Сарафанов

Ранним мартовским утром старый слуга Степан тяжело переступая ногами поднимался по лестнице на второй этаж особняка купца Сарафанова.В руках слуга нес свечу на подсвечнике освещая себе путь.Тридцать лет уже служит Степан при доме купца Евлампия Тихоновича Сарафанова. Придя на службу молодым парнем
он остался при купце на всю жизнь, так и состарился на этой должности. Степан был родом из
Чирских казаков-староверов, земляк барина.Степан роста был среднего, сутулый с седой бородой.
Подойдя к двери спальни, он постучал в двери:«Барин, вставайте, вчерась просили разбудить. Батюшка, не обессудь, рассветается». За дверью послышалась возня. «Степан, входи. Умыться подай» позвал хозяин.В спальне хозяин сидел на краю большой кровати из красного дерева и мелко крестился зевая.Шестьдесят лет исполнилось Евлампию Тихоновичу на прошлой неделе. Был он высокого роста, плотный фигурой с окладистой бородой по старорусскому обычаю.
Степан подал умываться барину. «Как ночь прошла? Лед не тронулся на Дону?» спросил слугу. «Слава Богу, пока не докладывали с пристаней».
«Вот вот, начнёт, нынче зима лютая была, лед сильный, боюсь, чтоб барки не унесло, убытков не оберешься,Господи пронеси».
В красном углу спальни перед большим иконостасом горели три лампады в серебре. Иконы старорусского стиля были в богатых окладах из серебра и драгоценных камней. Одевшись, Евлампий долго вычитывал молитвы перед образами.
«Извольте чаю откушать, батюшка» пригласил Степан хозяина.
На столе в столовой пыхтел медный самовар, пахло свежей сдобой и блинами. Супруга купца Наталья Мефодьевна с детьми собралась за столом к завтраку. Дочери Агния и Мария гимназистки и младший сын Георгий.Не было дома старшего сына Петра и его жены Лидии, они были в отъезде.Средний сын Николай студент учился в Петербургском университете.
«Со святым днем всех поздравляю. Масленица пришла, как в народе говорят: «Блин не клин, пузо не вспорет». Ну-с откушаем блинцы» накладывая в тарелку блины приговаривал купец.
«Спаси Христос и вас с праздником, как батюшка почивали?»спросила супруга разливая чай по фарфоровым чашкам. «Слава Богу. Только мышь скреблась, спать не давала шельма. У нас, что в доме кошки перевелись, мышей пропасть?»
«Да, что ты, батюшка, конечно кошка есть. Сегодня же распоряжусь» успокоила хозяйка.
Наталья Мефодьевна была смолоду хороша собой, но заботы и многочисленные роды быстро состарили красавицу купчиху.Была она дородна и статна. Из под кружев чепца видны чуть серебром тронутые темные волосы. Большие карие глаза смотрели живо с небольшим прищуром.
«Николенька письмо прислал, пишет, что пальто прикупил, просит денег выслать, так отошлю я и гостинцев соберу» сказала Наталья Мефодьевна посмотрев на мужа в ожидании ответа.
«Неужто промотал те деньги,что на той недели слала ему. Небось в карты спустил поганец. Пальто! Если бы пальто! А ты всё потакаешь ему, балуешь. Что с него получится, ничего! Я в его годы уже капитал начинал сколачивать, с двадцати рублей дело своё открыл. Ну, давай пусть всё спустит, что я трудом наживал, для детей старался, как же. А они вот,как с отцом поступают!» не на шутку разгорячился купец.
«Ну, что ты Евлампий, Бог с тобой, он ещё молод, всё наладится.Николай Евлампиевич ещё покажет себя добрым хозяином в будущем» успокаивала мужа Наталья Мефодьевна.
«Покажет, пока одни расходы показывает» вставая из за стола и швырнув салфетку сказал купец.
«Степан, приказчик пришёл с докладом? Где он, сколько ждать его можно?» разгневался Евлампий Тихонович.
«Ждет, уже ждёт вас в кабинете, батюшка» кланяясь отвечал Степан. Зная, что когда хозяин в гневе, лучше не попадаться ему под руку поспешил удалиться в людскую.
В кабинете с резной мебелью и большим письменным столом из красного дерева на краешке кресла сидел управляющий Морозов Иван Иванович, мужчина средних лет, худощавый в английском костюме и с пенсне на носу.При виде хозяина он подскочил и кланяясь докладывал:«Доброго дня вам Евлампий Тихонович, спешу доложить, что лед тронулся, с пристаней гонца прислали. Какие будут распоряжения?»
