Что помнит замша?

                Бесполезное чтение…
                для штатских…


                «Замша» помнит всё!
Хоть и лет ей уже за 70, но мозги ещё есть.
Мозги? У замши? А вы о чём подумали?
«Замша» – это я в один из интересных периодов моей жизни (1988г. – 1993г.) Вообще-то сначала не замша, жена заместителя комбрига, а помша (помощника), потом федералы постоянно что-то меняли в названиях должностей мужа, но народ не обманешь: уазик персональный положен – замша! И проверила: в последних документах В.И. Павельского этот период- зам комбрига. Замша!
И она помнит всё!
Кажется, что это было вчера. Как обычно ночью звонок:
-Товарищ подполковник, пришли вагоны, куда ставить-то?
- На пятую эстакаду!
-Занято!
- В тупик ДРСУ, - сонно отвечаю я, потому что подполковник уснул в 2 ночи, в 5 вставать, а пока никаким звонком его не добудишься. Не первый раз отвечаю, привыкли уже подчиненные «товарища подполковника» и делают всё, как «замша» приказала.
Она такая! Да все «замши» в отдельной дорожно-строительной бригаде (войсковая часть 48930) такие!
Начну всё же с жены командира. Надежда Рыбалова. Командир – Геннадий Васильевич Рыбалов. Красивая пара. Высокие, стройные, спокойные. Земляки (тоже томские) и друзья! Навсегда! 
А теперь мы, следующие по рангу:
По мужьям – замам комбрига:
 1- «Чистая замша» (муж Иван Максимович Романюк чисто за всё отвечает, и самое сложное, но важное - находится в контакте с местным начальством) – Людмила Романюк. И.М. Романюк после перевода Г.В. Рыболова  в другой город возглавил бригаду. С ним у меня связано одно из ярких воспоминаний тех лет.
 Уже была построена библиотека, я, заведующая,  как могла, организовала пространство. И вдруг однажды открывается дверь и дежурный вносит в помещение огромную картину маслом, красочную, даже сверх необходимого. То была  "Ундина" в исполнении местного таланта.  Шок! Оказывается, это Иван Максимович распорядился сделать такой подарок библиотеке. Сколько же мне потребовалось ухищрений, чтобы избавиться от этой "красоты" и не обидеть никого! Отдали картину в медсанбат, там всё же полуобнажённая натура более органична! А  для библиотеки удалось получить что-то нейтральное, какую-то "венецию" в тёплых тонах.
2. Жена начальника штаба – красавица и умница Наталья Лаврук, бухгалтер части, и не потому так пишу, что друг: это объективная реальность до сих пор! Муж Николай Максимович – ну, это понятно: боевая, строевая, которые в дорожной бригаде под вопросом, личный состав. Строгий, практически без недостатков, но добрый! Тщательно это всегда скрывал.
 3. Замша – Политотдел.  Тамара Кирильчук – женщина – феерия, сто профессий, тысяча умений. Кстати, Виктор Васильевич Кирильчук, настоящий боевой офицер, воевавший в Афгане. Может быть, поэтому в годы строительства дорог - абсолютное спокойствие и полный пофигизм по отношению к мелочам! Казалось, что ему намного было бы интереснее прыгнуть с парашютом! Но что делать? Приходилось поднимать дух бойцов. «Политбойцов» же в его подчинении было больше, чем офицеров в других подразделениях, и все они что-то постоянно писали.
 А руководитель  партийной  комиссии Сергей Двинин(и такая должность была) даже повесть сочинял по ходу строительства! Был ещё в штабе зам начальника и 2 офицера на все руки и голову мастера – майоры В.Аганин и С.Тимощенко; «комсомолец» бригады, и ещё майор Мартынов, и в каждой роте по замполиту, и в каждом батальоне. И заведующий  клубом! Клуб построили через год – а зав уже!
 А ещё газета в части была. И довольно хорошая. Ребята, военные журналисты, отбирали разный материал, поднимали чувствительные темы. Спорили с командирами. Недостатки не скрывали. Но и достоинства показывали красиво. А как в этом случае, без библиотеки!
Тяжёлая жизнь была у этой замши: выучи, как кого зовут, для начала!

