее, сбивая мысли и убаюкивая. Он окунулся в это ощущение на миг. Как вдруг по спине повеяло опасностью. В мгновение он развернулся, и его руки выхватили оба меча с пояса, устремившись в сторону тревоги. Жажда убийства нахлынула на него, но не изнутри, а от сущности, что находилась перед ним. В мгновение их мечи столкнулись жестким лязгом стали. Он не видел глаз Е-Тань, но знал, что она находится позади. Он снова стал щитом перед ней, встретив врага грудью.

Шум в коридоре привлек внимание тех, кто был рядом. На звуки сражения они вышли и безучастно, словно привычно, наблюдали за действом.

Хотя противник не был знаком Суню и напоминал человекоподобную серую сущность, он с лёгкостью читал движения его клинка. Несколько точечных выпадов достигли противника, поразив его. Серый силуэт двигался с неестественной грацией, каждый его выпад был точен и смертоносен. Но Сунь, несмотря на внезапность нападения, не чувствовал страха. Вместо этого, его охватило странное спокойствие, словно он уже проживал этот момент тысячи раз. Он ощущал, как его собственная сила пробуждается, отвечая на вызов.

Он знал, что Е-Тань позади, её присутствие было незримым якорем, дающим ему уверенность. Её аромат, ещё недавно такой манящий, теперь служил фоном для этой смертельной схватки, напоминая о том, ради чего он сражается. Он не мог позволить себе проиграть. Не сейчас.

Люди в коридоре, их безразличные взгляды, казались ещё одним элементом этого сюрреалистичного сна. Они были лишь тенями, наблюдающими за игрой, в которой ставки были слишком высоки для их понимания. Сунь не обращал на них внимания. Его мир сузился до лязга стали, до ритма дыхания, до ощущения металла в руках.

Он почувствовал, как противник меняет тактику, его движения стали более резкими, агрессивными. Сунь парировал, его мечи двигались с поразительной скоростью, отражая каждый удар. Он видел, как в глазах серой сущности мелькает что-то похожее на удивление. Это было хорошо. Это означало, что он не просто защищается, но и наносит ответный удар, пусть и невидимый пока.

Внезапно, он почувствовал, как его тело само собой совершает сложный пируэт, уходя от смертельного выпада и одновременно подставляя противника под удар. Это было не его решение, а скорее древнее знание, пробудившееся в его крови. Он ощутил, как его мечи находят цель, и услышал приглушенный стон. Но это было лишь мгновение. Меч прошёл насквозь, не встретив привычного сопротивления плоти. Осталось провести решающий удар. Мгновение — и всё было кончено: враг был повержен.

Словно из-за спины возник Шэнли.

— Без сомнения, можешь добивать! — хладнокровно сказал он.

Клинок Суня тяжёлым движением вонзился в тело противника и тут же, словно песок, оно рассыпалось.

«Это и есть создания Хаоса?» — подумал про себя воин.

Окинув взглядом окружающих, он видел, что все спокойно расходятся. Никого не заботило случившееся, словно тут это происходило регулярно. Это удивило его — в пустошах такого не происходило, а если бы такое случилось, то зрителей бы не было: каждый встал бы плечом к плечу.

Только теперь он уловил взгляд Е-Тань, в котором читались удивление и волнение. Они были вдвоем тут, когда все произошло. Страшно представить, что случилось бы с ней, окажись она тут одна. В дорогу она взяла только любимый кинжал, что был у нее за поясом со спины. Сунь еще раз осмотрел место, где была сущность, и убрал мечи в ножны.

Какое-то время он следовал за своей принцессой по запутанным коридорам и комнатам, стоял рядом и был начеку. Он никогда не вслушивался в разговоры и предпочитал слушать тишину внутри самого себя. Лишь изредка он удостоверялся, что Е-Тань в безопасности, — это придавало умиротворенности.

В какой-то момент к ним подошел император и сказал, что он готов принять их. В этот момент что-то произошло внутри Суня: в его голове, словно рябь на воде, возникли образы. Он слышал, что есть сны, но сам их никогда не видел. Когда он засыпал, то видел лишь темноту. Эти образы, что явились в его сознание, исходили изнутри, словно из глубин его личности. Они были яркими: он чувствовал запах, различал дуновение ветра, словно сам в этот момент был там.

Он почувствовал, как его собственное тело становится чужим, как будто он наблюдает за собой со стороны. Его руки, привыкшие к тяжести мечей, теперь ощущали невесомость, а ноги, всегда твердо стоящие на земле, казалось, парили над ней. Е-Тань, чья безопасность всегда была его первостепенной заботой, теперь отошла на второй план, уступив место этому внезапному, ошеломляющему вторжению в его внутренний мир. Он пытался ухватиться за реальность, за привычное ощущение стали в ножнах, за легкое дыхание принцессы позади, но образы были слишком сильны, слишком реальны.

