Шаги

В тот день город притих, словно боялся спугнуть редкое, робкое тепло, что наконец пробралось сквозь серые тучи. Анна стояла у окна в коммунальной кухне, смотрела на двор, где лужи ещё хранили отражение неба, и думала, что, наверное, самое горькое — это ждать и при этом делать вид, будто ничего не ждёшь.

Она не знала точно, во сколько он должен прийти. Да и должен ли? А  всё равно стояла у окна и прислушивалась к шагам за дверью.

И вдруг — среди множества чужих, торопливых, равнодушных шагов — она услышала те самые. Шаг был не громкий, не тяжёлый, а чуть-чуть неровный. Словно человек идёт и думает о чём-то своём, и от этого сбивается с ритма. Она сразу узнала их. Сердце дрогнуло и забилось быстрее, но лицо осталось спокойным — она не хотела, чтобы кто-нибудь из соседок заметил.

Дверь в подъезде хлопнула, потом ещё одна, и вот уже знакомая тень мелькнула в дверном проёме. Он вошёл, стряхивая капли дождя с кепки, и улыбнулся ей так просто, будто и не было этих долгих месяцев разлуки.

— Ты как всегда тут, — сказал он, кивнув на её место у окна.

Анна кивнула в ответ, а потом тихо, почти шёпотом, будто признаваясь в чём-то очень личном, произнесла:

— Я милого узнаю по походке…

Он чуть нахмурился, не сразу поняв, а потом рассмеялся — негромко, по-доброму, так, как умел только он.

— Это ты про меня? Да я ведь, считай, весь день на ногах, сапоги промочил…

Но Анна уже не слушала. Она смотрела на него и чувствовала, как уходит та тяжесть, что столько дней лежала на сердце. Всё было просто: он вернулся. И этого было достаточно.

Соседка Клавдия, которая как раз выходила из своей комнаты с ведром, покачала головой и проворчала:

— Ну вот, опять эти нежности… А на кухне кран, между прочим, течёт, и починить некому.

Но даже её ворчание не могло испортить этот миг. Анна улыбнулась, взяла со стола полотенце и протянула ему:

— Вытрись. И садись. Я суп грею.

Он сел на табуретку, поставил рядом мокрые сапоги, и в этой обыденной картине — в луже на полу, в паре над кастрюлей, в тихой улыбке Анны — было столько тепла и покоя, сколько не найти ни в каких дальних краях.

Они так и сидели , пока за окном снова не начал накрапывать дождь, а город, будто поняв, что теперь всё в порядке, ожил — зашумел, зашагал, задышал. А им было хорошо и тихо вдвоём, словно весь мир на минуту остановился, чтобы дать им эту маленькую, такую нужную радость.