Тем более ещё 2 особиста в бригаде. Они, конечно, политотделу не подчинялись, но жили консолидировано. Чем занимались- гос. тайна. Нам не положено! Поэтому молчу! И даже фамилии их не помню из соображений секретности.
 
4. Замша по технике Татьяна Решетникова – это сила: все водители, все машины…Но и ответственность! Опять же все водители, все машины! И всегда половина сломана! Петр Решетников, её муж, был намного спокойнее жены. В своей сути постоянен, как никто. Май на дворе, бригада идёт строем перед трибунами в летней форме – праздник! Петр, как обычно, в зимней шапке. И не в строю, а стоит у уазика: вдруг что, а он уже! Понимать надо.
5. Замша по тылу Валентина Шакшина – это тоже сила, но ещё более сильная!
Сам зам по тылу запомнился позитивным и  всемогущим человеком! Ещё бы, в те годы! Самое большое веселье в части началось, когда ему, бедняге, приказали обязать всех офицеров штаба из ранга начальников купить по поросёнку и поставить эту живность при кухне на откорм.
Умные! Тут самим бы наесться, не до живности! Солдаты подметали котлы до блеска после напряженного рабочего дня.
Но приказ есть приказ. В части появились миленькие поросята.
Каждый начальник, конечно, умудрялся «своего» как-то подкормить. Дети командирские постоянно крутились около поросят. В общем, трагедия приближалась! Поросята выросли. Их нужно было колоть! И кто же на такое пойдет? «Своего» поросёнка» зажарить! 
В общем, есть мы их категорически не стали. И что с ними было дальше – не знаю. Это выше сил!
А ещё тыл - это Военторг. Но тут власть зама была не безраздельная. Много нюансов.
Во-первых, во главе Военторга стояла жена главного инженера бригады – Любовь Климова. Скала! Чужой не пройдет!
Но над ними всеми - Политотдел. Распределение всего: еды, одежды, техники и проч.  – дело политическое. А как иначе?

6. Ну, вот наконец и я! Замша по МТО. Материально-техническое снабжение и строительства дорог, и обустройства частей, и жилья для семей.
То есть, Павельский Валерий Иннокентьевич – зам по тому, чего всегда нет, и за это отсутствие есть кого наказать.
А не дождетесь! Всё было – а нам ничего не было: правда по поговорке: ни коня, ни шашки. Медаль мой муж за стройку не получил! Бывает!

Кстати, Надежда Рыбалова и 2 замши (Татьяна Решетникова и Тамара Кирильчук) работали в отделе МТО. Спасибо им, не подвели моего мужа ни разу!

Что ж можно уже спросить, почему не было ничего на начальном этапе, если целая программа ЦК КПСС и Правительства «Дороги Нечерноземья» была.
Справка:
«19 февраля 1988 года ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О государственной программе строительства и реконструкции автодорог в Нечерноземной зоне РСФСР» (Программа «Дороги Нечерноземья»). Программа предполагала за 8 лет (1988-1995 гг.) построить и реконструировать около 70 тысяч километров дорог общего пользования и около 130 тысяч километров – внутрихозяйственных».

Ну, раз так, кто сказал, что должно быть легко.

Даже маршал Язов, тогдашний министр обороны, впоследствии участник ГКЧП, в своём выступлении перед журналистами, призванными освещать «новую целину», бодро отметил:

"Пока в частях недостает нужного количества дорожной техники, профессионально слабо обучен личный состав, кроме того, на местах нет строительных материалов. Щебень доставляют из Магнитогорска, битум также везут с Урала и из Сибири. Все это требует больших организационных нагрузок. Но, с другой стороны, для личного состава это хорошая школа выучки, жизненной закалки".

И добавил в своих мемуарах впоследствии: 

«Горбачёв предложил: давайте создадим корпус (дорожный) для строительства в Нечерноземье. Создали корпус. Плюс к этому четыре железнодорожных корпуса работали тогда на народное хозяйство.
Два корпуса БАМ строили, а ещё два корпуса проводили железные дороги в Тюменской области к нефтяным вышкам.
Одна железнодорожная бригада в Монголии трудилась, ещё одна — в Азербайджане.
Но этого ему (Горбачеву) показалось мало.
Предлагает: давайте создадим рисовые дивизии.
Рисовую дивизию мы имели в Куйбышеве, два рисовых батальона в Крыму и шесть — в Краснодарском крае. Мы специально организовали два военных совхоза, которые для космонавтов, жителей Ленинска (Байконура) выращивали рис.
 500 военных строительных отрядов работали на заводах промышленности, особенно на химических предприятиях».