«Тронулся, говоришь? На пристани едем, экипаж распорядись быстро. Знаю вас разгильдяев, самому нужно доглядеть, а то посрывает барки и пропало дело!Едем»
Купец Сарафанов был выходцем из торговых казаков из станицы Нижне- Чирской, где в своё время осели беглые староверы, спасаясь от гонений. Закончил он всего один класс церковно-приходской школы. Но было у него в характере трудолюбие, упорство и
смелость в сделках. Порой шел на осознанный риск, но практически никогда не был в убытке. Злые языки говорили, что начал он свой бизнес с карточного выигрыша, вложив деньги в покупку леса и выгодно его продал.Пошла торговля лесом, потом переключился на перевозку зерна. В конце девятнадцатого века переехал из станицы в Ростов-на-Дону и купил первый пароход.
К весне 1905 года у Сарафанова было около тридцати пароходов и сто барж, ходивших по Дону и Волге.
Грузо-пассажирские перевозки приносили немалый доход, но основу бизнеса купца составляли скупка зерна и мукомольное производство.Продавал на экспорт зерно Сарафанов в Италию, Турцию,Голландию, Францию,Англию.Более пятнадцати тысяч рабочих и служащих трудились на мельницах, в порту и складах купца. «Хлебный король» называли его в народе, за масштаб продаж и выручки.Несмотря на высокий статус, купец заботился о работниках, к праздникам дарил подарки, следил за охраной труда рабочих, строил жильё и школы.
«Низовой дует, дрянь погода. Все ли пароходы в затонах?» спрашивал купец, прибыв на пристань.«Все Евлампий Тихонович, не волнуйтесь. Через дней десять можно будет открывать навигацию, я думаю лед сойдёт полностью» докладывал капитан парохода «Сарафанов». Хозяин в сопровождении приказчика и матросов обошёл всю пристань осмотрел причалы, убедившись, что обстановка под контролем.
Дул западный тёплый ветер, по небу плыли серые тучи, которые вот-вот могли пролиться дождём.Ледоход только начинался, огромные трещины образовались на поверхности и поделились на неровные льдины. Ветер нагонял сверху донскую воду и лед уходил под воду на пол аршина. «Весной пахнет, ребятки. Отдохнули за зиму, теперь пойдёт работа, только успевай. Что Панкратыч, небось затосковал по реке за зиму?» спросил хозяин у капитана. «Да, Евлампий Тихонович, признаюсь, что уже на берегу скучно, но начнём скоро навигацию, не засидимся» глядя на реку произнёс капитан. На колокольне собора ударили в колокол. «Обедня отошла» сняв шляпу перекрестился купец. «Господи, спаси и сохрани нас грешных. За делами, некогда и лба перекрестить» посетовал купец.«На склады в контору идем» распорядился хозяин приказчику Морозову. Распрощавшись с капитаном, Евлампий Тихонович пошёл по тротуару пристани.Вдоль набережной находились огромные каменные корпуса хлебных амбаров,склады железа, меди и скобяных товаров. Далее лесная биржа, биржа рыбной торговли.Набережная Ростова в длину протянулась размером с версту.Подходя к конторе складов, Сарафанов встретил своего давнего делового компаньона купца Супрунова Ивана Александровича, который с приказчиком, так же обходил пристань. «Приветствую тебя дорогой Иван Александрович. Весна пришла, пора торги начинать, и не сидится уже дома на печи?» снимая шляпу приветствовал коллегу купец. «Да, вот Евлампий Тихонович, разве за тобой поспеешь, ты мил человек всё успеваешь, где уж нам не расторопным.»Давние партнеры по бизнесу обнялись по-товарищески. «Как поживаешь Иван Александрович? Чем думаешь заниматься? Говорят ты только из Италии вернулся?» проходя в помещение конторы спрашивал Сарафанов. «Любезный, чаю распорядись» приказал приказчику хозяин, поглаживая бороду и усаживаясь в кресло. «Прошу» пригласил гостя хозяин указывая на кресло стоящее у стола.
«Да вот намедни вернулся из за границы и сразу к делам, они как говорится «ждать не любят». Вот решил особняк выстроить на Пушкинской, недалеко от тебя дорогой Евлампий Тихонович. А, что присмотрел я в Италии один особнячок, да вот думаю, распилю- ка я его на блоки, да и привезу в Ростов, а тут соберу. Чем я хуже итальянца, будет у меня свой палаццо» от души рассмеялся Супрунов.
«Да, что ты батюшка, прогоришь, ведь. Из Италии везти палаццо, где же это видано. Узнаю тебя весельчака Ивана Александровича, узнаю, ты без шутки жить не можешь, браво» смеялся до слез Сарафанов.
«Ой, рассмешил, ну спасибо брат, а то киснем мы тут в делах, не до шуток»платком утирая глаза и лоб заметил купец.
«Как здоровье Натальи Мефодьевны? Как дети?»
