Глава 2 этюды о неравенстве и несвободе в сексуаль

Революционно-философские этюды о неравенстве и несвободе в сексуальной логике современности. Глава 2.

Отрывок из главы «Глобальное неравенство повседневности» монографии кандидата философских наук Максима Витальевича Карнова «Фрейдофукизм, или Культурная логика дикого капитализма», 2036.
Обратите внимание на наши кухни. Здесь мы вновь на каждом шагу встречаем симптомы всемирного неравенства. Например, фильтр для очистки воды. Что же его наличие на кухне говорит о нашей экономике, культуре и обществе? Давайте разбираться.
Мы начнём издалека и, более того, с другого предмета наших кухонь. Одним из главнейших элементов кухни является стол. Любой человек скажет, что стол на кухне необходим для комфортного приготовления и приёма пищи. Где бы мы не находились, люди будут говорить вам, что стол нужен для еды. Значительно меньше респондентов ответят вам, что стол является прекрасным местом для любовных утех. Чопорный читатель подумает, что это какой-то вздор (как минимум потому, что заниматься сексом на столе неудобно). Но в массовой культуре и порноиндустрии мы увидим обратное — романтический сюжет на кухне почти наверняка будет связан с петтингом на столе. Чтобы не быть голословными, мы предлагаем читателю написать в поисковике слова «секс на кухонном столе». Первое, что выдаст поисковый сервис — это песня «Где ты, где я» Тимати и Егора Крида. Обратим внимание на количество просмотров клипа и подписчиков каналов певцов. На весьма существенную аудиторию (почти 300 миллионов просмотров у клипа, а количество подписчиков одного из артистов превосходит население Санкт-Петербурга) исполнители вещают весьма неочевидную мысль о кухонном столе как о месте соития. Сейчас мы в очередной раз заметим, что спрос на порнографию и современную поп-музыку существует только в системах со свободной рыночной экономикой и высоким индексом человеческого развития. Порно и «YouTube» не смотрят в Сахеле или Афганистане. В таких неблагополучных регионах, во-первых, стол будет использоваться почти наверняка исключительно для удовлетворения базовых потребностей, в данном случае — в утолении голода, во-вторых (вернёмся к водному фильтру), вряд ли мы будем иметь доступ к чистой питьевой воде, и, тем более, домашним фильтрам.
Таким образом, фильтр для воды указывает не только на принадлежность к культуре и экономике (что классик неомарксизма Фредрик Джеймисон видит неразрывно друг от друга) наиболее развитых стран, но и на то всеобщее неравенство между Глобальным Севером и Югом. А кухонный стол, как место для любовных утех, напоминает о той власти, которую имеют масс-медиа (контролируемые наиболее состоятельным меньшинством населения Земли) над всем остальным обществом развитых стран.
Здесь же мы отметим неравенство Глобального Севера и Юга в области удовольствия. Заметим, что более либеральные западные общества научились использовать секс исключительно для получения наслаждения. Триумфом этого стала легализация проституции, но на некоммерческой составляющей сексуальной либерализации остановиться более корректно, так как проституция не показывает важный элемент этого процесса, а именно — гендерного уравновешивания (обычно проституция как бы заявляет, что секс вообще нужен исключительно мужчинам). Если репродуктивный секс имеет жёсткие половые рамки (мужчина точно не забеременеет), то секс без данной цели (деторождение) по своей новой цели (получение удовольствия) абсолютно гендерно симметричен.
Возвращаемся к Северу и Югу. Традиционалистские общества стран Юга, естественно, подавляют такие акты сексуально-либерального феминизма. В особо тяжёлых случаях женщины не просто должны расплачиваться за своё наслаждение беременностью, но и подвергаться таким изуверским операциям, как обрезание. Это даже микрофизикой власти язык не поворачивается назвать. Если исходить из концепций Мишеля Фуко, перед нами уже не просто биовласть, а настоящая биотирания. Короче говоря, неравенство Глобального Севера и Юга здесь в том, что на Севере Фуко читают, а на Юге — практикуют.

2026
Региональные новости. Главным соперником действующего губернатора остаётся выдвинутый Коммунистический партией священник Харитон (Николаев), известный в народе как «Отец Харитон». Скандальной популярности кандидата поспособствовал дерзкий агитационный ролик. В нём Харитон набирает в поисковой строке адрес «onlyfans.com», браузер выдаёт ошибку, а священник поворачивается к камере и произносит слоган своей кампании: «Вот так! Поиграли в онанизм — и хватит!»