А что особенного? Трудовые армии существовали с первых дней Советского государства.
 
Много бы тогдашние начальники великие построили без бесплатного труда!

Из официальных источников:
«В 1988 году было создано Центральное дорожно-строительное управление Минобороны СССР, предназначенное для строительства дорог общего пользования в рамках программы «Дороги Нечерноземья».
В 1990 году в Нечерноземье работали 21 дорожно-строительная бригада и 8 ремонтно-восстановительных батальонов.

Теперь всем понятно, в какой интересный сюжет попали те, кто оказался «новыми целинниками»?
Но наши мужья, офицеры, ведь были в большинстве своём к этому повороту событий не готовы.  Они другие дисциплины изучали в военных училищах и академиях. Заминировать, взорвать, мост кинуть через реку, связь обеспечить, наступление организовать, с парашютом прыгнуть и сразу в рукопашную - это всегда пожалуйста.
А строить? Лес валить и распиливать обычными пилами! Простите!

Они боевые были, они мечтали о карьере защитников Родины, кто-то даже успел повоевать в различных конфликтах.

А уж мы, за плечами которых были бесконечные переезды, ожидания, надежды, разве мы были готовы к тому, чтобы стать женами строителей дорог поневоле? Спасибо, что лично нас не послали на рисовые поля! Или в военный совхоз!
Академия, видно, спасла!
 
Но ведь нам, женам выпускников академии тыла и транспорта 1988г, руководство предлагало выразить консолидированную позицию:
«Остаёмся в Ленинграде, в служебных квартирах. Спокойно ждем мужей из командировки».
Правда, это желание должны были обозначить все 20 человек.
К сожалению, победил «декабризм».

И когда в конце августа  я с детьми всё же приехала в Омутнинск, навстречу мне уже бежали те самые «декабристки» -  жены комбатов (Люба Петрушина, привет!), которые успели хлебнуть жизнь в палатках и рабочих общежитиях.  Слёзы ручьем! Молодые! Они это проходили в первый раз. Слава Богу, я прошла это намного раньше. И было уже не страшно.
 
Правда, последнее время меня посещает мысль, может быть, глупая, но подумайте!
Дороги в Нечерноземье стали строить, когда?
Аккурат под «перестройку, обновление и приватизацию».
Сейчас все заводы – акционерные общества. И кто ими владеет? Искала по ОМЗ. Не чётко!
А теперь представьте эти же заводы без хороших асфальтовых дорог! Дороги  же  пришлось бы строить новым владельцам.
Но эти самые дороги уже построены военными!
Как же вовремя!
Уверена, никто другой так быстро и дёшево работу бы не сделал. Пусть некачественную, черновую, но основа заложена была тогда.  А, может быть, это была продуманная заранее акция? Или я ошибаюсь? Не знаю?

Так что же помнит замша?
33 года прошло.

И осталось в памяти только то, без чего жизнь была бы пресной.
Хорошее осталось, весёлое, красивое.
 
1.Город, который я в минуты тогдашнего отчаянья называла «серым безмолвием».
Нет, он был и остался красивым. Мощным. Один металлургический завод что стоит.
История Омутнинска (станция Стальная) уходит в глубь веков.
Но город и сегодня- значимое место России. А тогда это была для нас «терра инкогнито». Ничего мы про богатейшую историю Урала не знали. А там история была наглядная, глубинная. Мощь старой России там ковалась. И что-то же ещё было тогда заметно.
И легенды я там стала собирать. Впервые прочитала про Гиперборею, про тех, кто шёл дорогами севера, про чудь, подземелья и прочая. Отсюда пошли мои книги.
 
Но продолжаем вспоминать:
Из Ленинграда я с детьми доехала на поезде до Кирова.
 