спросил Супрунов отпивая из чашки чай.
Иван Александрович внешне был не похож на купца, тонкие черты лица и благородные манеры в нем больше походили на дворянина, хотя родом он был из мещан.
«Здоровы, Слава Богу и жена и дети. Вот Агния Тихоновна всё так же прибаливает, после того случая, никак в себя прийти не может. В лечебницу я ее определил, что в прошлом году выстроил. Из Петербурга врачей переманил в Ростов, да толку мало как видно, слишком она пережила, когда племянника украли злодеи.»-с грустью в голосе сказал Сарафанов.
«Да, очень жаль,Агнию Тихоновну, такая у вас сестра-умница и вот беда случилась с нею » согласился Супрунов.
«Ну-с, дела не ждут, спешу откланяться, рад был увидеться с вами дорогой Евлампий Тихонович». Пожав руки купцы расстались.
Сарафанов закончив дела в конторе на пристани и дав распоряжения, велел подавать экипаж.«На мельницу» приказал кучеру. Евлампий Тихонович сидя в экипаже смотрел в окно на мелькавшие мимо здания Ростова и думал о своем. «Капитал вырос до пяти миллионов, прибыль рудники дают немалую. Нынче уголь нужен для металлургии и судоходства, вот где нужно развернуться. Опять же на больницу и училище в казну городскую отпущу денег, как батя учил:«Помни Евлампий, деньги -это мусор, но сори ими с пользой для души, о бедных не забывай, только так и спасёшься». Мысли одна сменяла другую в голове купца:«Да,старею, уже не как раньше крутился, стал уставать от людской подлости и глупости. Ох, на богомолье в скиту бы укрылся, да дела не дают.Как жук навозный так и помру в земле ковыряясь».
На Мучном спуске стояла паровая современная мельница, выстроенная вместо сгоревшей ранее. В шесть этажей здание из красного кирпича было достопримечательностью Ростова. Оно стояло на природных ключах и холодной водой по технологии охлаждало зерно.Мельница работала непрерывно и давала до 100 тонн муки в сутки.Качество муки высший сорт.На сельскохозяйственной выставке в Париже мука ростовского купца получила медаль за качество.
Вернувшись с мельницы домой, Евлампий Тихонович застал супругу в слезах. Наталья Мефодьевна сидела за столом в гостиной. Перед ней на столе лежала телеграмма.
«Отчего матушка ты растроилась, что стряслось?» входя спросил купец.
«Беда с Николенькой, арестовали нашего мальчика, вот телеграмма» и Наталья Мефодьевна припала к груди мужа в слезах.
«Как арестовали, за что? Что в телеграмме пишут?» хватаясь за сердце спросил купец.
«Слуга отбил в телеграмме, что он с другими студентами протестовал на улицах Петербурга против царя» рыдая сказала мать.
«Вот пожалуйста, дождались наш сын- революционер. Какой позор! Подлец, да как он мог идти против государя!Вольнодумец!!». Евлампий Тихонович метался по гостиной в гневе.
«Евлампий, нужно что-то делать, как вызволить из тюрьмы Николеньку? О Боже!» умоляюще посмотрев на мужа.
«Вызволить, ну нет. Вот пусть теперь получает, что заслужил, поганец. Он опозорил весь наш род Сарафановых. Посидит, гляди поумнеет, хотя навряд ли. Он упрямый, как осёл.» сокрушался отец, не находя себе места.«Его отчислят из университета. Боюсь, что про Петербург придётся забыть.» глядя в окно размышлял Евлампий Тихонович. «Господи, что же будет с ним?»не унималась Наталья Мефодьевна.
«Будет слезы лить. Не младенец поди, за свои поступки пусть отвечает. Просить за него не буду и тебе не дам, мое последнее слово. Иди к себе, хочу побыть один».
При жене купец храбрился и не хотел показывать свою слабость, что тяжело ему слышать такую новость о сыне.Он долго ходил по гостиной и думал о Николае.
«Степан, подай водки и огурцов» приказал слуге.Степан принес на подносе графин с водкой и соленых огурцов из бочки и хотел идти.
«Степан, погоди. Скажи мне почему столько скорби в жизни, а?» купец поднял на слугу глаза мокрые от слёз.
«Да, кто же знает про это батюшка. Господь терпел и нам велел, вот и вся истина.» смутившись сказал Степан. «Правда твоя.Иди с Богом.»
Выпив рюмку водки и закусив огурцом, Сарафанов прошёл в кабинет и позвонил в колокольчик. «Морозова ко мне позвать» велел он горничной.
«Пиши распоряжение» приказал Сарафанов управляющему, когда тот явился.«Купить корзину хлеба.Блинов короб и сметаны горшок. В рыбной лавке вяленой рыбы. В бакалее пять фунтов чаю, десять фунтов сахара. Лимонов, яблок по корзине. Пятьдесят пар обуви, штанов и рубах. Записал?»
