Рассказ Рисунки Глеба

Глава 1. Жизнь на Марсе
В доме Ипатьева наступало очередное июльское утро. Свет пробивался сквозь занавешенные окна и освещал бледными полосами стены их комнаты. В этом свете всё казалось немного нереальным, простые деревянные стулья, чашки на столе и старые книги рождали давно забытые образы. Несколько милых сердцу вещей, которые ещё недавно казались незначительными, теперь стали для них целым миром.
Здесь они привыкли к ожиданию, которое стало частью их жизни. Они ждали разрешения выйти во двор, ждали писем и боялись наступающих перемен.
Иногда казалось, что за оградой дома другая планета, на которой люди куда-то спешат, воюют, спорят, свободно гуляют и строят планы на будущее, радуются и печалятся. А здесь время остановилось, словно в вечном ожидании.
Но дети всё ещё оставались детьми и Анастасия первой нарушила утреннюю тишину.
— Интересно, что сегодня написал Глеб? — сказала она, доставая из стопки бумаг знакомый конверт.
В её голосе появилась та самая жизнерадостная интонация, которая звучала в Царском Селе, когда они собирались весёлой компанией и рассматривали его рисунки. Созданное им звериное королевство жило по своим придуманным законам. Там медведи носили офицерские мундиры, обезьяны устраивали революции, а важные господа выглядели нелепо и смешно.
Но за смешными зверями и нелепыми мундирами скрывалось что-то более значимое. Глеб хотел напомнить им, что даже в жестоком мире остаётся место для добра и надежды.
Анастасия осторожно развернула рисунки.
— Смотрите, — улыбнулась она.
Младшие сразу подошли ближе. Алексей, которому тяжело было стоять, присел рядом, а Мария и Татьяна с любопытством склонились над листами. Даже Ольга, обычно более сдержанная и задумчивая, не смогла скрыть своей заинтересованности.
На одном из рисунков огромный медведь в короне важно сидел на троне, а вокруг него бегали маленькие звери с испуганными лицами.
— Посмотрите на него, — засмеялась Анастасия. — Он очень похож...
Она не назвала имени, но все и так поняли. На мгновение комната наполнилась прежней теплой атмосферой, которая была когда-то на яхте «Штандарт», в парках и на прогулках среди моря и солнца. Тогда никто не думал, что однажды эти воспоминания станут такими яркими и спасительными для них.
— Глеб всегда умел заставить нас смеяться, — сказала Мария.
Императрица Александра Фёдоровна посмотрела на детей и тихо улыбнулась. Она любила эти минуты. Не потому, что они меняли обстоятельства. Они не могли вернуть им прежнюю жизнь или изменить историю, но они напоминали им, что их семья всё ещё вместе и есть ещё небольшая надежда...
Николай Александрович старался говорить с детьми спокойно, рассказывал им о привычных вещах, вспоминал прошлое и интересовался их успехами в занятиях. Он понимал, что дети чувствуют тревогу взрослых, и как мог старался успокоить.
— Всё в руках Божиих!
Он повторял эти слова всегда спокойно и уверенно, как опору, помогающую в самых тяжёлых испытаниях.
Вечером Анастасия снова взяла в руки рисунки Глеба. Она долго рассматривала их при свете лампы. На последней странице была нарисована одна из сцен его сказки. Маленький медвежонок, переживший смуту предательства, всё ещё верил в наступление мира.
— Жалко, что Глеб не успел закончить её, — тихо сказала она.
— Может быть ещё закончит! И сразу пришлет нам. — ответил Алексей.
Она ласково посмотрела на брата и улыбнулась.
— Конечно. Он должен закончить. А сегодня я расскажу то, что, как мне кажется, произошло дальше.
Перед сном она, как и обещала, открыла тетрадь с рисунками и начала рассказывать младшим.
Лампа горела уже совсем слабо. Жёлтый свет мягко ложился на листы тетради, и звери, нарисованные акварелью выглядели совсем как живые. Медведи в блестящих мундирах, важные филины и смешные обезьяны с невероятно надутыми щеками, все они терпеливо ждали, пока Анастасия перевернёт страницу.
— Теперь слушайте внимательно, — сказала она торжественным голосом. — Сегодня мы узнаем, удалось ли Мишке Топтыгинскому спасти Королевство Медведей на Марсе.