А там, на перроне, нас уже встречал радостный «товарищ подполковник» в своём обычном виде, то есть, в шитых сапогах и фуражке с генеральским шнурком. Огромный букет гладиолусов довершал картину.
 
«Значит, всё не так и плохо, как нам рассказала жена сокурсника по академии, успевшая сразу после объявления нового места службы побывать в Нытве (Пермский край, тогда обл.)
 
«Ужас ужасный! - кричала Надежда (фамилию умолчу, они сейчас по другую сторону фронта, мы для них «клятые москали»), говорить спокойно не могла, - там ничего нет, ни жилья для нас, ни еды. Покупайте всё, пакуйте в контейнеры. Туалетную бумагу, в первую очередь!»

Сложно понять русского человека! Еды нет – бумагу покупайте!
Ну, ладно! Купили. Консервы всякие, сапоги резиновые, бумагу многострадальную, конфеты- всё, что могли. Тогда в Ленинграде тоже не разбежишься!
Отправили контейнеры.
 
И они даже не потерялись. Пришли! Только выгружать их было некуда. Жилья-то не было.

Сейчас, конечно, в отчётах о тех годах, в воспоминаниях тех, кто что-то где-то тогда возглавлял и получил за «Дороги Нечерноземья» награды, чётко пишется: «Местная власть Омутнинска и химзавод выделили несколько десятков жилых помещений для размещения семей военнослужащих».

Но замша помнит всё!

Кто получил эти квартиры, эти десятки? 
Даже «чистый зам» И.М. Романюк и зам по МТО В.И Павельский жили в гостинице за свой, кстати, счёт. Можно бы в палатку или общежитие, конечно! Но уже свою норму к этому периоду мы выполнили по палаткам!
 
Первую квартиру в Омутнинске мы получили где-то через полгода, не раньше. И то случайно! Никто не хотел из очередников заводских брать эту квартиру с «историей». Криминальной!  Но нам-то что бояться было! Отремонтировали и вселились, пока военные строители дом будущий возводили из чего Бог послал.

2.Опять отвлеклась, а ведь надо вспомнить главную красоту тех мест. Леса! Озера. Они, конечно, разительно отличались от того, что мы видели до сих пор в Германии, Белоруссии и Ленинграде.  Природа севера Кировской области скорее уральская, чем приволжская. Могучая, яркая!

 Едем мы на уазике от Кирова, дороги нет, одни колдобины, колея, а вокруг чудо-чудесное. Зелёное, бескрайнее - и никого!
Час ехали – нет людей! Деревни заброшены, бурьян поверх крыш.

И вдруг старик идёт по дороге. Седой, обросший.  Сколько ему лет- непонятно. Куда идёт? Подвезти? Согласился.
Потеснились мы, сел- молчит. У деревни, где чуть теплилась жизнь, попросил остановить. И ушёл молча.

Вот и думай! Кто он и как умудряется жить? А мы ещё жалуемся!

А в самом Омутнинске сразу полюбилось озеро. Оно для металлургов – первое дело. Вокруг озера сейчас красивая набережная. В те годы было проще. Но всё равно идёшь вдоль тихой воды и радуешься.

3.Что ещё вспоминается? Уточню, в нынешнее время! Потому что раньше, после того, как уехали, старались вообще не вспоминать. Да и некогда было. 90-е годы и этим всё сказано! А вот сейчас вспоминается уже не вездесущая грязь в первые месяцы стройки.

Не верите про грязь? Тогда читайте отрывок из воспоминаний в те годы молодого, 27-летнего, офицера Андрея Борисовича Мокшина (Зуевка):
"Грязь стояла непролазная, - вспоминает он. - Для примера, к столовой (времянке) пищу доставляли из варочного цеха на тракторе Т-150. Ни на чем другом было просто не проехать! Какое первое впечатление от района? Сплошное бездорожье. Вместе с общим обмундированием всем военнослужащим сразу были выданы высокие резиновые сапоги".

С этой грязью, глиной приставучей, связана история моего мужа, которая могла бы обернуться карами начальства.

Прилетел к нам в часть тогда очень высокий московский чин, генерал! Сто лет мы ему снились, но послали – инспектируй! Прилетел уже недовольный, в грязь ступил- ещё хуже! А тут офицер на глаза попался, сапоги блестят, стоит на сухом островке, докладывает.
И понеслось!  Как так, подполковник, бездельник: сапоги чистые.