«Да, Евлампий Тихонович».
«Хорошо. Все купить и отвезти в тюрьму заключенным раздать. Доложить после.»
«Будет исполнено. Разрешите идти» спросил Иван Иванович. «Иди, выполняй».
Сарафанов сидел в кресле у окна. День клонился к вечеру, лучи заходящего солнца скользили малиновым цветом по стенам кабинета.В приоткрытую дверь проскользнула пушистая кошка. Она обошла диван принюхиваясь и слегка шевеля ушами. Немного подождав, она вдруг прыгнула за кожаный диван и держа в зубах мышь вышла оттуда. Дойдя до дверей, кошка повернулась к хозяину победоносно глухо мяукнула.
«Вижу-вижу, хвалю за службу» ответил купец кошке. «Вот так и в жизни, прохлопаешь ушами и ты уже в зубах хищника.Судьба крепкой хваткой держит за горло и не рыпнешься.»мысленно рассуждал купец.В дверях кабинета показался Степан.
«Батюшка, Евлампий Тихонович, приехали Петр Евлампьевич и супругой. Как распорядитесь?Сюда пригласить или в гостиную?» «Иди, Степан, я сейчас выйду» сказал хозяин слуге.
«С возвращением, мои дорогие» целуя сына и невестку приветствовал купец молодых.
«Как добрались, здоровы?Ну и Слава Богу». Петр Евлампиевич был внешне очень похож на отца, та же фигура и борода, только моложе и кудрявее отца. Невестка Лидия высокая, стройная блондинка с приятными чертами лица и милой улыбкой, при встрече со свекром немного робела и старалась меньше обращать на себя внимание.
«Пойдем в кабинет, пусть дамы обсудят свои новости, а мы о делах потолкуем» позвал отец сына.
«Николай наш отличился, паршивец, в кутузку угодил.Поймала его полиция митинговал на улицах против царя. Дожил я до такого позора. Вот такие новости, сынок»сидя в кресле и устремив взгляд на Петра говорил отец.
«Что же дальше будет с Колей? Может мне поехать в Петербург? Молодой он, поддался под чью то волю. Сейчас развелось этих умников- бунтарей не счесть!Он у нас с детства все что-то новое искал. Помните, батюшка, как он в Америку бежал, поймали на пристани. Вот глупый, зачем митинговал?»
«Никто ни куда не поедет. Пусть сам расхлёбывает, что наделал. Может его тюрьма в чувства приведёт, пусть посидит, глядишь одумается. Хотя знаю я его упрямую натуру, не приведи Господь. Если через месяц не выпустят, тогда посмотрим. Мать жалко, извелась вся, только он поганец об этом не думал, когда на улицы шёл.»
Петр ходил по кабинету и мысли путались у него в голове. Он любил брата Николая и искренне хотел помочь ему при этом он должен был считаться с волей отца. Семья Сарафановых была патриархальная и поступок Николая выходил за рамки дозволенного.
Часы в кабинете пробили пять часов.Евлампий Тихонович достал из кармашка жилета свои часы на цепочки и сверил время. «Точно идут, вот что значит швейцарские.»Евлампий Тихонович встав из-за стола прошелся по кабинету и остановившись у стола сказал:
«Значит, так Петр, я перепишу завещание. Тебе будет пятьдесят процентов от всего имущества, а остальным наследникам по десять, в том числе и Николаю. Хватит ему и десяти иначе спустит всё на революцию, помилуй Бог!Не для того наживал я капитал,чтобы потом моими деньгами Россию погубили, не бывать этому, не позволю!Завтра же вызову нотариуса и делу конец!» вздохнул отец, не легко ему далось это решение.
«Стар, я сынок, пора и о душе думать. Ты продолжишь мое дело. Николай себя сам наказал, пусть живёт как знает. Георгий ещё мал, дальше видно будет. Девки замуж выйдут, с них спрос небольшой. Так что передам тебе наши богатства. Не будешь дураком, умножишь и детям своим в жизни поможешь. Мать не забывай, досмотреть должен. Вот тебе мое родительское благословение.» Сарафанов подошёл к взволнованному Петру и широко перекрестил его двуперстием.
«Батюшка, не волнуйтесь, я не подведу, всё исполню» с дрожью в голосе произнес Петр. «Иди к жене и матери, один хочу побыть».
Оставшись в кабинете Евлампий Тихонович достал из сейфа старинный медный крест размером с ладонь. Этим крестом благословил его покойный отец, когда лежал на смертном одре. Святыню купец берег, как самое дорогое, что было у него в память об отце. В самые трудные моменты жизни, Евлампий Тихонович доставал родительское благословение и тихо молился на святой крест.Молитва приносила его душе умиротворение и покой.Сам крест потемневший от времени с зеленым оттенком местами, напоминал ему, что жизнь человека - крестный путь и пройти его нужно достойно, как бы не было тяжело.