— На Марсе? — улыбнулся Алексей.
— Конечно, на Марсе. На Земле слишком тесно для всех этих зверей.
Мария тихонько рассмеялась.
— Это Глеб написал?
— Почти, — весело ответила Анастасия. — Я всё самое важное сейчас дополню.
— Настя... — с улыбкой покачала головой Ольга.
— А что? Если сказка хорошая, её можно и улучшить.
Она открыла следующую страницу. На рисунке маленький медвежонок стоял перед огромными воротами крепости. Над башнями развевались красные флаги, а на стенах с важным видом расхаживали обезьяны в больших фуражках.
— Вот, — сказала Анастасия, показывая рисунок. — Видите, какие они серьёзные? Это потому, что они совсем разучились смеяться.
— А почему? — спросил Алексей.
— Потому что если всё время сердиться, лицо становится вот таким... И она смешно надула щёки, сморщила нос и выпучила глаза. Мария прыснула со смеху. Даже Татьяна не удержалась и отвернулась, чтобы никто не заметил её улыбки.
— Так вот, — продолжила Анастасия уже голосом сказочницы. — Мишка подумал, что с такими важными обезьянами сражаться шпагами совершенно бесполезно.
— Почему? — снова спросил Алексей.
— Потому что таких важных обезьян не победить шпагами...
Она выдержала небольшую паузу.
— Они боятся только одного.
Все молчали и ждали продолжения.
— Чего?
— Пирогов!
Комната взорвалась смехом.
— Представляете? — Анастасия уже сама едва не смеялась. — Огромная армия медведей выкатила целые телеги с малиновыми пирогами.
— Почему именно с малиновыми? — спросила Мария.
— Потому что клубничные слишком жалко.
— Совершенно справедливо, — серьёзно заметил Николай Александрович, который незаметно подошёл к двери и уже несколько минут слушал рассказ.
Дети засмеялись ещё громче.
— И вот, — продолжала Анастасия, — главный генерал обезьян закричал:
— В атаку и бросился вперёд! А медведи вместо пушек...
Она сделала широкий взмах рукой.
— Как начали бросаться в них пирогами!
— Прямо в генерала? — Алексей уже смеялся так, что не мог договорить.
— Конечно, прямо в генерала.
— А в остальных?
— И во всех остальных тоже.
— А что было дальше?
— Дальше...
Она посмотрела на рисунок Глеба.
— Дальше случилось самое ужасное.
Дети сразу притихли.
— Все обезьяны стали такими смешными и липкими, что сами начали смеяться друг над другом.
— И перестали воевать?
— Конечно!
— Не могут же люди... то есть обезьяны... одновременно смеяться и воевать.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
А потом Николай Александрович тихо произнёс:
— Если бы всё в жизни решалось так же просто...
Он сказал эти слова почти шёпотом. Александра Фёдоровна укоризненно посмотрела на мужа, в её глазах появилась печальная улыбка...

Анастасия уже переворачивала следующую страницу.
— А потом, — сказала она, — Мишка Топтыгинский объявил новый закон.
— Какой?
— Отныне каждый, кто захочет начать войну, должен сначала получить в лицо по три пирога.
— Почему три?
— Потому что одного мало.
— А если не поможет?
— Тогда ещё три.
— И так до победы?
— До самой победы.
Алексей смеялся так искренне, что у него на глазах выступили слёзы. Мария закрыла лицо ладонями, а обычно сдержанная Ольга уже не пыталась скрывать улыбку.
Татьяна тихо покачала головой.
— Настя, Глеб потом будет возмущаться, что вы изменили его сказку.
— Ничего подобного, — уверенно сказала Анастасия. — Он просто ещё не знает, что его сказка стала гораздо лучше.
Она осторожно закрыла тетрадь и в комнате снова наступила тишина. Но теперь в этой тишине почти не чувствовалось тревоги, в ней ещё звучал детский смех.
Алексей начал засыпать, улыбаясь, и Мария осторожно поправила его одеяло.
Ольга посмотрела на огонёк лампы.
— Знаешь, — тихо сказала она Анастасии, — мне кажется, Глеб специально всё это придумал, чтобы мы не забывали смеяться.