Но уже не страшно! И не таких видали тут генералов разных!
Муж мой ответил, что ему, офицеру, встречать высокое начальство в грязном обличье честь не позволяет. Поэтому машина рядом, а в ней всегда есть во что переодеться и переобуться.

Из тех высоких чинов, кто реально нам помог, вспоминается В.И Варенников, ветеран ВОВ, генерал –майор, в те годы, Главнокомандующий Сухопутных войск. Ему мы по субординации и подчинялись!
Другой бы даже и не полетел по брошенным на произвол местной власти городкам.
Но он не только увидел всё сам, но и отдал судьбоносный приказ.
По его решению все поставки из тогдашних «Берёзок», то есть первейший дефицит, пошли в наши военторги. Ну, хоть какая-то радость! И еда, и одежда, и техника не барыгам досталась, а офицерам. Удивительно!
 
4.Ещё вспоминался холод в вагончике- библиотеке, потому что печку там было из-за книг поставить нельзя, а обогреватель пока нагреет! Выйдешь из вагончика погреться на улицу, а там тоже минус, но теплее.

И контейнер наш примерз, они стояли прижатые друг к другу – открыть невозможно. Поехали в Киров покупать зимнюю одежду себе и детям. Но были случаи среди жён, когда до холодов пришлось кое-кому ходить в босоножках с шерстяными носками.
Нет, всё это ушло и сейчас не вспоминается.
 
Люди вспоминаются! 
И праздники, которые мы всё равно умудрялись себе устраивать. Ёлку для детей со спектаклем, в котором роли исполняли солдаты.
Наши вечера с танцами и пением. А что удивляться? Одна из жен офицеров- Людмила Кукушкина, до приезда к мужу в Омутнинск в Саратовской филармонии пела. Да и среди местного населения хватало талантов.
Музыкальная школа Омутнинска славилась своими преподавателями.  И они быстро с нами подружились. Такие концерты совместно устраивали- любо-дорого!

5.Люди! Многих уже нет в живых. И мужа моего уже 3 года нет в живых. Но я говорю - мы! Мы их помним - они живы.
 
И они такие молодые. Обязательно надо назвать тех, кого я помню.
Не так давно поняла, что легко можно найти документ, датированный прошлыми веками, где история людей досконально запечатлена, но трудно найти что-то о 90-х годах 20 века. А люди исчезают бесследно. Нет тебя в сети, нет в мире.
 Поэтому надо их назвать! Сейчас у них дети- внуки. Они должны понимать, кем были их родные.

6.Начну с прапорщиков МТО. Они помогли моему мужу, связисту по военной специальности, справиться с работой, которая требовала совсем других знаний.
 Смешной случай первых дней:
- Чаши Генуя брать будете? Сколько?
«Звучит красиво», - подумал муж, - надо брать больше!»  (а Алисы тогда рядом не было, и справочника тоже).
- Штук сто возьму!
На другом конце провода возникла пауза. Потом всё же спросили, зачем столько унитазов напольных для 2-х построенных казарм.
Это сочетание «Чаши Генуя» часто звучало в случаях «явного провала», как предупреждение.

Итак, прапорщики! Тот, кто мне позвонил в первых строках воспоминаний – Джума Джураев, самый молодой. Всегда ему нужно было доложить! Осторожный, себе на уме. Эдик Бловацкий и Виктор Виниченко, те другие были, самостоятельные, активные, их можно было легко оставить вместо любого офицера. И Юлдашев был надежный.
Не подвели ребята!
Была ещё одна яркая личность в погонах прапорщика в отделе МТО.
Наталья Поднебесная, молодая, но толковая, всё знающая.
Спасибо!  Вы лучшие!

7.Солдат помню ещё ярче! Как будто это было вчера. Я же всё время работы в части была с ними.
Они приходили в вагончик- библиотеку не читать, просто отдохнуть минутку от холода и тяжелой работы. Брали детский журнал с картинками, садились за стол и моментально засыпали. Снег таял на их бушлатах, сапогах - стекал на пол и застывал: температура в библиотеке была низкая. Но всё же какой-то отдых. И чай всегда был в библиотеке. Это важно!