«Господи прости и помилуй моих чад и спаси неразумного Николая. Впрочем не так, как я хочу, да будет воля Твоя. Аминь». Молился на коленях со слезами отец и надеялся, что молитва его будет услышана Богом, ведь иначе и жизнь не имеет смысла на этой грешной земле.

Солнечным июньским утром
белый пароход «Сарафанов» сбавив до минимума ход причаливал к ростовской пристани. Матросы бросали толстые канаты дежурным на пристани, а те в свою очередь надевали их на кнехты.По мосткам спускались на берег пассажиры:дамы в ажурных шляпках под зонтиками в сопровождении офицеров, семья статского советника с детьми и гувернанткой, группа молодых евреев с раввином, супруга доктора всем известного в Ростове. Духовой оркестр играл торжественно в честь прибытия хозяина парохода купца Евлампия Тихоновича Сарафанова.
«Благодарю за службу Николай Панкратович, реку как книгу читаешь, хвалю. Смотри только не вздумай к конкурентам перебежать, не прощу, ты меня знаешь старого» с этими словами пожал руку хозяин капитану парохода. «Что вы батюшка Евлампий Тихонович, зачем мне куда-то бежать, если меня на моей должности уважают и ценят. С вами и на пенсию выйду» улыбнулся в ответ капитан.
Над речной гладью кружили стаи белых чаек и их надрывный крик терялся в шуме оркестра.Теплый летний ветерок слегка колыхал разноцветные сигнальные флажки на мачте парохода.
Сарафанов в парадном сюртуке и шляпе, опираясь на трость не спеша спускался по трапу. «С приездом Вас батюшка, рады видеть в здравии и благополучии»троекратно целуя отца приговаривал Петр Евлампиевич Сарафанов. «Батюшка, с приездом» поцеловал руку младший Георгий-гимназист немного робея. В ответ отец перекрестил его голову и поцеловал в темя. «Слава Богу дети, я дома. Съездил славно, управился с делами на Волге. Там работа кипит, только успевай. Поднялись мы в грузоперевозках Петя, в первых рядах идём и дай Бог продержаться нам так и дальше» отец радостный смотрел на своих сыновей. «Домой или в контору?» спросил Петр у отца, идя по тротуару пристани. «Что Морозов докладывал, все спокойно у нас? Мельница работает, происшествий не было? Склады?» поинтересовался отец.
«У Морозова порядок, да я и сам,вчерась наведывался на мельницу, всё работает, муку вывозим»
«Ну, тогда домой, завтра будет день, будет и забота» заключил Евлампий Тихонович.
Два жеребца английской породы были запряжены в новую коляску на рессорах,в которой ехал купец с сыновьями по ростовским улицам. «Русский Чикаго» называли Ростов за быстрый экономический рост в конце девятнадцатого и в начале двадцатого века.Реформы Александра третьего сыграли большую роль в развитии промышленности и торговли в южном городе. Ростов исторически стоял на пересечении дорог, что способствовало товарообороту и развитию банковского дела.Город расширялся, приобретая свой неповторимый колорит.На Большой Садовой магазины и ателье манили к себе рекламными вывесками ищя клиентов.
На здании банка большими буквами красовалась вывеска: «Волго-Вятский коммерческий банк». В этом банке хранил свои капиталы купец Сарафанов и состоял в совете директоров.
«Заседание на неделе будет в банке, со мной поедешь,пора тебе тоже участвовать, а то помру, сожрут тебя эти толстосумы и глазом не успеешь моргнуть» сыну Петру говорил купец проезжая мимо банка. «Да, батюшка, непременно» кивнул Петр.
Младший Георгий -гимназист сидел рядом со старшим братом и по возрасту не вступал в беседу, но внимательно слушал о чем говорят старшие, так он знакомился с купеческой жизнью с юных лет.
«Слыхал, наши ростовские купцы на Нижегородской ярмарке медаль взяли, водка ликеро-водочной фабрики Токарева лучшей признана в этом году.» гордо объявил Сарафанов.«Да неужто наша водка самая лучшая? Молодцы компаньоны Токарев с Ельяшевичем. Браво.Ну думаю Токарев это событие обязательно отметит. Николай Ильич большой затейник по этой части, одними фейерверками не отделается.»сидя в коляске Петр Евлампиевич искренне радовался новости.