В глубине этих видений он ощутил присутствие чего-то древнего, могущественного, чего-то, что, возможно, было связано с той сущностью, с которой они только что столкнулись. Это было нечто, что существовало за пределами времени и пространства, нечто, что могло проникать в самые сокровенные уголки души. Син понял, что эти образы – не просто игра воображения, а ключ к чему-то большему, к пониманию себя и мира вокруг. Он был на пороге открытия, которое могло изменить его навсегда, и страх, смешанный с трепетом, охватил его.

***

На горе стояли трое. Они давно стали неразлучны: он, его блистательный друг и она. Их связывали бесчисленные путешествия по трём царствам, общие шутки и та лёгкость, что бывает только между настоящими друзьями. И в этот раз всё было как всегда: они сражались просто так, для забавы, но в его жилах пела кровь, а в ушах стоял звон стали. Он — сила и ярость леса, его друг — изящество и свет небес. Чтобы не ударить в грязь лицом, он сдерживал свою дикую мощь, играя по чужим правилам. Но даже так он был лучше. Он всегда был лучше друга, когда дело доходило до сражений. Их мечи сталкивались, резонируя холодным лязгом в унисон. Движения превращались в узор, рисуя стальные круги. И в этот миг его клинок, точный и острый, чисто и нечаянно рассек алую шёлковую ленту на запястье друга. Они оба не обратили внимания на упавшие клочки красной ткани.

Её беззаботный смех тут же замер, будто перерезанный тем же лезвием. Пару движений — и всё было закончено: его меч безоговорочно призвал к капитуляции его друга. Её взгляд, полный участия, устремлялся не к нему, победителю, а к его другу — к обрывку шёлка, беспомощно лежавшему в пыли. Победный рык застрял у него в горле. Но, увидев её лицо, радость победы отринула. В её глазах он прочёл всё: его сила была грубой и разрушительной, а «неудача» друга — благородной и трогательной. В его душе впервые яростно дёрнулась тёмная, ревнивая тень. Он выиграл поединок, но проиграл нечто неизмеримо большее.

Эта картина также ясно была в его голове, как реальность вокруг. Но это скорее было как чернила, упавшие в воду — отчётливый образ без лиц и деталей, словно оболочка действительности из позабытых глубин его сущности.

Он не знал, сколько прошло времени. Образ так же внезапно оборвался. Сунь огляделся и понял, что он всё там же, где и был, и всё по-прежнему. Чувство тревоги и каких-то малознакомых эмоций угасали в его душе. Образы слились с его памятью, словно дополнив его воспоминания и стали частью его. Лоб покрылся холодными бисеринками пота.

Е-Тань закончила разговор и пошла дальше, а Сунь последовал за ней. Какое-то время они ходили по Небесному дворцу, тут и там периодически останавливаясь на короткие разговоры. По пути он слышал, что во дворце было еще несколько нападений, но обошлось без жертв. Это было странно: он ожидал большей организованности от Небесного царства.

По пути он все прокручивал воспоминание в голове: взмахи мечей, движения и падающую красную ленту, рассеченную мечом. Наконец, когда представилась возможность, он заговорил с Е-Тань первым, также внезапно, как это бывало нечасто.

— Я хотел спросить, — коротко начал он. — Я не знаком с местными обычаями. Что за "техника" связана с красной лентой?

Девушка ненадолго замолчала, задумчиво прикоснувшись веером к губам.

— Я не могу точно сказать, но я слышала, это техника Богини Любви, — с этими словами легкий румянец проскочил на ее щеках. — Тебе стоит поинтересоваться у нее, если тебе интересно.

Он сопроводил ее к апартаментам для ночлега. Они были предназначены для каждой делегации и делились на места для статусных персон и отдельно для остальных.

Когда Е-Тань исчезла за дверью, он испытал тоску. Несомненно, он охранял покой ее и Шэнли и не задумывался о том, что могло произойти там, но тоска и ревность сжали его душу при мысли, что сегодня она может быть в его объятиях. А он, посвятивший всего себя служению, будет охранять их покой, пока с ней рядом будет другой.

Он подошел к гостевому столу и, наполнив бокал вином, посмотрел на бутылку. Сравнив объемы, глубоко запрокинув голову назад, он выпил бутылку наполовину. Это не было похоже на напитки их земель и напоминало терпкий виноградный сок. В то же время оно согревало изнутри и как-то тепло обволакивало душу. Он осушил бутылку до дна и лег на кровать, обняв меч, погрузившись в темноту, как и раньше. Но в этот раз там вновь возникло то же видение: он, его друг и она.