Глава четвертая Рандеву из прошлого

ЕВГЕНИЙ БЕРЕНГАР


Утро началось с нежного женского голоса: «Е-Тань!» Все уже встали, пока Сунь спал беспробудным сном. Впервые за долгое время он погрузился в мир грез и утонул. Но это не был глубокий сон: он все так же слышал все, что происходило вокруг, и был готов при малейшей надобности встать во всеоружии. Но пока не было причин, он был в объятиях образа. Женский беззаботный смех, казавшийся таким знакомым, отголосками звенел в его памяти. Он вглядывался в лица, но видел только прозрачную вуаль образа. Это были силуэты, в которых он не мог различить кого-то конкретного.

Он открыл глаза и встретился с добродушным взглядом своей принцессы.

Приведя себя в порядок, они спустились в трапезную, а затем, перекусив, направились дальше. Он ожидал от этого визита, несомненно, большего. Думал, что все, как и раньше, будет напоминать военные советы, а на деле это была череда встреч и обмена информацией на политические и прочие темы. Лишь изредка всплывали вопросы, касающиеся повестки — о проблемах с Хаосом. В какой-то момент они подошли к статной и утонченной девушке, одетой в белые одеяния Небесного царства. Она сидела в окружении дам, и на ее лице читались неимоверная легкость и неестественная притягательность. Со слов он понял, что это и была та самая Богиня любви. Она была действительно неземной и вызывала ощущение, что даже если бы она могла создать опасность, то оружие тут не помогло бы.

На столе у девушки стоял ритуальный стакан, в котором находились предсказания. Все по очереди подходили и тянули их, каждый для себя. Когда каждый присутствующий вытянул, богиня протянула стакан Суню. Он не сразу сообразил, что от него хотят, но, понимая, что все взгляды устремлены на него, так же вытянул одно и развернул пергамент, на котором было написано:

«Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка, и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему».

Сунь не знал эти письмена, но отчетливо понимал, что в них написано. Он не понял, к чему было предсказание, но принял к сведению, убрав его в наплечную сумку, что взял с собой.

Все уже прочли предсказания, и каждый о чем-то общался друг с другом, когда мимо прошел задумчивый Император. Он также вытащил предсказание и, задумавшись, окинул недовольным взором присутствующих и так же внезапно удалился. Сунь нашел взглядом принцессу Е-Тань и, убедившись, что ей ничего не грозит, обратился к Богине любви, собрав руки в приветственном жесте, который отрепетировал перед приездом.

— Прошу прощения, меня зовут Ашэлэ Сунь, я командующий легионами Пустоши. Не уделите мне минутку? — стараясь быть дружелюбным, насколько смог, обратился он.

Девушка посмотрела ему в глаза и так же поприветствовала его.

— Добрый день, я Ван Джи-Ай, Богиня Любви, — её голос был мелодичен и спокоен. — Чем я могу вам помочь?

— Я слышал о необычной технике, связанной с красными лентами. Мне сказали поинтересоваться у вас на этот счёт, — спокойно ответил Сунь. — Не могли бы вы рассказать подробнее?

Богиня на мгновение задумалась и спросила:

— А вы интересуетесь для себя? — её взгляд был пронзительным, глубоким и пытливым.

Сунь задумался, что он может ей ответить и насколько это оправдано, но затем продолжил:

— Я… видел сон, — запинаясь и обдумывая каждое слово, — в котором с руки срезают такую ленту. Что это может значить и что бывает, если лента перерезается?

Взгляд девушки незаметно переменился с вовлечённости на тревогу. Она о чём-то задумалась и какое-то время молчала, а затем, словно неохотно, ответила:

— Вы говорите, видели это во сне? — её взгляд смотрел прямо в него.

— Да.

Богиня выглядела взволнованной. Её взгляд затуманился, она словно что-то вспоминала.

— Красная лента — это нить судьбы, которая связывает сердца влюбленных. Ее трудно разрушить. Но если такое произойдет, то это повлечет страшную участь.
— Она вновь о чем-то задумалась.
— На моей памяти такое было только с одной моей подругой... Но это не может быть.