«Что Николай, в дела вникает или опять байдаки бьёт?»сменил тему разговора отец. «Намедни ездил с Морозовым в контору, а как дальше не знаю, не спрашивал»
«Чем заниматься думает, он говорил с тобой?» начал сердится отец и нервно постукивал тростью. Петр зная вспыльчивый характер родителя заранее приготовил ответ:«Он решил ехать в Киев, поступать в университет на юридический факультет. Я думаю, батюшка, ему нужно дать ещё один шанс, чтобы он смог найти себя в жизни». Петр как старший брат всегда просил за Николая и отец прекрасно знал эту черту характера у старшего сына. «Шанс у него был в Петербурге, он должен был учиться в самом престижном университете и добиться признания высшего общества.Чтобы Сарафановых знали не только как торгашей, но видели бы в вас высокообразованных людей. Наш капитал даёт такие возможности, только Николай не хочет этого понимать. А ведь он не дурак, но пошёл к сожалению по кривой дороге.»достав платок отец вытер пот со лба: «Дождь будет, парит уже с утра.»
Коляска остановилась на Малой Садовой у дома номер 20, где и находился особняк Сарафановых.
Здание в два этажа было выстроено в стиле неоклассицизма, без излишеств и смотрелось изящно.
Расцеловав супругу Наталью Мефодьевну, красавиц-дочерей Агнию и Марию и раздав всем подарки Евлампий Тихонович прошел в свой кабинет.Часы пробили десять утра. Николая дома не было.
От благодушного настроения у купца не осталось и следа.Сарафанов позвонил в колокольчик. «Батюшка, с приездом, рад видеть вас, благодетель вы наш» раскланивался Степан перед хозяином. «Степан, скажи мне, только правду, где Николай?» и взглядом уперся в седовласого слугу. Степан от неожиданности пару раз кашлянул:«Гм, гм, как же батюшка, вроде должен был в контору с утра ехать, Петр Евлампиевич вчерась ему наказывали» с дрожью в голосе пытался успокоить хозяина слуга. «Степан, я сказал правду мне, а не красивую ложь!» гаркнул купец. «Батюшка, да я что, да я.»оправдывался Степан.
«Ну!Я жду» уже краснел и закипал от гнева Сарафанов.
«С вечера они уехали, а кучер обмолвился, что к мадемуазель Полине отвез Николая Евлампиевича и пока не возвращались»пряча глаза от хозяина вымолвил согбенный слуга. «Ну это уже другое дело. Теперь мне ясно, где он прохлаждается, а то все в глаза лгут и Бога не боятся.Ах, он подлец, если не революция, так актриски на уме, греховодник. Ну, я ему устрою райские кущи!»Сарафанов ходил по кабинету из угла в угол.
Николай приехал домой только к обеду, когда вся семья была уже за столом и Евлампий Тихонович читал молитву перед трапезой. Святость момента уберегла его от яростной вспышки гнева отца, но Николай знал, что у родителя ничего даром не проходит и разговор состоится. В свою очередь Евлампий Тихонович помня о старозаветных традициях за столом не начинать ссору, сдержался, но внутри его возмущало непокорное поведение сына.
Николай высокий статный молодой человек фигурой был в отца, а лицом в мать Наталью Мефодьевну. Такие же большие карие глаза и тёмные вьющиеся волосы, что и у красавицы- купчихи.В мае непокорному отпрыску исполнилось двадцать.
«Николенька, проходи, вот батюшка уже приехали, обедать будем.» не зная как разрядить обстановку Наталья Мефодьевна приглашала сына. «Доброго дня батюшка» подошел к сидящему отцу Николай и хотел поцеловать его руку, но отец возразил:«Садись за трапезу, потом лобызаться будешь».Николай резко выпрямился и молча сел за стол. Его щеки пылали нездоровым румянцем. Обед проходил при полном молчании, лишь при смене блюд, домашние перебрасывались короткими фразами. Все понимали, что Евлампий Тихонович сильно не духе и старались не показывать свои эмоции.
Купец Сарафанов был из казаков- староверов, потому в семье строго чтили традиции и устои православной России до никоновской реформы. Несмотря на богатство семьи гастрономические изыски на столе купца бывали лишь по праздникам. В обычные дни к обеду подавали: донской борщ или уху стерляжью,кашу, рыбу запеченную или жареную,овощное рагу, мясо в горшочках, на десерт желе фруктовое, мороженое,компот узвар из сухофруктов, различную сдобу. Любил с детства Сарафанов заквашенное молоко с каймаком. В еде купец Сарафанов был неприхотлив и умерен.
Николаю кусок не шёл в горло. Предстоящий разговор не давал ему расслабиться, но не потому, что он боялся строгости отца. Николай всем сердцем желал, чтобы родитель понял его политические взгляды и разделил с ним идеи возрождения России, как ему казалось самые верные и достойные. Но отец был монархист и любые политические протесты, напрочь отметал, не вдаваясь в подробности.