Анастасия погладила ладонью обложку тетради.
— Тогда его можно поздравить! У него это получилось.
Она ещё раз посмотрела на смешного медвежонка в офицерском мундире и ей показалось, что он тоже улыбается.
Тихонько поцеловав Алексея и убедившись, что все уснули, она осторожно погасила лампу и, стараясь не шуметь, вышла в соседнюю комнату.
За окном стояла тёплая июльская ночь. Анастасия ещё не знала, что рисунки Глеба подарили им последний вечер, когда дети могли свободно смеяться. Так же, как когда-то в садах Царского Села, на совершенно другой планете...


Глава 2. Шум за стенами
Сначала Анастасии казалось, что она всё ещё спит. Ей снилось Королевство Медведей на Марсе. На далёкой планете, где жили сказочные звери, но вели себя почти так же, как люди. Маленький Мишка Топтыгинский стоял перед огромными воротами замка. Вокруг него шумели обезьяны в больших фуражках, важные и сердитые, а он совсем их не боялся.
— Они слишком серьёзные, — сказала во сне Анастасия. — Им нужно просто напомнить, что можно дружить и смеяться.
И Мишка кивнул. Он поднял лапу, и за его спиной появились целые телеги с пирогами.
— В атаку! — закричал он.
Бам!
Огромный пирог полетел вперёд.
Бам! Ещё один.
Но почему-то Мишка всё время промахивался и пироги ударялись не в обезьян, а в большие деревянные двери. Двери скрипели и дрожали, но не открывались. А обезьяны всё равно продолжали идти вперёд.
— Ещё немного, — прошептала Анастасия во сне. — Ещё один пирог, Мишка...
Бам!
На этот раз удар был совсем другим. Не похожим на сказочный. Она сонно открыла глаза и несколько секунд ничего не могла понять, где находится и что происходит.
Тёмная комната, тяжёлое дыхание спящих людей, холодный воздух и шум за стенами.
Снова она услышала:
Бам! Удар за стеной. Анастасия лежала неподвижно, пытаясь удержать остатки сна и собраться с мыслями. Может быть, это просто продолжение сказки? Мишка всё ещё пытается открыть двери и кидает пироги?
Но потом она услышала другие звуки. Быстрые шаги и незнакомые голоса. Кто-то отдавал команды, которые невозможно было разобрать. Двери открывались и закрывались. Сон исчез, но ощущение сказки почему-то не уходило.
В соседних комнатах тоже проснулись. Подошли Ольга и Татьяна, а Мария помогала идти Алексею, успокаивая и стараясь не показывать своего страха.
Анастасия резко села на кровати.
— Что происходит?
Голос Алексея прозвучал совсем близко. Он был таким тихим и испуганным.
Анастасия посмотрела на него. В полумраке он показался ей ещё младше. Ей вдруг захотелось сказать ему что-нибудь ободряющее и весёлое, как вчера.
Рассказать, что это опять Мишка Топтыгинский пришёл их спасать и тарабанит в двери. Что сейчас дверь откроется и всё закончится хорошо.
Но нужные слова никак не приходили.
— Наверное... что-то случилось с охраной, — неуверенно сказала она.
Через несколько мгновений появился Николай Александрович. Он был одет и старался держаться спокойно. За ним вошла Александра Фёдоровна. Её лицо было бледным, но взгляд тоже оставался спокойным.
— Дети, не волнуйтесь, — сказал Николай Александрович. — Будьте вместе.
Он снова говорил тем же спокойным голосом, что и вечером. Словно пытаясь удержать тот маленький мир, который они создали несколько часов назад.
Он посмотрел на Алексея и сразу подошёл к нему.
— Как ты, мой дорогой?
— Хорошо, папа, — тихо ответил Алексей.
Но все видели, как ему тяжело говорить.
Александра Фёдоровна села рядом и взяла его за руку, поправила ему одеяло и задержала руку на его плече чуть дольше обычного. Она всегда особенно тревожилась за него. Каждый приступ болезни заставлял её забывать обо всём на свете. Для неё он всё ещё был её маленьким мальчиком, которому нужна была помощь и защита.
— Всё будет хорошо, Алексей, — тихо сказала она. — Господь с нами.
