Баллада о ржавом клинке

Вступление
 
Эй, послушайте те, кто привык к тишине, 
Кто торгует душой за гроши и уют! 
Я пою о далекой, забытой войне, 
Где за честность и верность по-черному бьют! 

Зачеркните страницы унылых томов, 
Где баллады трубадуров сопливы и сухи. 
Там не принцы в шелках среди чистых домов
Там хрипят от бессилия, злобы и скуки! 

Я сорву этот глянцевый, пошлый наряд 
С королевских чертогов, увязших в грязи. 
Там бароны от жажды и страха горят, 
И ломается кость на крутом виражи! 

Там безумный пророк предрекает пожар, 
Там завязаны узлом и похоть, и честь. 
Я спою вам про самый жестокий удар
Про измену и верность, про правду и месть. 

На канат натяните порвавшийся нерв, 
Пусть гитара в руках зарычит, как кастет! 
Это сказка для тех, кто и ранен, и стерв. 
Камелот начинает свой смертный балет! 

Часть I: Меч и Трон 

Мечи наковальней отчаянно спеты, 
И ввысь, где туман наползает на скалы, 
Врубаются в небо чужие рассветы, 
И стонут пустые от крови бокалы. 

Здесь время штыком подпирает эпоху, 
И каждый застыл у опасной черты. 
Но если хрипеть — то до полного вздоха, 
До хруста костей, до глухой хрипоты! 

Король не на троне — он залит металлом, 
Он выдернул сталь из бессмертного пня! 
И Камелот захлебнулся обвалом 
Под кованым шагом литого коня. 

Артур, твои рыцари — волки в доспехах, 
Круг узок, как петля, и честен, как нож! 
Здесь плачут о ранах, забыв о заветах, 
И правду чеканят, ломая всю ложь. 

Куда ты ведешь их? На плаху? На тризну? 
Где Грааль твой, что ищут сквозь гарь и века? 
Ты выжег в груди беспощадную тризну, 
И держит весь мир боевая рука. 

Пусть Мерлин пророчит унынье и бездну, 
Пусть предал Ланселот, и плачет Гвиневра,
Ты зубы сожми, эту чашу железную 
Пей до конца, на разрыв, против нерва! 

И если финал — то в дождях Авалона, 
Где раны затянет святая вода. 
Король умирает без страха и стона, 
Но меч его в камне засел навсегда! 

Часть II: Тень пророка и яд измены 

Стынет туман над разбитым чертогом, 
Мерлин пророчит и кличут ворон. 
Тень Ланселота легла за порогом, 
Там, где когда-то сиял Камелот. 

Слышишь, как шепчут болотные твари? 
Корни сплелись в ядовитый узор. 
Мерлин предвидел в безумном угаре: 
Ближний вонзит в твою душу топор. 

Рыцарь без страха, любимец фортуны, 
Предал и трон, и святую постель! 
Гнутся доспехи, и рушатся руны, 
В сердце Артура — гнилая метель. 

Лучший из лучших! Родной, как десница, 
В чашу доверья подмешал он яд. 
Гвиневра плачет, а Мерлину снится, 
Как эти двое в геенне горят. 

Старый колдун разрывает туманы: 
«Время пошло по кривому пути! 
Братские узы — сквозные карманы, 
Верность, Артур, в этом мире не чти!» 

Звезды срываются в грязные лужи, 
Магия Мерлина — пепел и дым. 
Тот, кто был предан, стал трижды ненужен. 
Тот, кто предал — стал навек чужим. 

Нет искупленья под небом свинцовым, 
Ведьмак прорицает финал для двоих: 
Каждый очнется в безумии новом, 
Кровью умыв этот проклятый стих! 

Часть III: Монолог Ланселота перед бойней
 
Я сам прорубил эту пропасть меж нами, 
Я сам разорвал этот круг КРУГЛЫЙ СТОЛ! 
Теперь захлебнись, Камелот, именами 
Тех, кто за мной в это пекло пошел! 

Да, я полюбил! И за это — расплата. 
Гвиневра, как пламя, сжигает мой щит. 
Я предал Артура — и друга, и брата, 
И совесть моя псом побитым рычит. 

Пусть Мерлин кричит, что мы прокляты небом, 
Пусть воет Мордред — эта подлая тварь! 
Я сыт этой верностью, судорожным хлебом, 
Иду напролом, как безумный бунтарь! 

Часть IV: Коварство Мордреда и битва при Камлане
 
А Мордред — как гадина, вылез из тени, 
Ублюдок разорванных кровных грехов. 
Он ждал, когда встанет король на колени, 
Чтоб выпустить стаю своих мясников. 

Он шепчет: «Пора! Камелот обескровлен! 
Артур обезумел, а рыцари — в прах!» 
И жребий войны был на Камлане брошен, 
И вопли тонули в болотных лещах. 

Сшиблись конями! Смертельное поле! 
Грязь перемешана с красной рудой. 
Здесь нет правоты, только хрипы от боли, 
И Мордред плюет в этот строй вековой. 

Он мчится к Артуру, оскаленный, дикий, 
Сын против отца — беспощадный финал! 
Скрестились клинки, и безумные крики 
Заглушала сталь, что король поднимал. 

Часть V: Гибель Артура 

Удар под ребро — это ковано, метко! 
Мордред ухмыльнулся, но рано взахлеб: 
Артур дотянул свою руку-тиски 
И вышиб мечом его дьявольский лоб! 

Упали вдвоем. Окровавлен пурпур. 
Ворона кричит над израненным пнем. 
«Прощай, мой Экскалибур», — шепчет Артур, 
И гаснет эпоха предсмертным огнем. 

Уходит король в камыши Авалона, 
Где Мерлин смывает пророчества ложь. 
Конец этой сказке. Ни веры, ни трона. 
Лишь в камне застывший, проржавленный нож. 

Часть VI: Плач Гвиневры в монастыре 

За каменной кладкой, в холодном затворе, 
Где гаснут огарки и плачут кресты, 
Я выжгу слезами великое горе, 
Которым когда-то горели мосты. 

Я — королева без царства и чести, 
Острижены косы, задушен мой грех. 
Ланселот мой далече, Артур мой в бесчестье, 
А в келье — лишь эхо от прошлых утех. 

И Мерлин был прав: я — та самая искра, 
Что в пепел швырнула святой Камелот! 
Молилась я долго, молилась я быстро, 
Да только Господь взамен кровь лишь берет. 

Здесь стены смердят ледяным упоеньем, 
И ряса промерзла до самых костей. 
Я стала для Англии вечным проклятьем, 
Живой развалиной прошлых страстей! 

Часть VII: Возвращение Экскалибура
 
Бедвер бредет сквозь туманные топи, 
В руках его — тяжесть прожитых эпох. 
В мече отражаются прошлые кони 
И мертвых баронов последний дох. 

«Швыряй его в воду! — хрипел коронованный.
Отдай его Озеру, время прошло!» 
Но Бедвер застыл, этой сталью закованный, 
И спрятал клинок, совершая то зло. 

«Ты предал меня!» — донеслось из тумана, 
И рыцарь сломался, и сжал рукоять. 
Швырнул Экскалибур из раны обмана, 
Чтоб силу земную стихии отдать. 

И вспыхнуло лезвие молнией белой, 
И выплыла кисть из озерного дна
Поймала в полете, легко и умело, 
И скрылась в пучине. Навек. Тишина.