«Ну, я слушаю вас сударь, что вы мне скажите о вашем поведении и отношении к долгу и обязанностям?» сидя в кожаном кресле в кабинете спрашивал отец сына.Николай стоя у окна повернулся к отцу:«Батюшка, прошу выслушать меня. Я осознаю, что не оправдал ваше доверие.К бизнесу у меня нет способностей и желание заниматься торговлей не испытываю.Если позволите, я поступлю в университет на юриста, мне это ближе по духу.» старался спокойно донести отцу свою мысль Николай.«Что-то не припомню я в нашем роду юристов, да и евреи у казаков не водились в станицах. Ты ничего не перепутал сынок!» с сарказмом сказал купец. «Да при чём тут евреи. Я хочу строить новую Россию, а для этого нужно знание законов юриспруденции. Ведь жизнь не стоит на месте, вы же сами видите, действия прогресса, новые идеи и веяния. На дворе 1905 год, нужны реформы в России,а иначе случится катастрофа.Простой народ задыхается от гнета верхушки» с нескрываемым воодушевлением говорил Николай перемещаясь от окна к дивану и обратно.
В углу в кадке росла финиковая пальма выращенная собственноручно купцом из косточки финика. Широкие раскидистые ветви занимали весь угол. Пальма создавала уют в деловом кабинете.
«Катастрофа, то, что мой сын революционер и нигилист. Вот где катастрофа.Простой народ говоришь, а я из князей что ли вышел? Отец мой Тихон простым старовером- казаком был, и ты тоже народ, как не крути. Наши предки верой и правдой служили России! А вот такие как вы, рушите державу, понахватались из-за границы демократии и рады, а врагам этого только и надо. Они спят и видят, чтобы Россию поставить на колени. Забрать наши богатства, а народ поработить. Им же Русь, как кость в горле, потому, что нет и не будет больше такой страны как наша, с просторами и недрами!» в сердцах возразил отец сыну.
«Ну, отчего же не будет батюшка! Вы не понимаете, мы кадеты, тоже за великую Россию, но с конституцией и ограничениями царской власти. Будет парламент, как в Англии. Король сидит на троне, но управляют государством избранные сенаторы»не уступал Николай. «Вот здесь и собака зарыта, как в Англии. Мы в России живём и Англией ей не бывать, да и слава Богу.Торговать только с ней, да и то осторожно. А без царя не будет страны, попомни мое слово, погибнет империя, все прахом пойдёт. Про это ещё мой дед, где-то читал, в каких-то книгах прописано. Да, сядь ты не мельтеши, в глазах рябит уже» с раздражением сказал отец.
Николай сел на край кожаного дивана. «Ну так как жить собираешься? Митинговать да актрискам презенты дарить? Ты думаешь, я не знаю про твои долги в тридцать тысяч?» гневно бросил отец, чего явно Николай не ожидал. Он побледнел, не зная, что ответить.
Сарафанов встал из-за стола и вышел на середину кабинета утопая ногами в персидском ковре. «Что молчишь Николай Сарафанов? Язык проглотил? Так вот тебе мое решение.» Николай встал, не смея сидеть когда отец стоит перед ним. «Если хочешь быть юристом, так и быть езжай в Киев учись, Бог с тобой. Насильно торговое дело не поймешь, да и не к чему всё это. В бизнесе нужно чутье и терпение, а главное в людях разбираться.Долг отработаешь за лето на мельнице и это приказ. Работать под начальством Морозова, что скажет делать, то и будешь выполнять. Грузчиком, значит грузчиком, работа любая почётная, когда честно исполняется. И смотри увиливать не советую, абы хуже не было.А романы крутить начнёшь, когда своё дело будет. Вот на трудовые и презентуй полюбовниц, а мой капитал разорять на девок не позволю.» Расстроенный Николай лишь возразил:«Батюшка, ну тогда у меня времени не останется к экзамену готовится!»
«Ну так на это и ночь есть, не всё же у мадмуазелей пропадать.» развел руками отец.
«Ступай к себе, кадет» со вздохом Сарафанов проводил из кабинета сына.
Подойдя к окну он растворил раму и свежий ветер ворвался в кабинет. На небе со стороны Дона сгущались грозовые тучи. Порывы ветра усиливались перед дождем. Запах влажной пыли напомнил купцу картины из детства. Вспомнил он, как со станичными мальчишками любил бегать босиком под теплым июньским дождем. Когда первые крупные капли падали на придорожную пыль от которой и рождался этот неповторимый запах лета. Потом блеск яркой молнии пронизывал серое небо и через время раскатистый гром грохотал проливаясь дождем. «Какое беззаботное время -детство» подумал купец с ностальгией.Яркий свет на мгновение осветил небо, затем прогремел гром.Дробью застучал дождь по железной крыше особняка. Сарафанов закрыл окно и сел в свое любимое кресло со свежим номером газеты «Ведомости». На дворе смеркалось, когда купца разбудил телефонный звонок.