Потом, когда построили из щитовых конструкций и обложили кирпичом настоящую, красивую библиотеку, и в части стала налаживаться жизнь, быт, казармы тёплые появились, шторы мы, замши, сами сшили, даже цветок на тумбочке подрос, ребята стали приходить за книгами.

Москвичей в ту пору прислали служить в нашу часть, они разбавили азиатский интернационал (часть формировалась в Туркво).
Мы даже какие-то мероприятия стали проводить.
 
К библиотеке, помню, вели две асфальтированные дорожки. Это два батальона ( 1 и 4), которые дислоцировались в городке, соревнование устроили: кто быстрее проложит путь. Заодно закатали в асфальт библиотечную книгу, взятую лейтенантом Петровым.
Тот нарушение не спустил: книгу из смеси солдаты вырубили и принесли мне в виде кирпича. Но ведь не придерешься, имущество библиотеки сдано вовремя!

Ещё помню, как решила посадить цветы у библиотеки. Глупость, по мнению местного населения: глина, что в ней вырастет! Не на ту напали! Глину мы трогать не стали. Сначала, конечно, попробовали, но уткнулись во что-то твердое. Солдаты клялись, что докопались до вечной мерзлоты! Не суть! Мы на эту глину соорудили несколько слоев «подушки» из того, что подвернулось, а сверху уже землю хорошую насыпали, всё это обнесли бортиком- клумба! И уже в землю посадили самые простенькие цветы.
Всё выросло! И ни один цветочек солдаты не сорвали! Да что они! Даже, когда я, хозяйка клумбы, хотела срезать несколько астр, на меня очень выразительно посмотрели! И я поняла, что замахнулась на святое!

Лучше всего я, конечно, помню водителей служебного уазика мужа.
Игорь! Фамилию не запомнила, но вдруг прочитает. Бесподобный болтун и красавец! Когда машина шла по улицам города, ему вечно махали проходящие девушки. Да как не обратить на него внимания! Прежде всего, фуражка! Она держалась на макушке каким-то чудом (оказалось, на шпильке). Затем тельняшка и берет (он же не какой-то строитель, а настоящий боец, можно сказать, герой!) Весь первый набор солдат, приехавший из Туркво, выглядел в увольнительных именно так. Они же в Афган готовились зайти, их учили по-настоящему. А тут всё! Война закончилась- езжай дороги строить. Обидно!
Вот они и показывали себя местному населению.  Были проблемы! Скрывать не будем. То наши местных побьют (чаще), то местные наших (реже). Так и жили!
Привезёт Игорь мужа на обед, сам быстро поест и играть с сыном в детские игры. И потом еле его оторвёшь.
 
Последний водитель был  тоже уникум. Лёва! Домашний мальчик, спокойный, в очках. Но через месяц уже и ему  девушки махали.
Когда муж уехал к новому месту службы, а я осталась, как обычно, паковать вещи, Лёву потеряла. Сначала подумала, что его с машины сняли, отправили куда-то на дорогу: новый начальник, обычно не оставлял старого водителя.
Но мой муж это знал и смог договориться уволить Лёву на гражданку немного раньше срока, позаботился.

В этом был весь Валерий Иннокентьевич. Поэтому солдаты его уважали, а, значит, и мне заботы от них доставалось.

А больше всего нас выделяли солдаты РБР (роты бетонных работ), военные называли её "ротой бесплатных работ". Самых тяжелых. Разгрузка и днём, и ночью. Приспособлений минимум. Опасная работа. Были случаи, слава Богу, не смертельные. Хотя один случай был и такой …И это в мирное время. Трагедия!
 