Она произнесла это так уверенно и спокойно,  что это спокойствие передалось и остальным.
И Анастасии вдруг снова вспомнился Мишка Топтыгинский, который был один против всех и продолжал верить. Она всё ещё ждала, что кто-то войдёт и скажет: "Всё закончилось. Вы свободны". Потому что в хороших сказках всё заканчивается именно так.
Снова раздались шаги. Кто-то быстро пробежал по коридору.
— Нужно понять, что происходит, — сказал Николай Александрович.
Он подошёл к двери, но никак не мог решиться открыть её. Даже он не знал, что происходит сейчас по ту сторону.
В последние месяцы они привыкли к этому. К ожиданию и чужим решениям. Словам, которые сегодня звучат как обещания, а завтра могут ничего не значить. Они слышали слухи о боях и приближении белых частей. В городе происходили  беспорядки. Но никто из них не знал, чему верить.
Александра Фёдоровна посмотрела на мужа.
— Государь...
Он повернулся к ней.
— Может быть, нам нужно помолиться.
Николай Александрович молча кивнул и они встали вместе. Так же, как делали много раз прежде, когда болел Алексей или приходили тяжёлые вести. Казалось, что больше не осталось сил, но оставалась вера.
Анастасия держала маленький крестик и все стояли рядом. Даже дыхание стало ровнее и тише. Николай Александрович начал произносить молитву:
— Господи, в руки Твои предаю дух мой...
Александра Фёдоровна тихо продолжила:
— Пресвятая Богородице, спаси нас...
Дети повторяли слова за ними.
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас...
Их молитва была не о власти или возвращении дворцов и титулов. Не о потерянной прежней жизни, а только о милости и защите. О том, чтобы Господь не оставил их в этот час.
Анастасия на мгновение закрыла глаза. Перед ней снова появился маленький медвежонок. Он стоял у ворот своего замка и ждал. Она почему-то была уверена, что он всё-таки придёт и не оставит их в беде. Что двери откроются и всё это окажется просто страшным сном.
Последние слова молитвы ещё звучали в комнате, когда снова раздался резкий , настойчивый стук в дверь. Все замолчали.
Стук повторился снова, только грубее и громче.
Дверь открылась и вошли несколько человек. На мгновение Анастасии показалось, что это тоже часть сказки. И сейчас появляются новые герои. И скажут: «Мы пришли спасти вас!».
Но их лица были слишком бесстрастными и серьёзными. Они говорили быстро, торопливо. Будто сами не понимали до конца, что происходит.
— Нужно пройти с нами.
Николай Александрович посмотрел на говорившего
— Куда?
Ответа не последовало. Такое молчание было страшнее любых слов.
— Здесь опасно, — наконец сказал один из них. — Нужно перейти в другое помещение.
Анастасия смотрела на них и всё ещё ждала продолжение сна. Ждала, что сейчас произойдёт чудо и  Мишка Топтыгинский всё-таки победит, а пирог попадет точно в цель.
Александра Фёдоровна снова посмотрела на детей.
— С Богом, дети.
Она произнесла это тихо, но так чтобы все услышали. Так она говорила всегда в трудное время.
— С Богом. Господь не оставит нас!
И они пошли...

****

Наступило утро. Солнце медленно поднималось над Екатеринбургом. Вот уже первые лучи коснулись дома Ипатьева и осветили комнаты. Одно из окон оказалось распахнутым. Ночной ветер ещё не успокоился и осторожно проник в комнату, словно не зная, что здесь больше некому просыпаться.
На столе лежала раскрытая папка, в которой были аккуратно сложены рисунки Глеба. Медведь в чересчур большом мундире и важный филин. Смешные обезьяны. Маленький Мишка Топтыгинский всё ещё смотрел куда-то вдаль, за горизонт.
Ветер коснулся верхнего листа. Тот дрогнул. Поднялся и медленно поплыл по комнате. За ним второй. Третий... Один лист опустился возле кровати Алексея. Другой лёг рядом со стулом, где ещё вчера сидела Мария. Последний долго кружился в солнечном луче, а потом всетаки вылетел в открытое окно на свободу. На нём оставалось пустое место для продолжения сказки. Той сказки, которую Глеб когда-то начал писать для детей, но не успел вовремя закончить.