«Беда, Евлампий Тихонович случилась, беда!!Под Багаевской в вечерний час в баржу «Боярыня» ударила молния, убила помощника капитана и еще сильно обожгла матроса!!Батюшка, горит баржа со всем грузом!!! » кричал в трубку управляющий Иван Иванович. Сарафанова как обухом по голове ударило от страшной новости.«Команда спаслась? Люди,люди как?» срывающимся голосом пытался узнать купец.«Иван Иванович ты откуда мне звонишь?» пытался узнать подробности хозяин.«Станичный атаман отбил телеграмму про пожар на адрес конторы. Сейчас еду туда, как доберусь до места трагедии, ждите телеграмму!!»связь оборвалась.
В кабинет на шум пришли Петр, Николай и Наталья Мефодьевна.«Батюшка, что случилось, вы так кричали кому-то?» спросил Петр. «Беда у нас, Господи помилуй, молнией убило Тарасова на «Боярыне», матрос обожен, а само судно горит. Морозов доложил только что» Наталья Мефодьевна испугано мелко крестилась :«Евлампий Тихонович, батюшка, что же делать, какое горе! У Антона кажется дети еще малые, молодой он был » и она закрывши лицо платком разрыдалась. «Николай, проводи мать, успокой» попросил старший брат. Николай, поддерживая под руку расстроенную мать, проводил ее в гостиную. «Батюшка, как распорядитесь? Мне ехать сейчас на место происшествия?» спросил Петр у отца, который стоя у окна молча смотрел на улицу.Купец напряжённо думал о происходящем. Тяжело вздохнув, старший Сарафанов ответил:«Нет, сынок, пока ждем вестей. В ночь не вижу смысла ехать. Рано утром отправляйтесь с Николаем в Багаевскую. Нужно с властями уладить, ведь дело заведут. Господи, твоя воля карать и миловать нас грешных! Я словно нутром чувствовал, на душе неспокойно было весь день. И вот случилось несчастье. Тарасова жалко, славный был работник.Я его в Камышине неделю назад на «Боярыне» то и видел.Весёлый был парень, из волжских краёв. Царствие ему небесное!»Сарафанов подошел к иконостасу, где горела перед старинным образом Богородицы большая лампада и перекрестился двуперстием. Николай вернувшись в кабинет был введен в курс дела о поездке в Багаевскую.«Батюшка, все узнаем когда на месте будем. В телеграмме сообщим подробности.» Николай от души старался помочь отцу перенести все испытания посланные в этот тяжёлый день.
«Да, вдове деньгами поможете и с похоронами. Вдруг какая нужда у ней есть, все узнайте. В больнице проведать матроса не забудьте, кто такой, как звать.Наверняка лекарства нужны, так распорядитесь» наставлял купец сыновей. «Ступайте, с Богом,утром рано ехать вам.»
Уже совсем стемнело, когда Евлампий Тихонович добрался до кровати в просторной спальне.«Степан, грешник, я великий, Господь меня испытывает скорбями, а я ропщу. Бог дал, Бог и взял. Меня покойный отец учил:«О душе попечение имей, всё прочее приложится». А я все доходы да прибыли. Вот тебе Евлампий и получи.» Степан в такие минуты откровения хозяина обычно молчал, зная, что купец не нуждается в диалоге.Он смиренно слушал своего любимого Евлампия Тихоновича, помогая ему раздеться перед сном и только временами вздыхал, как бы одобряя всё сказанное благодетелем. Для купца его старый слуга, уже давно был родным и близким человеком и только с ним Сарафанов был откровенен.
«Господи, прости меня грешного и упокой душу новопреставленного Антона» упав на колени молился купец перед старинными образами и слезы капали на его могучую грудь.Не впервой судьба испытывала на прочность старого купца. Финансовые убытки иногда бывали и пострашнее сгоревшей баржи с зерном и к потерям в бизнесе он относился с пониманием. Но, как глубоко верующий человек, Евлампий Тихонович тяжело переживал смерть любого из его подчинённых. Он был сам из народа и печали простого люда были ему не чужды.
Южная темная ночь окутала уставший город. Яркие звёзды мерцающим бисером зажглись на синем небе. Цикадки стрекочут неутомимо.Не спит один старый слуга Степан, он тихо сторожит покой обитателей особняка.По старинке с зажжённой свечой бродит по коридорам, а уста шепчут молитву о здравии благодетелей этого дома.И нет у старого слуги иной радости, как в полночный час помолиться о мире и благополучии всех людей живущих в сем славном городе.....