Отрывок из главы «Секс и другие формы социального неравенства» монографии кандидата философских наук Максима Витальевича Карнова «Фрейдофукизм, или Культурная логика дикого капитализма», 2036.
Кампания Отца Харитона на губернаторских выборах многое говорит как о партии, его выдвинувшей, так и об институте церкви в России.
Будто бы издеваясь над попытками заговорить о социальном неравенстве (что, несомненно, является одной из центральных повесток Компартии), поп Харитон набирает в поисковике именно «OnlyFans» — сайт, ставший символом эпохи дикого капитализма. Дикого во всех отношениях. Эта площадка, с одной стороны, способна вытащить из нищеты девушку из бесперспективного депрессивного региона (для чего ей потребуется только гаджет и доступ в интернет), с другой стороны, эта же площадка может сделать её мультимиллионершей. При благоприятных обстоятельствах она по своему благосостоянию может перегнать не только наёмных работников, западных белых воротничков, но и предпринимателей, чьи затраты окупаются гораздо позже, чем затраты онлифансщиц (а могут обернуться лишь убытками).
Позже мы вернёмся и к тому факту, что использовать «OnlyFans» для получения прибыли возможно только при условии соответствия внешности девушки традиционным стандартам красоты (что, естественно, лишь усугубляет неравенство).
Итак, натыкаясь на блокировку «OnlyFans», Харитон символически показывает свою полную незаинтересованность в разговорах о социальном неравенстве. Напротив, священник, принадлежащий к привилегированному институту, довольствуясь заблокированным источником общественной полемики, упивается привилегиями своей власти.

В поле зрения Максима Витальевича не раз попадали прекрасные дамы. В великом множестве инстамоделек и онлифансщиц не так уж и просто найти экземпляр, который действительно может покорить своей красотой, а не выкатить тебе на весь экран свою пятую точку.
Хотя и нечасто, Максим Витальевич всё же встречал новые интересные экземпляры. При первой встрече он мог не обратить на них особого внимания, но потом внезапно осознавал, что всё-таки покорён их красотой. Так случилось и в этот раз.
Рыжая очаровашка Юлия Чиркова, известная в узких кругах любителей взрослых фильмов как Джиа Лисса, мило кривлялась ему с экрана смартфона. Он запомнил её. А через какое-то время увидел её фотографию в одной из знакомых публичных страниц. Он сразу вспомнил милашку-кривляшку. Над фотографией горел синеньким цветом хэштег #JiaLissa. Максим Витальевич ткнул его. Джиа Лисса предстала перед ним в совершенно разных обличиях. То почти голая, то в изящных платьях. Даже песня про неё была. «Ода о Jia Lissa». Дрожащий и немного грустный голос напевал про то, как ему приснилась любимая порноактриса, и, естественно, про то, как не вовремя он проснулся. Размах личности был, конечно, не тот... Максим Витальевич сразу же после прослушивания песни вспомнил недавно прочитанную «Оду Сталину» Осипа Эмильевича Мандельштама. Несчастный поэт Серебряного века, сгнивавший в ГУЛАГе за неосторожные строки о кремлёвском горце и живший под собою не чуя страны, наивно надеялся, что позорная ода сможет вырвать его из лагерных объятий. Но можно ли говорить, что Джиа Лисса принципиально лучше вождя? Максим Витальевич начал спор сам с собой:
— В отличие от кремлёвских тиранов, порноактрисы вроде Джиа Лиссы не организуют расстрелы, не сажают людей в лагеря и не формируют культ своей личности. Конечно же госпожа Чиркова превосходит по своим личностным качествам такого дьявола советской истории, как Сталин.
— Однако ситуация, которую создают порнозвёзды, находится в опасной близости с тоталитаризмом. Те же восторженные овации, что когда-то звучали для тиранов, теперь достаются королевам индустрии для взрослых. Это ли не культ личности? А чем порнозависимость лучше полицейского государства? Несчастный человек в обоих случаях теряет контроль над своим существом, вынуждая самого себя подчиняться некоторому внешнему субъекту.
Максим Витальевич начал догадываться, что этот спор едва ли будет иметь как конец, так и смысл. Стоило заняться чем-то более полезным. Но мысли об озорной актрисе никуда не планировали пропадать из головы философа. Выход Максим Витальевич нашёл в творчестве. Он открыл ту самую «Оду Сталину» и внимательно её перечитал. Потом вспомнил портреты Сталина. Потом фотографии Чирковой. Сталин как порнозвезда... Порнозвезда как Сталин... Рука Максима Витальевича взяла шариковую ручку и затвердела. Взгляд в «Оду Сталина», движение руки, взгляд в «Оду Сталина», движение руки. Так продолжалось около двух часов, и когда философ закончил, было сильно за полночь. Но результат того стоил. Дерзкий порнографический стишок, и он же — величественная ода о повелительнице мужчин. Максим Витальевич лёг спать. Его сладостно убаюкивало чувство морального удовлетворения.