Все роты, дислоцированные в городке и  выполняющие основные работы, были закреплены за определёнными замами. РБР - за Павельским. Родная!  Правда, солдаты меня постоянно просили, чтобы товарищ подполковник не выматывал им душу своими наставлениями перед строем.
«Лучше пусть вдарит!»
Но он как раз тем и отличался, что не «вдарял». Нельзя бить того, кто не может тебе ответить- это же аксиома! Понятно, что не для всех!
Из этой роты я вспоминаю близнецов Бейшембиевых. Поначалу их и не слышно было, но окрепли быстро, что голова, что кулак стали одинаковы.
В роте, где все были «оторвы», к ним относились с пониманием.
И, конечно, они считали своим долгом каждый день зайти в библиотеку, проверить, не обижает ли кто-то «подшефную» замшу. Вовремя ли книги сдают, не портят ли что-то?
Ребята, если прочитаете этот текст, спасибо! Никто меня, конечно, не обижал, но всё же!
Да. На второй год службы солдат и офицеров, интересующихся книгами, заметно прибавилось. И были просто курьёзные случаи.
Заходит как-то ко мне один боец. А за ним часовой с оружием.
-Вот, Людмила Владиславовна, уговорил этого недоумка в библиотеку зайти по дороге.  Попал я! Сажают! Представляете, этот ни разу тут не был.
И, обращаясь к "человеку с ружьём", говорит:
-Проходи, не стесняйся. Записывайся! Запишите его, Людмила Владиславовна, он себе что-нибудь полегче возьмёт, а мне книгу, где на обложке колючая проволока и птичка. Офицеры наши её читали. 
- «Поющие в терновнике»?
-Во! Точно! Мне эту, а ему раскраску, что ли? Иди, записывайся!
А что делать? Записала. И пошли они на "губу"! Один уже по дороге книгу открыл.

О солдатах могу вспоминать долго!
О штабных, приручивших крысу и выгуливающих её на поводке, в предночное время, о тех, кто строил библиотеку…. Но вернусь!

8.Офицеры! Мало их осталось в живых, тех, с кем мы служили. Кто-то в другие страны уехал. Кто остался, с теми видимся, переписываемся. Все, слава Богу, устроены хорошо. Кого-то до сих пор не нашла. Не откликаются. Борис Григорьевич Барбашёв и Люба. Где вы?
Напишу лишь о некоторых, потом буду добавлять.
И сразу возникает фигура Володи Козельчука, врача нашей медсанчасти. Не простого! Стоматолога! Да и как про него забудешь, зуб-то до сих пор стоит, не шелохнется. А внутри при рентгене непонятная субстанция обнаружена. Рентгенолог предположил- серебро! А что, с Козельчука станется! Он всё мог.  Сам в армии служил рядовым, поэтому к солдатам относился по-свойски. Не рассусоливал. Хоть и врач, а поставь его командиром- легко!

Были ещё в части офицеры, москвичи, призванные на 2 года, служили в финчасти. Офицеры как офицеры, ни от чего не отказывались, любую работу выполняли без звука. И всё бы ничего, но однажды к одному из них мама приехала в гости, по обличью - «английская королева», но с ведром. Она за водой к колонке ходила. Жили-то эти офицеры в частном секторе, без воды в доме и туалет на улице. Призадумались все, кто есть, кто. Оказалась, правда, не «королева», но жена мидовца высшего уровня. И у другого непростые родители были. Но не побежали никуда ни Сергей, ни Алексей отбиваться от армии. Отслужили честно. Фамилии не называю: они и так на слуху. Помню Сергея в бушлате и шарфике, повязанном поверх! Такого неуставного! Но работали же!
А ещё…
 
Нет, потом допишу.
Тем более, что не только я пишу.
И.М. Романюк книгу о тех годах написал лет 5 назад. К сожалению, я её не читала. А, может быть, и не надо? Пусть каждый вспоминает своё.
 Мы были такие разные.  Но за годы стройки   стали одной силой, которая задачу выполнила. Дорогу построили.
Из газеты:
«Перерезать красную ленточку в 1996 году выпала честь А.И. Шишанову, который в то время возглавлял Омутинский район. Это случилось между посёлками Климковка и Чёрная Холуница у речки Осиновка. Как на Эльбе, там встретились два батальона».

Кто-то из тех, кто живёт нынче в Кировской обл. негодует, что дорога некачественная, пришлось потом её переделывать. И до сих пор нет того, что требуется.
Что ж! Это их земля, и им её обустраивать.

А мы не знали, куда идём и что нас ждёт. И всё же мы победили! И себя, и обстоятельства, и то жестокое время.
 
                И «замша» всё помнит!