Девушка взволнованно встала из-за стола и, извинившись, куда-то отправилась.

Встревоженность Богини озадачила Суня. Он ожидал ответа и получил его, но понимания это не дало и даже породило новые вопросы:
«Почему он это видит?»
«Кто были те люди?»
«Почему лента была перерезана?»
«Почему Богиня так заволновалась?»

Он посмотрел на свои руки. Они были грубыми, закаленными в боях, ничем не отличались от других. Ни лент, ни украшений. Затем он посмотрел на Е-тань, которая встала из-за стола и направлялась к нему.

— Ты в порядке? — спросила она с легкой улыбкой.

Сунь хотел что-то сказать, но лишь согласно кивнул.

— Иди за мной! — загадочно сказала она с улыбкой, полной легкости и теплоты.

Он давно научился доверять ей безоговорочно, абсолютно и не спрашивать лишнего. Она поманила его в укромный угол, лишенный лишних глаз. В руках у нее был бокал.

Когда они остановились, девушка осмотрелась и посмотрела прямо в глаза Суня:
— Ты мне доверяешь? — внезапно спросила она.

Вопрос был излишним — она знала ответ, но словно хотела получить его согласие. Он утвердительно кивнул. Убедившись в этом, она протянула ему бокал и сказала:
— Выпей!

Он не колебался ни мгновения. Даже если бы там был яд, он с благодарностью принял бы его на сердце. Он выпил все разом, до дна. Жидкость тут же проникла в него и мгновенно подействовала.

В голове все знакомое «провалилось», и образы начали являться один за другим.

Вновь он словно был участником событий. Но в этот раз он отчетливо понимал, что это было частью его, давно забытой частью его прошлого. Это было воспоминание.

Он был облачен в доспехи, в руках его было копье. Запахи ощущались иначе: более ярко, словно обостренно, глубже. Он отправлялся на войну со сдержанным спокойствием. Он шел на войну с Хаосом во главе войска. Рядом с ним был очень знакомый и впечатляющий мужчина, который вел войско во главе. Не было ни ропота, ни радости в рядах – все шли воевать, и битва развернулась стремительно. Он видел, как его отец, могучий вождь, который вел войска, погиб, бросаясь на выручку юному принцу Сюй-Фену. Его лицо он узнал – это был тот человек из Небесного Царства, только моложе и без бородки. При виде окровавленного тела вскипела ярость, копившаяся от унижения и горького осознания, что жизни его сородичей для Небес – разменная монета. Он сам сражался как обреченный, но его имя никто не запомнил. Молва славила других героев. Он находился в бойне, один за другим его сородичи падали под натиском врага. Отчаяние и обида от немыслимых потерь терзали душу. Устав от всего, он скомандовал отвести войска. Это не было бегство, но, чувствуя предательство, он не видел смысла выполнять договор ценой своих братьев.
Это не было бегство – чувствуя себя преданным, он верил, что договор покарает нарушителей.
Когда старший сын наследного принца предложил брачный договор, он согласился без колебаний, но сам определил условия. Он добавил в него создание хранительницы – осколок богини Ин Нин, чтобы нарушитель заплатил сполна. А то, что наследник Небес Ру-Нью был братом его дочерям по матери… Это была уже не его забота. Пусть бывший друг сам разбирается…
Образы были ясными и отчетливыми, чувства заполнили сердце. Сунь отчетливо понимал, что это воспоминание из его прошлого. В отличие от предыдущего, он видел лица, осознавал себя, был там! Это была ранее закрытая страница его истории.

Но, не успев осознать всё, он вновь провалился в бездну воспоминаний. В этот раз всё было ещё более мрачным и исполненным невыносимой болью. Всё его тело пронзили чувства, словно мышцы изрезали в клочья.

Вокруг была тьма. Ощущение, что долгие годы не было ничего, кроме боли, ужаса и мрака, рождавшего такой же мрак в душе. Демоны-мучители ничего не объясняли, только пытали и твердили, что мир забыл его, а все, кого он любил, мертвы или предали. Сердце сковало болью. Демоны пытались сломить его, и зерно сомнений прорастало. Память о прошлом была отравлена ядом новой злобы и отвращения к себе.
Их странные встречи оборвались, когда он, подслушав стражу, успел предупредить юношу о переводе. Его самого перевезли в секретный лагерь на окраинах земель кочевников. Теперь ритуалы стали еще жестче — они стирали не только личность, но и саму память тела, выжигая все, что напоминало о Бай Сине. Это было окончательное превращение в пустую оболочку.

Когда он был на грани, в его камеру вошел юноша-демон — тихий, застенчивый, с глазами, полными любопытства и тоски. В принце Мо Жун Юнци он увидел того, кто нуждался в помощи больше, чем он сам. И тогда в его выжженной душе шевельнулось что-то забытое. Он, сломленный, стал учителем, передавая крупицы знаний о пути Небес, которым когда-то обучался сам. Это продолжалось раз за разом, очень долго.
Все стихло, и Сунь ощутил впервые за долгое время усталость. Он присел и огляделся.

Рядом взволнованно стояла Е-тань. Ее взгляд был полон надежды и тревоги.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

Сунь положительно кивнул и сказал, что ему просто нужно посидеть немного. Девушка посмотрела ему в глаза и с пониманием кивнула.

— Все хорошо! — вновь сказал он.

Е-тань еще раз взглянула на него и, немного расстроенно посмотрев ему в глаза, прикоснулась к плечу и куда-то пошла, сказав, что скоро вернется.

Сунь сидел, погруженный в размышления. "Это было его прошлое?" Он понял, что в этот раз есть зацепки: "Сюй-Фен, Ру-Нью, Мо Жун Юнци, Бай Син..." — повторялось в голове. "Сюй-Фен, Ру-Нью, Мо Жун Юнци, Бай Син..."

***
"Осколки прошлого собираются в зеркало истины, принц превращается в демона, теряя свою суть."
Сознание прояснилось сразу. Как и в прошлый раз, воспоминания стали частью его самого, словно заполнив пустоту внутри. Они слились с действительностью и, хоть и не перекрывали его естество, но теперь он чувствовал себя обновленным, так, словно ранее был лишь зрителем, а теперь его наполнили содержимым. И хотя ход мышления не поменялся — он был все тем же Сунем, — новое ощущение жизни переполняло его. Вопросов было больше, но и ответы находились в этой комнате.

Он окинул помещение взглядом и прошёлся по лицам. В этот момент в комнату вошёл глашатай и, громко привлекая всеобщее внимание, огласил о появлении Первого принца Ру-Нью. В зал под поклоны вошли две фигуры. Вторую он сразу узнал — это был второй принц Небесного царства, которому вчера его представляли. Первый же был ему незнаком. Вчера он краем уха слышал, что Император лишил старшего сына титула престолонаследия по причине отсутствия и передал его второму принцу. Ру-Нью был не похож на императора и его второго сына. Было в нём что-то загадочное. Он также был одет в белые одеяния с рисунком синего дракона, со статной осанкой и самодовольным выражением лица. Как ни странно, он располагал к себе, но в то же время внушал, что за его напускной легкомысленностью кроется решимость. Было что-то в нём и знакомое, словно он уже где-то это видел.

Он отметил про себя, что этот Ру-Нью, несмотря на свою внешнюю непринужденность, излучал ауру власти, которую не могли скрыть даже простые белые одежды. В его глазах, цвета глубокого индиго, мелькали искорки, которые могли быть как веселым задором, так и скрытой угрозой. Это было странное сочетание, которое заставляло его чувствовать себя одновременно и расслабленно, и настороженно. Он попытался вспомнить, где мог видеть подобное сочетание черт, но воспоминания ускользали, оставляя лишь смутное ощущение дежавю. Возможно, это было связано с каким-то древним преданием или легендой, которую он слышал в детстве. Или, быть может, это было отражение чего-то более глубокого, чего-то, что он сам носил в себе, но еще не осознал. Он почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев, словно предчувствие чего-то важного, что должно было произойти.

Вслед за вошедшими глашатай объявил новость, встревожившую всех присутствующих: дворец накрыл непроницаемый абсолютный купол, который невозможно преодолеть. Единственное, что доступно вовне, — это передача посланий по особой технике. Неизвестно, кто установил купол, но это явно осложнило все. При том в пределах купола время идет медленнее, чем снаружи.

Пока все обсуждали новость, Сунь оглядел окружающих и не увидел принцессу. Учитывая, что он сидел недолго, а новостей о новых нападениях не было, это успокаивало. Но все равно он чувствовал, что должен ее отыскать. К ней тоже были вопросы, так как после предложенного ею бокала нахлынули воспоминания. Это не подрывало его веры, но все равно ему хотелось расспросить ее, что произошло.

Но сперва, преисполненный небывалой решимостью, он решил задать вопросы, которые крутились в его голове.

Сунь направился к первому принцу, так как второй сейчас был занят разговором. С подобающим поклоном он обратился к нему. Представившись и получив разрешение, он присел за стол рядом с Ру-Нью и спросил:

— Скажите, вам что-то известно про былую войну с Хаосом?

Принц задумался и безучастно сказал, что это было давно, и он не принимал особого участия, а с этим вопросом лучше обратиться к его брату. Получив ответ, он решил не отнимать лишнее время у принца пустыми расспросами, а сразу обратиться к человеку из его памяти. Он поклонился и направился к Сюй-Фену. Подойдя к нему, он его поприветствовал и попросил уделить ему внимание. Второй принц согласился, и, отойдя в сторону, они присели на диван.

— Ваш брат сказал, что вы принимали участие в войне с Хаосом? — начал Сунь. — Я слышал, что во время войны вам на помощь отправился один из вождей царств, который погиб, защищая вас. Не расскажете, кем он был?

Сюй-Фен задумчиво посмотрел вверх и ответил:
— Когда была война, мой отряд попал в засаду, и ко мне на помощь действительно пришла армия Царства Зверей во главе с Бай Лином, — затем он грустно замолчал и со скорбью продолжил: — Он был отцом Бай Сина, наследника Царства Зверей, мужа Лан-Нары, чьи отцы оба погибли в той битве.

После этого он посмотрел в бокал, что держал в руке, задумчиво отпил из него и замолчал. Услышанное пронзило сознание Суня неожиданным осознанием: он, скорее всего, и есть тот самый Бай Син.

— А что случилось с Бай Сином? — спросил Сунь вдогонку.
— Он погиб. В той самой войне.

Если он действительно погиб, то Сунь не мог быть тем самым Сином, однако воспоминания были настолько отчетливыми, что сомнений почти не было. Но все же кое-что не давало ему покоя: ведь Син был из племени зверей, а Сунь — демон. Так что все равно что-то не сходилось.

Пока он осмыслял все это, к ним подошла Джи-Ай и обратилась ко второму принцу:
— Сюй-Фен, я могу у вас позаимствовать Суня по важному делу? — все еще возвышенная, но взволнованная, она переводила взгляд между ними.

Второй принц, а ныне наследный, уступил собеседника и направился к выходу, но далеко он не ушел: его перехватили и ввязали в новую волну дискуссий.

Почти порхая, Джи-Ай присела рядом и внимательно вгляделась в его глаза, скрытые за маской. Она словно не знала, с чего начать, и собиралась с мыслями и решимостью.

— Я хотела спросить, может ли быть так, что те сны, которые вы видите, — это ваши воспоминания?

Сунь, который прежде чаще молчал, неожиданно быстро и легко дал ответ:

— Да, — признался он сам себе и ей, — с приезда в Небесное царство меня стали посещать воспоминания из прошлого.

Джи-Ай смотрела на признание Суня без особого удивления, словно давно подозревала подобное и ждала подтверждения своих слов.

— Когда вы в прошлый раз задали мне вопрос, — начала Богиня Любви, — вы упомянули, что видели сон, в котором перерезают красную ленту на руке? Верно?

Сунь утвердительно кивнул.

— У меня была подруга, с которой ранее случалась такая история, — в этот раз неловко начала Богиня Любви. — Скажите, вы никого не узнаете позади меня?

За длинным столом, уставленным разными яствами, сидели две девушки. Обе ему были незнакомы, но одну он уже видел здесь по прибытии — это была девушка из Царства Зверей, чьи длинные косы струились подобно витой лозе до талии. Но он видел ее впервые, хотя ее волосы, словно маяк, казались привычными. «К чему был этот вопрос?» — подумал Сунь, начиная соотносить то, что ему ранее сказал Сюй-Фен.

— К сожалению, я никого не узнаю! Я мало что вспомнил. Это скорее как чернильные разводы на воде, — спокойно объяснил Сунь.

— Вы не поделитесь со мной тем, что вы вспомнили? — встревоженно спросила Джи-Аи.

Сунь начал свой рассказ в том порядке, в каком ему приходили воспоминания, но не вдавался во все подробности, отметив, что помнит, как у него были друг и подруга, с которыми он странствовал и тренировался. Рассказал, что его отец участвовал и погиб на войне (не уточняя имён, ведь для него сейчас все, кроме кочевников, ещё считались потенциальными противниками, и он сохранял оправданную настороженность). А также рассказал, что после войны он был в заточении и над ним издевались. Всё это время девушка внимательно слушала и, после того как он завершил, взволнованно извинилась и сказала, что она скоро вернётся.

Затем Богиня удалилась к столу, за которым сидели две девушки, и что-то сказала девушке из Царства Зверей; они удалились в коридор рядом с приёмным залом. Сунь не успел осмыслить ни то, о чём спросила Джи-Аи, ни то, что ему ответил Сюй-Фен — он только что поделился тем, что обрёл совсем недавно, причём сделал это с непривычной для него ранее лёгкостью.

Раздался громкий рык: в приемный зал из коридора влетел огромный, больше привычного, Белый волк. Его хищная грация не вызывала сомнений – это было прекрасное зрелище. Мягкая, но уверенная поступь сопровождалась лязгом когтей о каменный пол и свирепым звериным оскалом, глаза полнились решимостью. Сунь ранее не раз сталкивался с разными зверями и существами, видел наполненные смертельной яростью глаза – эти отличались, но их решимость напугала бы многих. Все произошло так внезапно, что Сунь успел только понять: волк бежит прямо на него. В этот самый миг он сделал кувырок в сторону и в последний момент сумел увернуться от сокрушительного удара когтей, пронесшихся буквально в пяди от него. Сунь вышел из уворота, встал в стойку, готовясь принять бой, и потянулся за оружием на поясе. И только в этот момент он понял, что мечи остались позади нападавшего, прислоненные к дивану, на котором он сидел с наследным принцем. Ранее такой неосмотрительности он не допустил бы, но стремительная череда нахлынувших событий и воспоминаний отвлекла его. Впрочем, это не худшая ситуация, в которой он оказывался.

Волк, не давая ему времени на раздумья, снова приготовился к атаке. Его тело напряглось, мышцы под белоснежной шерстью заиграли, готовясь к новому броску. Сунь, не имея возможности достать мечи, решил использовать свою ловкость и знание местности. Он отступил назад, к одной из колонн, надеясь использовать ее как прикрытие, чтобы выиграть драгоценные секунды. Он знал, что его противник полагается на грубую силу и скорость, но у него самого были свои преимущества: ум и опыт.

Не успел он задуматься над этим, как за ударом последовал еще один, а за ним другой. В данной ситуации ему оставалось только уворачиваться, не атаковать. Но почему на него напал этот зверь? Ранее Сунь слышал рассказы кочевников, которым приходилось встречаться со звериным народом, что те способны перевоплощаться в животных, чья сущность определяется при их рождении. При этом они частично наследуют черты от своих родителей.
Сунь, уворачиваясь от очередного яростного выпада, почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Белый волк, казалось, был воплощением чистой, неукротимой силы, и его решимость, столь явственно читавшаяся в глазах, не оставляла сомнений в смертельной опасности. Но почему? Почему этот зверь, столь прекрасный в своей дикой грации, нацелился именно на него? Мысли о кочевниках и их рассказах о зверолюдях проносились в голове, но не давали ответа. Если этот волк был одним из них, то что могло послужить причиной такой агрессии? Неужели он принял Суня за врага? Или это было нечто иное, более глубокое, связанное с его прошлым, с теми событиями, что так внезапно выбили его из колеи?

Волк, словно почувствовав замешательство противника, усилил натиск. Его рык стал еще более угрожающим, а движения – стремительными. Сунь, отступая к колонне, пытался просчитать следующий шаг зверя, но тот действовал инстинктивно, полагаясь на свою природную мощь. Сунь знал, что долго уворачиваться не получится. Его тело начало уставать, а пространство для маневра сужалось. Он огляделся, пытаясь найти хоть какое-то преимущество в окружающей обстановке. Каменные стены, высокие своды – все это могло стать как укрытием, так и ловушкой.

Внезапно, в один из моментов, когда волк готовился к очередному броску, Сунь заметил нечто странное. В глазах зверя, помимо ярости, мелькнула тень чего-то похожего на... узнавание? Или это была лишь игра света и тени, обманчивая иллюзия, порожденная страхом и адреналином? Он не мог быть уверен. Но если это было так, то нападение не было случайным. Оно было целенаправленным. Но кем и зачем?

Сунь вспомнил, как он оказался здесь, в этом приемном зале. Разговор с наследным принцем, который прервался так внезапно. Неужели это как-то связано? Может быть, волк был послан кем-то, кто хотел помешать их беседе? Или, что еще хуже, кто-то хотел устранить самого Суня, используя для этого дикого зверя? Эта мысль заставила его сердце забиться еще быстрее. Он не был готов к такому повороту событий. Его мечи, его верные спутники, остались там, на диване, недосягаемые.

События в зале начали привлекать внимание присутствующих. Тут была и Джи-Ай, которая, переживая, прикрыла рот ладонями. Принцы просто наблюдали за происходящим как за представлением, хотя казалось, что первый принц относится к происходящему внимательнее. В этот момент в зал спешно вошла императрица. Это была красивая девушка в длинном белоснежном ханьфу с нежно-зеленой оторочкой и золотой короной в собранной прическе. Ее походка казалась летящей. Она, как подобает хозяйке, быстро оценила ситуацию.

Но почему этот волк на него напал? И откуда он взялся? Ответ казался был рядом, но во время боя думать было плохим решением. Их взгляды, словно клинки, были устремлены друг на друга. Казалось, в глазах волка читался немой вопрос и застывшая боль. И тут, словно молния, осознание пробило насквозь: Бай Син был из племени зверей, у него есть жена, тоже из этого царства, которая, как и все представители ее народа, может превращаться в зверя... Этот волк на самом деле девушка! "Это... это и есть жена Бай Сина?"

Этот факт напрочь выбил осознание реальности, и Сунь встал как вкопанный, не сводя взгляд с глаз волка, словно загипнотизированный. Еще мгновение, и удар звериной лапы сразил бы его.

В этот самый миг яркий всполох огня врезался в белоснежную шкуру волка, оставляя черную опалину. Зверь взвыл и вопросительно посмотрел в сторону императрицы, а затем вновь решительно перевел взгляд в сторону Суня. Второй огненный шар ударил в зверя, и тот, жалобно взвыв, осел на пол. В возникшей суматохе чья-то рука подхватила Суня со спины и потащила прочь от места стычки.

Та, кто увела его, оказалась все та же Богиня Любви. Она выглядела крайне встревоженной, но в то же время это было не чувство вины, а искреннее волнение и, возможно, даже сострадание. Она ничего не сказала, но в ее взгляде читалось буквально все. Богиня Любви, вернувшись с мечами, протянула их Суню. Ее взгляд, полный невысказанных слов, говорил о многом. Он видел в нем не только тревогу, но и нечто большее – глубокое понимание, словно она читала его мысли, видела его страхи и сомнения. Сунь взял мечи, их тяжесть в руке вернула ему ощущение реальности. Он сжал рукояти, чувствуя знакомую прохладу стали, и это немного успокоило его, и вновь вернулась обратно.